И кто же из нас попался в сети?

Закрывая очередную прочитанную книгу, ты с умиротворением выдохнула, прикрыла глаза, пытаясь уловить увядающую атмосферу последних страниц. Стараясь как можно дольше удержать приятное наваждение счастливой концовки теплого романа, повторяла в голове излюбленную цитату: »…Соблазна книг не одолеть.» В этом кроется вся правда всей твоей юности. Но есть и обратная сторона: тебе хотелось любви, но ты всегда боялась плохой концовки. Открыла глаза и медленно оглядела пустующую библиотеку. Никого. Где-то между бесконечными рядами богатств человечества библиотекарь почти бесшумно перелистывает поющие страницы. Тебе кажется, или они и впрямь буквально кричат о любви? Тряхнув головой, ты поправила очки и, ловко прихватив книгу, направилась к нужному шкафу. Втиснула книгу в её заветное место. Прислушалась. Какие-то тихие шорохи. Ты перевела взгляд в сторону, невольно вздрогнула и отпрянула, прикрывая рот рукой. — Не хотел тебя напугать, — мужчина почесал затылок. Лицо его показалось тебе знакомым, но ты быстро отвела навязчивые мысли. В руке он держал пару книг. Его в какой-то мере растерянный взгляд, скользящий по заполненным полкам, говорил о многом. Он здесь недавно. — Пытаетесь найти нужное место? — ты оценивающе оглядела его. На нем была белоснежная рубашка, скрытая под строгим жилетом, брюки, в кармане которых он прятал левую руку, но что больше всего впечатляло — черты его лица. Острые скулы, полуоткрытые веки, серо-голубого оттенка глаза, прячущиеся за линзами очков. Ты всегда старалась подмечать такого рода детали, поэтому он не был исключением. — Прекрати пялиться, — холодно кинул тот, обращаясь взглядом на заставленные полки. — Простите… — голос дрогнул от легкого покалывания в груди. Было ужасно неловко. — Там есть библиотекарь, он поможет найти то, что ищете. Мужчина холоднее прежнего взглянул на тебя, отчего неприятные мурашки побежали по спине. Он немного опустил правую руку, что без особого труда удерживала на весу толстые книги. На его груди был бейдж с довольно крупным шрифтом: Леви Аккерман. Щеки вспыхнули, а в глазах на миг потемнело. В воздухе витала едва уловимая нотка напряжения, отчего лицо залила легкая краска. Ты опустила глаза, бессловно моля прощения. Аккерман лишь хмыкнул и, завернув за угол, исчез в глубине книжных коридоров. Положив руку на ближайшую полку, дала себе волю выдохнуть. И только сейчас ты заметила, насколько было тихо. В какой-то момент показалось, будто он, находясь в совершенно другой стороне библиотеки, слышит частые биения твоего сердца и обрывистое дыхание. Мысленно проклиная себя, ты решила найти успокоения в названиях многочисленных книг, поэтому, словно приговаривая считалочку, в голове перечисляла названия всего, что было в поле зрения. Наконец успокоившись, ты двинулась по его следам, надеясь замять неловкую сцену непринужденным разговором. Завернув за тот же угол, ты осмотрелась по сторонам. Буквально в нескольких метрах ты заметила Леви. Держа в руках раскрытую книгу, он медленно гулял глазами по каждой строчке. Сейчас он был в другом, знакомом тебе мире, поэтому мышиным шагом ты приблизилась к нему на безопасное расстояние и ждала, пока он вернется в реальность. Аккерман прикрыл глаза и тяжело вздохнул, не поворачивая головы, перевел на тебя взгляд. С этой стороны черты его лица были просто изумительны, отчего ты вновь потеряла дар речи. Он снова вздохнул. — Ищешь что-то конкретное? — с издевкой в голосе нарушил тишину тот. — А нет… я… — голосовые связки не слушались, поэтому ты издавала набор странных звуков. Хотелось просто провалиться сквозь землю. — В общем, мне больше интересно, что Вы ищете. — В каком смысле? — он вопросительно изогнул бровь от нелепого вопроса. Теперь земля буквально ушла из-под ног, боясь провалиться еще глубже, ты смотрела перед собой, задержав дыхание. — Я имела в виду… что Вы предпочитаете? — собрав все силы в кулак, тебе удалось выдать что-то похожее на связное предложение. — Нет нужды для выбора чего-то конкретного. Когда книга хороша, не имеет значения, какой ярлык она носит, — безразлично проговорил Леви, с тоской впихивая книгу на место. На ее корешке ты вычитала: «Книжный вор». — А что предпочитаешь ты? Хотя, с ходу можно сказать, что это явно романы, — вновь нотка иронии. — Соглашусь с вашим мнением насчет книг. Любая из них несет в себе прекрасную историю, жизнь, которую хочется прочувствовать вновь и вновь. Вы долгое время смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь прочесть самые интимные мысли, прячущиеся на последней странице. Аккерман был удовлетворен ответом. Ты понимала это, хотя он и слова не проронил, ни единый мускул на его лице не дрогнул. Изящным движением он поправил очки и, не проронив ни слова, удалился в глуши книжных гор. Ты еще долго смотрела ему вслед, с надеждой вслушиваясь в мертвую тишину, пытаясь уловить его шаги. Но было тихо. Настолько тихо, что ты слышала пульс собственного тела. Подождав еще некоторое время и потеряв надежду окончательно, ты двинулась в сторону выхода, изредка поглядывая назад. Глаза почему-то надеялись вновь узреть его красивое лицо, изящный силуэт, небольшие кисти с слегка выпирающими венами и безумно тонкими пальцами. Снова эти навязчивые мысли. Ты вновь с силой тряхнула головой и, не обратив внимания, врезалась во что-то теплое. Это был Леви. Он молча протянул тебе книгу. — Смотреть вперед, когда идешь, не учили? — огрызнулся тот. — Вы так быстро ходите… здесь как будто по всюду ваши сети, — усмехнулась ты и приняла книгу. — Сборник стихов. Очень мило, — Леви хмыкнул, словно и ожидал от тебя такой реакции. — Как тебя зовут? — Т/И, — в его глазах пробежала едва уловимая искра, смутившая тебя, но он быстро овладел собой вновь. — Не затягивай, Т/И, она мне еще нужна, — с этими словами он открыл тебе дверь, рукой взывая покинуть библиотеку. Ты благодарно кивнула ему и вышла на улицу. Приложила руку к груди и считала каждый отрывистый удар сердца. Дверь за спиной захлопнулась, что вернуло тебя из ярких грез. Медленно ты пошла в сторону дома, с силой сжимая еще горячую от его прикосновений книгу.

