Невыносимый

So what a man gotta do? What a man gotta do? To be totally locked up by you What a man gotta say? What a man gotta pray? To be your last 'Goodnight' and your first 'Good day'

Две недели. Две самых долгих недели в его жизни прошли с того дня, как Андреа начала его игнорировать. Мёрфи пытался словить её в коридоре после пар, но она пулей пробегала мимо, либо специально завязывала разговор с преподавателем, только чтобы он не мог к ней подойти. Бегал за ней на её тренировках по атлетике в перерывах между своими, но она просто затыкала уши наушниками и бежала дальше, не слыша его, а бегала Андреа достаточно быстро и долго, даже парень выдыхался скорее. Не ожидая сам от себя, он ходил за ней в библиотеку, только вот не учёл, что это не лучшее место для выяснения отношений и каждая его попытка достучаться до неё сопровождалась недовольным зырканьем окружающих зубрилок и противным «шиканьем». В итоге, он решил испробовать ещё один вариант подобраться к ней, в той обстановке, в которой она уже точно не отвертится. Там ей будет некуда убежать, не с кем завязать разговор или как-то ещё от него скрыться. У неё дома. Мёрфи стоял у её порога, нервно переминаясь с ноги на ногу. Чувствовал себя глупым мальчишкой переживающим из-за первого в жизни свидания с девушкой. Да даже в свой настоящий первый раз он нервничал и того меньше. Судя по всему Андреа действительно для него много значила. Их связывало общее прошлое, общие воспоминания, как хорошие, так и не очень, они много раз ругались, в основном из-за скверного характера азиата, но он каждый раз извинялся, а она каждый раз прощала. В этот раз было сложнее, Кэмпбелл по-настоящему злилась. В этот раз Мёрфи перешёл черту дозволенного, а она чуть было не поддалась, но вовремя опомнившись, возненавидела парня — объявила ему холодную войну, или, что ещё хуже — проявляла полное равнодушие и игнорировала само его существование. Входная дверь распахнулась и Мёрфи тут же принял свой привычный развязный вид, опустив взгляд, оглянул Андреа с головы до ног, подмечая, как уютно и мило она выглядела в своей домашней одежде: мягкая бежевая толстовка доходила ей ниже бёдер, почти прикрывая короткие свободные шортики, едва выглядывающие из-под неё; светло-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, делая её образ ещё более притягательным, отчего ему впервые так сильно захотелось просто обнять девушку, без каких-либо лишних намёков. Просто хотелось прижать к своей груди, уткнуться в макушку, потянуть за резинку для волос, распуская их, зарыться пятернёй в копну мягких, шелковистых волос и без конца вдыхать приятный аромат её кокосового шампуня. Парень сам отшатнулся от таких непривычных желаний, кажется с Андреа его личная матрица действительно давала сбой. Мельком взглянув на себя, он усмехнулся от мысли о том, что его образ никак не сочетался с её: свободная чёрная майка с принтом угрожающе раскрытой клыкастой пасти, широкие, сужающиеся на щиколотках чёрные штаны, со множеством серебряных металлических вставок и цепями на поясе, тату, пирсинг — совершенно не домашний и уютный, скорее смахивает на роль цепного пса — защитника такой милой хозяйки. И в то же время он сам был тем, от кого её стоило защищать. Парень еле заметно горько усмехнулся своим мыслям. Андреа на секунду опешила — уж кого-кого, а Мёрфи она точно не ожидала увидеть сегодня на пороге своей квартиры… Да в общем-то и не только сегодня. — Мёрфи, что ты здесь делаешь?! — при виде него, тонкие девичьи брови тут же свелись к переносице, образовывая морщинку на милом личике. — И тебе привет, принцесса, — он по привычке одарил её своей лукавой ухмылкой, что обычно моментально растапливала сердца девушек, но видимо, «сегодня просто не его день», — может впустишь для начала? Кэмпбелл даже не сдвинулась с места, всё ещё заграждая собой проход и смотря на друга снизу вверх, одной рукой всё ещё придерживая дверь, будто готовая в любую секунду захлопнуть её прямо перед его носом. Сегодня он казался выше обычного, опустив взгляд она заметила, что он был в крупных чёрных берцах на невысокой платформе, в то время как она стояла совершенно босая. Зелёные глаза вновь устремились вверх, сталкиваясь с его металлическими, пускающими мурашки по телу. Память верно решила