В свете софитов

       — Тэя, гляди, — Артур показал на цветной плакат, висевший на доске объявлений. — Довольно любопытно.        — Думаешь? Мне и на работе клоунов хватает, — Тэя рассматривала красочное объявление о выступлении цирка: акробаты-эквилибристы, клоуны, фокусники, дрессированные животные, а так же прочие атрибуты обычной цирковой афиши, — Хочешь сходить? — она взглянула на друга, который опирался на зонт, как на трость.        — Одному идти нет смысла. Да и тебя на работе совсем загоняли. Можешь позволить себе немного отдохнуть, — поэт шагнул вперёд, встав рядом с Тэей, уже привычно улыбаясь ей.        — Может ты и прав… — Тэм тоже чуточку приблизилась и Артур раскрыл большой зонт на двоих, как раз в этот момент начал моросить мелкий майский дождик.        Оба отошли от рекламного щита и двинулись в неизвестном направлении. Столько лет жизни рука об руку, вряд ли найдётся человек, который знает Артура лучше Тэи, так же и наоборот. Серые улицы скрыли в себе силуэт двух друзей.

***

       Людей в зале было полно. Каждый ждал выступления, и взрослые, и дети. Найти свои места было просто, второй ряд, да и к тому же места с краю. Пока горел свет, дающий возможность всё увидеть и сесть всем на свои места. Так сделали и Артур с Тэей. Девушка сидела на первом месте от прохода, Так что выходить очень удобно, а поэт сразу же рядом с ней, везде то они парой. Представление вот-вот начнется, что можно понять по угасающей музыке.        — Как много народу… — проворчала Тэя усаживаясь на своё место.        — Для тебя это удивительно? Ты знала, куда мы идём, — писатель положил руку на подлокотник и взял Тэм за руку.        — Нет, просто немного непривычно, — девушка расслабила руку под теплой ладонью друга.        — Кажется, начинается.        Музыка окончательно затихает, гаснет свет. Закадровый голос объявляет о начале представления. Всё было, собственно, как в любом обычном цирковом шоу. Первым делом на сцену вышли два брата-акробата, причем буквально, и как на этой маленькой сцене места хватает, вот вопрос. Затем шли клоуны, дрессированные животные, ловкачи-эквилибристы, за которых даже было страшно в некоторые моменты. И вот тот самый миг. Диктатор объявляет о выходе фокусника на сцену. По правде говоря, особо они не интересовали ни Тэю, ни Артура, по крайней мере не больше, чем всё остальное тут происходящее.        Вот и он, гордой прямой походкой, под какую-то незамысловатую весёлую музыку выходит фокусник к уже подготовленному столику, без скатерти, чтобы всё было видно. Белоснежный смокинг с белой шляпой, обмотанной незаметной атласной лентой, и, в заключение ко всему этому образу, чёрная бабочка. Из-под шляпы показываются вьющиеся каштановые кудри, а светлая улыбка озаряет зал. Лёгкость и уверенность движений не могли не зачаровать. Так и непонятно, как он вытащил кролика из пустой шляпы, затем, вернув его, оттуда же выпустил полдюжины голубей. Девушка наклоняется вперёд, вглядываясь внимательнее, пусть и сидела почти на самом выгодном месте, Артур с лёгкой улыбкой наблюдает за всем этим. А он хорош, с этим не поспоришь. Однако из полёта в облаках вывел голос чародея, который после очередных аплодисментов попросил тишины.        — Итак, дамы и господа, для следующего, моего последнего на сегодня номера, мне нужен ассистент! — С некой загадочной улыбкой он осматривает зрителей.        Кто-то тянул руку, кто-то старался оставаться нейтральным. Однако, Тэм наблюдала в жизни и зрителей, которые искренне, отчаянно не желали выходить на сцену, которые умоляли оставить их в покое — но стоило на них надавить, неизменно соглашались, прекращали сопротивление и шли как на Голгофу. Когда зовет фокусник, никто не смеет послать его к черту. Но вот взгляд циркача останавливается на Тэе, сердце на миг тоже остановилось, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Пожалуйста, не стоит...». Вопреки всем ожиданиям, за её мыслями гнаться никто не будет, а на лице циркача сияет улыбка.        — Вы! Девушка со второго ряда, прошу, поднимитесь ко мне на сцену! — Широко улыбаясь он протягивает руку, немного наклонившись вперёд и уже подойдя к ступеням.        — Нет… — Бормочет она, но Артур тут же легко толкает её в плечо.        — Давай, давай, иди! Не упускай возможность сверкнуть! — Друг подталкивает до тех пор, пока через секунды три Тэм не встаёт с места.        — Ну же, — добавляет фокусник, заметив смятение «жертвы» и придерживая одной рукой шляпу. — Смелее, я не кусаюсь.        Стоит отметить специфичный голос, который, казалось, избегает всех остальных звуков и чётко идёт к своей цели. Неуверенно девушка в пару шагов оказывается у сцены. Она думала, что протянутая рука — это просто жест, но судя по уверенности лица иллюзиониста, назначение было одно. Аккуратно взяв протянутую ладонь, Тэя чувствует, как её немного сжали, помогая подняться на сцену. Хотелось бы конечно воспользоваться возможностью и рассмотреть фокусника, но свет софитов так и бил в глаза разными цветами и упраздняя попытки что-то чётко увидеть, ещё и этот костюм отражал весь свет, будто сияя. И как он, бедный, там не ослеп на сцене. После он ведёт ассистента к столу и отпускает руку, доставая из кармана новую, нетронутую колоду карт.        — Итак, представьтесь пожалуйста, — иллюзионист вертит в руках колоду и смотрит на своего помощника.        — Тэя, — она старается говорить чётко, чтобы её услышал затейник этого, как-никак, а давно уже не девочка.        — Хорошо, Тэя, — тот, кивнув, протягивает новую колоду карт. — Прошу, внимательно осмотрите колоду и скажите, есть ли в ней что-то подозрительное?        Иллюзионист терпеливо убирает руки за спину. Глаза уже привыкли к яркому свету, бьющему в глаза с разных сторон. Артур, сидя на своём месте в зрительном зале с интересом наблюдал за происходящим на сцене. Будет интересная тема для разговора. В его деле никакие знания не бывают лишними.        — Обычная колода, новая, — Тэя смотрит на иллюзиониста, ожидая дальнейших указаний.        — Замечательно. Тогда распакуйте её и удалите джокеров. — Тэя повинуется и, аккуратно сняв обертку, положила её и джокеров на краешек стола. — Отлично. Теперь прошу вас тщательно перетасовать колоду.        Когда свет софитов бьет в глаза, возникает странное ощущение. Ты знаешь, что зал полон, но перед тобой — сплошная чернота, все тонет в море тьмы, и ты даже не пытаешься что-то разглядеть. Тогда придется напрячь глаза, смотреть прямо против света, а от этого болит голова. Ты глядишь, но не видишь — ты слеп. И о слепоте твоей знает лишь тот, кто стоит на сцене рядом с тобой. Видеть ты можешь только его. Вместе вы улыбаетесь и говорите в черноту. Он тоже слеп, и он твой поводырь.        Карты, на удивление, не выскальзывают из рук, а послушно поддаются движению тонких пальцев. По знаку иллюзиониста, Тэя поправляет колоду и кладёт её на середину стола. Иллюзионист поднимает правую руку, словно держа в ней стальную балку. Рука дрожит под тяжестью невидимого груза, а затем медленно опускается на колоду и легонько постукивает по верхней карте — раз, другой, третий. Делает паузу, чтобы перевести дыхание.        — Открой верхнюю карту и покажи ее, пожалуйста, публике, — говорит он.        Тэя не знает фокуса, но знает законы шоу. На секунду её рука зависает в воздухе, словно ассистентка боится вытащить что-то страшное. Она берет карту, выставляет перед собой, поводит ею слева направо, словно огромная далекая людская масса и впрямь способна разглядеть в темноте маленький кусочек картона.        — Червовый туз, — объявляет она, кладя карту на стол рубашкой вниз.        — Вторую карту, пожалуйста.        Колода не подтасована. Подтасовать ее могла только Тэя, но она этого не делала. Она поднимает вверх вторую карту.        — Трефовый туз.        — Третью карту, пожалуйста, — просит он уверенным голосом.        — Пиковый туз.        — Прошу, покажите последнюю карту, Тэя.        Публика ждет, и не торопится, хотя это напряжение невероятно чувствуется тут, на сцене. Тэе почему-то становится не по себе. К горлу подкатывает ком, как будто что-то вот-вот случится, что-то страшное, что заставит её жизнь пошатнуться. Ладони вспотели и пальцы немного дрожат. Однако, сейчас прерывать ничего нельзя. Шоу должно продолжаться.        — Бубновый туз. — Объявляет она, поднимая и показывая зрителям последнюю карту. Хотя, этого можно было и не говорить, Тэя, как и зрители, как и сам фокусник, уже знала, какой окажется эта карта. Зал взрывается аплодисментами, оставляя девушку в лёгком замешательстве.        — Тэя, — от взгляда в темный зал отвлекает голос фокусника. — Прошу. Это вам!        Фокусник встал рядом с ней, сняв шляпу и, засунув в неё руку до середины предплечья, достаёт из цилиндра пышную ярко-красную розу. Пальцы в белых перчатках бережно сжимают стебель, минуя шипы. Он, словно освещая благодарной тёплой улыбкой, протягивает ассистентке яркий цветок. Это действие, по правде, даже немного смутило. Дальше всё было как в тумане. Приняв подарок, Тэя очнулась только на своём месте, когда левая рука лежала на подлокотнике, крепко держа руку Артура, а правая держала розу на коленях. Таинственный иллюзионист уже скрылся со сцены и теперь там уже главенствовали воздушные гимнастки.        — А он хорош, согласись? — Артур снова растянул улыбку до ушей. — Можешь выдохнуть, ты уже не на сцене.        — А ты всё смеёшься надо мной… — Тэя отвернулась от него и начала поглаживать лепестки розы.        — Вовсе нет. Я рад за тебя. Правда. — Поэт по-доброму улыбнулся и откинулся на спинку сидения. — Давай досмотрим представление.

***

       — И всё же что-то в нём такое есть… — Говорила Тэя, запивая булочку тёплым кофе и смотря на окно, по обратную сторону которого капал мелкий дождик.        Оба сидели в небольшой кухне на квартире Артура, придя сюда после выступления. В прозрачной хрустальной вазе, стоящей на подоконнике, стояла подаренная циркачом роза. Темнеет, день почти кончился, завтра выходной, а это значит, что сегодня ночь эти двое проведут в одной квартире. Сегодняшний день оставил какое-то послевкусие. Артур тоже разделял эту странную симпатию в сторону иллюзиониста. И перед сном он подробно расспрашивал Тэю о том, что она испытала там, на сцене, её мысли, чувства. Ведь в работе писателя никакая информация не будет лишней и всё рано или поздно найдёт место быть. Кто знает, может этот день откроет новую страницу в жизни всех троих.