***

Вернувшись домой, ты вдохновленно упала на диван, моментально раскрыв потерявшую прежнее интимное тепло книгу. Пролистав несколько страниц, ты обнаружила едва заметную закладку. Открыла нужную страницу и зачитала: -Ты знать не можешь, как тебя люблю я, — ты спишь во мне, спокойно и устало. Среди змеиных отзвуков металла тебя я прячу, плача и целуя. Тела и звезды грудь мою живую томили предрешенностью финала, и злоба твои крылья запятнала, оставив грязь, как метку ножевую…* Дыхание сбивалось на каждой прочитанной строке. В мыслях было лишь одно: какой тонкий у него вкус. И какое же, черт подери, у него прекрасное лицо. В задумчивости водила пальцами рук по бокам книги, слегка касаясь каждой странички. Внезапно нащупала еще один провал толщ, с легкостью перевернула на лист, откуда торчала тонкая, едва заметная закладка. Зачитала подчеркнутые строки: — »…Но вспомните: и вы, заразу источая, Вы трупом ляжете гнилым, Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая, Вы, лучезарный серафим. И вас, красавица, и вас коснется тленье, И вы сгниете до костей, Одетая в цветы под скорбные моленья, Добыча гробовых гостей…»** Сомнения в выбранном тоне проделали брешь в сердце. Первое впечатления двоилось на глазах. Это явно имеет смысл, но какой? Крик о помощи? Или предупреждение? Развернув закладку, которая оказалась свеженаписанным посланием, ты вздрогнула. Читая каждое слово, ты не верила своим глазам, плотно терла их до красноты и вновь, держа ее дрожащими руками, перечитывала содержимое. Светит, словно обезумевшее.

***

2 года назад.