сыграть злую шутку, в тот же момент подставляя перед её взором этого темноволосого беса меж своих ног, с наслаждением глядящего этими самыми глазами прямо в её, жадно касаясь горячим языком самых чувствительных мест девушки, срывая с уст развратные стоны… — Что ты здесь делаешь? — серьёзно повторила она свой вопрос, мысленно надеясь, что её щёки покраснели не настолько заметно, насколько сильно они горели. — Пришёл позаниматься с друзьями, мы ведь сегодня у тебя собираемся? Кстати, почему в этот раз не у Эдриана, мне бы тогда и идти никуда не пришлось… — Не хотелось отвлекать тебя от твоего обычного «ничегонеделания», с каких это пор ты занимаешься с нами? — выпустив дверь, она скрестила руки на груди, склонив голову набок и дерзко приподняв правую бровь. — Да вот подумал, скоро сессия, надо бы подготовиться… Я понимаю, в это сложно поверить, но даже у меня могут быть проблемы с учёбой, — он самодовольно усмехнулся и, отзеркалив положение её рук, облокотился о дверной косяк, всё ещё терпеливо ожидая, пока она сама его впустит. — По-моему это у учёбы одни сплошные проблемы с тобой, — съязвила Андреа, а про себя подумала: «и не только у учёбы». — Может всё-таки впустишь? — его тон чуть смягчился, став таким неестественно снисходительным, почти просящим. — Может лучше свалишь? — шатенка в точности повторила его интонацию. Мёрфи не успел ответить взаимной колкостью, как с гостиной раздался приближающийся голос Тома. — Андреа, кто это там? — Да так, др… — она запнулась и, опуская взгляд, кинула обиженное, — «однокурсник» решил заглянуть, но уже уходит, ему пора. «Однокурсник, вот как?» — пронеслось в голове у Мёрфи, но он понимал, что в девушке говорит обида — «заслуженно». За эту пару недель он успел уже тысячу раз мысленно наказать себя за проявленную несдержанность и осознал для себя нечто важное, что прежде предпочитал отрицать. Мысленно убеждать себя, что он просто её хочет, как хотел любую другую, просто Андреа слишком красивая, слишком идеальная и при этом с чертовски несносным притягательным характером. Мёрфи очень хотелось перед ней искренне извиниться — вернуть былое, хоть и шаткое, но всё же расположение, — и он долго думал, как же это лучше сделать… — Вообще-то не ухожу, привет, Том, — блондин уже показался в коридоре, заглядывая через плечо сестры, улыбнулся, завидев Мёрфи. — О, привет, дружище! — Кэмпбелл старший подошел ближе к брюнету, Андреа отошла в сторону, давая тому пройти, парни крепко пожали друг другу руки, по-мужски приобнявшись, а девушка в недоумении смотрела на них, не понимая, когда это они успели сдружиться, не говоря уже о знакомстве. — Проходи, чего стоишь? Чай/кофе, чего покрепче? Чувствуй себя как дома! — Кофе — крепкий, спасибо, — азиат довольно усмехнулся, подмигивая девушке в знак своей победы, и, не снимая обувь, прошёл в гостиную, буквально падая на двухместный диванчик, удобно расставив ноги и раскинув руки вдоль мягкой спинки. Андреа молча следовала за ним, прожигая мужскую спину, а когда тот спокойно расположился на диване, где еще несколько минут назад она удобно лежала с книгой в руках — нервы натянулись до предела. Парень призывно похлопал по месту рядом с собой, бросив ей нахальное: «не стесняйся». Кажется, в этот момент что-то в её голове лопнуло, словно перетянутая тугая струна. — Ты слишком буквально воспринимаешь выражение: «чувствуй себя как дома» — прошипела она, но всё же присела на безопасном от него расстоянии, полубоком, чтобы быть к нему лицом. — Вы знакомы? Откуда? — Андреа опёрлась головой на согнутую в локте руку, не сводя с Мёрфи внимательного взгляда. Несмотря на своё нежелание контактировать с ним, ей было действительно интересно, откуда он знает её брата — тот никогда не тусовался с её друзьями, разве что Эдриан был с ним знаком, ведь они встречались, а каким боком тут Мёрфи — непонятно. — С Томом? — не нуждаясь в подтверждении брюнет продолжил, — он иногда появляется в клубе со своей подружкой. Вот там и виделись пару раз. — Он назвал тебя «дружище», как-то не похоже на: «виделись пару раз»… — девушка продолжала допытываться и это его веселило. Темноволосый загадочно улыбнулся, подсаживаясь ближе, копируя её позу: опёрся на руку и подогнул под себя ногу. — Если он захочет — сам тебе расскажет, принцесса. Мёрфи снова был слишком близко, а его глубокий, вкрадчивый голос — мутнил сознание сильнее цветка Асфоделя. Кэмпбелл чуть было отшатнулась, но увидев, как дёрнулся уголок его рта, решила не проигрывать ему — не показывать свою слабость: это он должен чувствовать себя неловко, а не она… Она ведь ничего не сделала. — Как там ваш клуб? — невозмутимо сменила тему шатенка, восхищая парня своей непробиваемостью и умением держать лицо, — давненько меня там не было. — Ты многое потеряла, мы неплохо так апгрейднулись… Жаль, что Том ни разу не брал тебя с собой, — он придвинулся ещё ближе и между их лицами осталось каких-то ничтожных сантиметров десять, но Андреа всё ещё удерживала себя от того, чтобы не сдвинуться с места, не сорваться, как от огня. — Ты же знаешь, я не люблю… людные места… — она шумно сглотнула, силясь, чтобы не опустить взгляд к его губам, в груди становилось тесно и жарко, хотелось снять с себя эту тёплую толстовку, но под ней совершенно ничего не было. — У нас очень интересная обстановка, довольно уютная для клуба атмосфера, иногда ловлю себя на мысли, что хоть это и работа, но даже уходить не хочется. Испытывала когда-нибудь такое, принцесса? — его голос становился всё тише, вкрадчивее, он словно проникал в её сознание, вынуждая забыться, а её тело как-то неосознанно дёрнуться вперёд. Оба не сводили друг с друга взгляд, а напряжение между ними было таким густым, почти осязаемым. Каждый понимал, что им есть, что обсудить, но никто не решался начать. Последние слова Андреа, сказанные на эмоциях в кабинете Блэк: «ты хуже» — засели у парня где-то глубоко на подкорке. Ему очень хотелось доказать ей обратное. Самого разрывало от того, что почему-то её слова, её мнение было слишком важно для него, вообще всё, что было связано с ней — было ему действительно важно. «Да с каких, блять, пор?!» — этот вопрос не давал покоя, но мы имеем то, что имеем. Её зелёные глаза затягивали в свой омут, хотелось прикоснуться пальцами к мягкой щеке, провести кончиками по скулам, аккуратно обхватить подбородок, притягивая к себе, и поцеловать, но это бы значило, что он всё такой же бесцеремонный, не считающийся с ней и её желаниями. Хотя Мёрфи отчётливо видел, что Андреа хочет того же, но девочка слишком гордая, чтобы это признать, а особенно пока он не извинился. Послышались шаги со стороны кухни и тут же, опомнившись, ребята отпрянули друг от друга, с будничным видом поворачиваясь к брату Андреа. — Вот твой кофе, Мёрф, крепкий, как ты и просил, — Том заговорщически ему подмигнул, недвусмысленно намекая, что он не о количестве сахара говорит и поставил кружку на журнальный столик, — а тебе я сделал чай, как ты любишь, сестрёнка. Что обсуждаете? Кэмпбелл старший невозмутимо сел между ними, раскинув руки за их спины и переводил улыбчивый взгляд с одного на другого. — Чего у вас мины такие кислые? — блондин в удивлении вскинул брови, — я вам помешал?.. В его голосе проскользнула надежда на то, что он ошибается и между ребятами здесь сейчас ничего не происходило, хотя их лица говорили сами за себя. — Нет, всё в порядке, мы просто разговаривали, мне стало интересно как вы познакомились? Мёрфи сказал, что ты сам мне расскажешь, если сочтёшь нужным… Так что? Том немного смутился, но кинул азиату благодарный кивок за то, что не поделился с сестрой без его разрешения. — Этот парень, — он на мгновение приобнял Мёрфи за плечи, прижимая к себе, затем отпустил, — очень меня выручил, когда я вляпался в одну пьяную потасовку… Потом угостил коктейлем и мы разговорились. Хорошие у тебя друзья, Дреа, Мёрф ещё и приятный собеседник! Том довольно улыбался, пока Андреа переваривала новую информацию: мало того, что её брат оказывается напился и подрался, так Мёрфи его из этого дерьма и вытащил, после чего почему-то решил споить того ещё сильнее. — Ничего себе… Что ж, спасибо тебе, что выручил этого растяпу, который по идее должен играть роль старшего брата! — Андреа игриво потрепала брата по его белокурой макушке, растрепав волосы, вызвав у темноволосого тёплую улыбку. Девушка даже смутилась — не так часто он улыбается так: тепло, искренне… Обычно только ухмылка украшает его лицо. Том заметил, как ребята смотрят друг на друга, почти позабыв, что тот сидит между ними и резко встал, привлекая к себе