— Эй, Т/И! — подруга похлопала тебя по плечу. Ты с силой открыла заспанные глаза и недовольно посмотрела на нее. — У нас экзамен на носу, а ты носом клюешь. — Как раз таки из-за них и клюю, — ты потерла глаза и сладко зевнула. — Нельзя себя изводить, — Карла плюхнулась рядом с тобой, перекинув через тебя руку. Ты оглянулась. Одноклассники разделились на группы, каждая из которых переводила очередную порцию сплетен. Не то, чтобы ты чувствовала себя отшельником, ведь у тебя была подруга… правда, единственная. Но иногда так хотелось послушать, что так с чувством могут обсуждать одногодки, хотя лучше всего тебе удавалось обсуждать недавно прочитанную книгу. Но кому это интересно? Карла с материнской заботой потеребила твою щечку, пытаясь привлечь твое внимание. — О чем все говорят? — прикусив губу, спросила ты. — Сейчас новая тема для сплетен — вновь прибывший учитель. Говорят, он молод, угрюм, но чертовски привлекателен, — Карла едва заметно покраснела. — Так и есть, на самом деле, я его уже встретила. Просто мечта грез 16-летних девчонок! — Здорово, — робко проронила ты. — Эй, да брось! Тебя это вообще не должно волновать, ты же все равно только в книгах живешь! Какое тебе дело до реальных парней? — ее слова задели тебя за живое. С пренебрежением ты отбросила ее руку и грузно поднялась на ноги, хлопнув рукой по парте, одним лишь ударом закрыв рты переговорщикам. Карла поняла, что позволила себе лишнего, но было поздно. Ты уже выбежала из кабинета, забрав все непонимающие взгляды одноклассников. Поднялась на последний этаж по запасной лестнице и с силой припала к железной двери. Вырвавшись на крышу, ты вдохнула влажный воздух, а жар дневного солнца беспощадно забирал весь приятный холодок помещения. Ты припала к огражденному краю, скинув пиджак на грязный грунт. Расстегнула две верхние пуговицы, распахнув слегка выпирающие груди, и прилипла к холодному металлу забора. Прошло немного времени прежде, чем удалось окончательно успокоиться, поэтому ты, не отрывая глаз от живой улицы, потянулась за вещью. Ее не оказалось. Тогда ты посмотрела направо. Перед тобой стоял мужчина, бесшумно отряхивающий твой пиджак. Он протянул тебе его. — Плевать на чистоту собственных вещей? — с гримасой пренебрежения кинул тот. Ты молча приняла его дань, скромно отведя взгляд в сторону. — Спасибо, — в голове пронеслась навязчивая мысль. А вдруг он и есть тот самый преподаватель? Ты быстро повернулась к нему спиной, сбивчивыми движениями застегивая пуговицы рубашки. Приведя себя в порядок, вернулась в прежнее положение, однако, на лице его был тот же отсутствующий взгляд. — Жарко, — кротко выдохнул тот и, прищуря глаза, обратился к солнцу. — Светит, словно обезумевшее. — Это верно, — краска на твоем лице была отнюдь не из-за беспощадной жары. Скорее, от смущения. Казалось, с его уст любая фраза имела другой смысл. — Я Т/И. — Ага, — безразлично кинул тот, все еще бросая вызов светилу. — Леви Аккерман — временный учитель литературы. В тот день что-то изменилось внутри. Каждый раз, видя его в шумном коридоре, не могла отвести взгляд, а когда Леви сгорал из-за напряжения, сверлящего скулу, и обращал на тебя внимание, ты стыдливо уводила глаза, ища поддержки в разговоре с одноклассниками. Тогда уже горела твоя шея. Или, может, тебе хотелось, чтобы это было так? На большой перемене ты сбегала на крышу, ища встречи с ним. В основном, вы придавались молчанию, каждый был поглощен либо чтением собственной книги, либо собственными тяжелыми мыслями. Но, пока кто-то из вас не вернется назад, никто не смел прерывать другого. Таков был закон ваших посиделок. Однако разговоры все же были. Короткие обрывки фраз, впечатления о прочитанном, впечатление, проводящие параллель с реальным временем. Леви всегда был холоден, даже жаркая погода не могла до конца растопить заледеневшее сердце, но порой он выдавал даже больше, чем ты сама. Самые приятные и светлые воспоминания в школьные годы. Но одно его слово ты помнила до конца: «временный». И настал тот день, когда он исчез. Ходили разного рода слухи: соблазнил школьницу, появились проблемы с начальством, проблемы с законом… но ни одному крысиному слово ты не придавала большого значения. Однажды, выйдя в очередной жаркий день на крышу, ты поняла, что солнце утеряло свой былой жар.