их внимание. — Знаете, мне надо в магазин, надеюсь вы не расстроитесь, если я оставлю вас? — блондин широко улыбался, смотря на растерянное лицо сестры и довольное друга. — Да, конечно, без проблем, — Мёрфи встал для прощания, а когда Кэмпбелл ушёл в коридор, сел обратно. Андреа пошла провожать брата. Когда дверь закрылась, неспешно вернулась обратно, становясь напротив азиата, обхватив себя руками, словно старалась так успокоить бушующую внутри бурю противоречивых эмоций. — Зачем ты пришёл, Мёрфи? — она опустила глаза, не желая смотреть на него. Кэмпбелл чувствовала себя голой перед ним, ей казалось, что он пришёл снова над ней посмеяться, обидеть, поиграть на её наивных чувствах. Вызвать в ней эмоции, желание, а потом растоптать, как он сделал это в прошлый раз. — Я же уже сказал… — она не дала ему закончить, перебивая. — До наших занятий ещё около часа, только не говори, что ты узнал день и место, но не узнал время! Ты пришёл сильно раньше. Я повторю ещё раз: зачем на самом деле ты пришёл?! — зелёные глаза теперь смотрели прямо в его янтарные, прожигая. Мёрфи тяжело выдохнул и его взгляд стал резко серьёзным. Он поднялся на ноги, медленно, словно грациозный хищник, с каждым шагом сокращая расстояние между ними. Андреа попятилась, делая пару мелких шагов назад, её пугало его приближение. Кэмпбелл еле сдерживалась, чтобы то ли не разрыдаться, то ли не послать его на все четыре стороны, только бы не позволять ему подходить ближе и ломать её оборону. Снова. — Стой! Где стоишь… — когда между ними осталось расстояние вытянутой руки, она окончательно сломалась. Мёрфи сделал глубокий вдох и ещё более глубокий выдох. — Я пришёл извиниться, принцесса… Я вёл себя, как придурок… Не только в тот день, но и задолго до этого. Я сам не знаю почему поступил так, наверное, я просто урод, который ведёт себя так, как в голову взбредёт, но я правда не хотел причинять тебе боль, — он больно закусил щеку, отводя взгляд в сторону. Ком, застрявший в её горле, никак не хотел проходить, а в глазах неприятно защипало. Мёрфи, конечно, тот ещё мудак, но он никогда не извинялся, если только действительно не раскаивался. А может она снова слишком наивна, если может в очередной раз простить его за выходки, которые уже переходили все границы дозволенного? Андреа сжала себя ещё крепче, зажмурилась на мгновение, прогоняя из глаз подступившую влагу и отвела взгляд в сторону. Сердце парня пропустило удар и он сделал один широкий шаг вперёд, желая сейчас же обнять её, заключая в кокон сильных рук, защитить от всего, что её пугало. Но Андреа тут же сделала шаг назад, перенося вес на заднюю ногу, и вытянула руку вперед, сохраняя дистанцию. Пугал её он. А точнее то, что он ею воспользовался, заставил испытывать к нему чувства, а сам на ответные не способен. — Я… - парень закатил глаза, описывая ими круг, подумав про себя «да что я делаю вообще», — принёс кое-что… — он медленно потянулся к широкому заднему карману, положив руку поверх содержимого, не сразу решаясь достать. — Хочу уточнить, для ясности: я не жду, что ты меня сразу простишь, но… — он достал из него маленькую книжечку в красном переплёте, с золотой молнией на обложке, — попытаться стоило… — он натянуто улыбнулся, поджав губы от осознания того, насколько же глупо и сентиментально выглядит со стороны. Ещё никогда прежде ни одна девушка не вынуждала его показывать эту свою сторону. Сторону, которую Мёрфи всегда презирал и высмеивал в других парнях. Ему казалось, что он никогда не будет делать что-то столь «милое» для девушки. Но Андреа была ему ближе всех, была для него особенной. В день, когда Андреа наконец решилась расстаться с Эдрианом, собравшись с духом — она чувствовала себя ужасно. Ей казалось, что она поступает правильно, что они разошлись красиво, в отличие от многих пар, которые перед расставанием скандалят, поливая друг друга грязью, не желая больше видеть. Так бывает в жизни: самые близкие люди становятся самыми чужими. Даже хуже, чем просто чужими… В тот день она чувствовала себя разбитой и Мёрфи… Почему-то из всех друзей именно Мёрфи был рядом. Рядом с ней, а не со своим лучшим другом — Эдрианом. Он успокаивал её, хотя слёз и не было. Она так и не рассказала ему в тот день, в чём была причина их расставания, а он и не спрашивал — может не было дела? Но если бы это было так, стал бы он проводить с ней целую ночь после рабочей смены, читая этот самый выпуск комикса про борьбу олимпийцев с титанами? Он сделал это ради неё, когда увидел её состояние, в котором даже слёзы отказывались стекать по щекам, не позволяя излить из себя все эмоции, переполняющие изнутри… Мёрфи молча взял девушку за руку, потащил в ближайший открытый магазин комиксов и купил ей свежий выпуск. Всю ночь они сидели на лестнице того самого магазинчика и он вслух, озвучивая каждого персонажа, читал ей эту историю. Андреа смеялась над тем, как он старался читать с интонацией и чувством. И вот наконец, они дошли до момента, который смог вызвать в ней слёзы. Она искренне плакала, сама не понимая, из-за комикса ли, или всё же из-за свежей раны нанесённой расставанием. Но главное, что Мёрфи был рядом в тот миг. Приобняв за плечи, прижимал к себе, позволяя хорошенько выплакаться, а на прощание оба пообещали друг другу никогда не вспоминать тот вечер, будто его и не было. Ведь два гордеца не могли позволить себе такие слабости, как проявление чувств или столь тёплое утешение. Тот вечер остался в памяти обоих, но ни один не сказал об этом вслух. Андреа приоткрыла рот в удивлении, увидев комикс в руках парня, тот самый — годичной давности, с потёртостями на погнутых уголках. Её сердце сжалось от сладко-горьких воспоминаний. — Ты что, хранил его всё это время? — протянутая рука, служащая сохранением дистанции, опустилась. Мёрфи впервые за долгое время почувствовал сковывающюю всё тело неловкость. Такие сантименты смущали его куда больше случайного секса в раздевалке или в кабинете препода. Он был из тех, кому куда легче проявлять свои чувства через импульсивные действия, чем делать какие-то неожиданные сюрпризы, извиняться, утешать… Это было ему чуждо, но сейчас сердце само подсказывало, что стоит делать, чтобы растопить ледяную стену, возведённую девушкой напротив. — Хочешь, почитаем? — он с надеждой взглянул на неё и вскинул брови, оторопев от увиденного. По раскрасневшимся щекам Кэмпбелл стекали крупные слезинки, она закусывала нижнюю губу, не позволяя громким всхлипам сорваться с уст, а руки ещё крепче обвивали хрупкое тело, не давая содрогаться в рыданиях. В один шаг Мёрфи сократил расстояние между ними, заключая Андреа в крепкие объятия и прижимая ближе к себе. Спустя пару мгновений шатенка всё же решилась обнять его в ответ, крепко сжимая, сминая, одежду за его спиной. Его подбородок лежал на её голове, а она уткнулась в его шею, втягивая такой знакомый, уже практически родной аромат, уносящий все грустные мысли куда подальше. — Да ладно тебе, принцесса, я сам почитаю, если не хочешь — не стоит так плакать из-за этого, — по его голосу было понятно, что он улыбается, а после этих слов его губы нежно коснулись её макушки. Андреа подняла на него глаза, полные слёз, но ей уже стало намного легче и она тоже в ответ усмехнулась. — Извинения почти приняты… — прошептала она. — Почти? — Мёрфи вскинул брови, наигранно возмущаясь. — Да, сначала прочитай, а потом подумаю, прощать тебя полностью или нет… — Андреа смутилась под его пристальным взглядом и облизнула пересохшие губы. Без лишних слов Мёрфи подхватил её под бёдра, отрывая босые девичьи ноги от земли и под игривое хихиканье Андреа, понёс ту на диван, усаживая к себе на колени. Раскрыл комикс на одной из закладок:

Все олимпийские Боги стояли на распутье между жизнью и смертью, понимая, что идут на второе. Олимпу было не суждено уцелеть, чего нельзя было сказать о Подземном Царстве Аиды, куда не хотела сбегать с поля боя богиня охоты — Артемида, до последнего поражая врагов своими стрелами, натравляя на них свору диких псов. Но её верный друг и любящий брат — Аполлон, не дав сестре выбора, спустил ту к реке Стикс, когда Аида, по его просьбе, разверзла недры земли, пропуская их в своё царство. Там у самых врат разгневанная богиня впервые встретилась со стражем: великим и ужасным зверем, охраняющим вход в мир мёртвых — Цербером. Тот вселял ужас в каждого, кто посмел бы пройти вперёд без его позволения. Когда огромная средняя голова животного приблизилась к лицу богини, выдувая через огромные ноздри горячий пар, — Артемида заглянула псу в его крупные глаза цвета золота, протянула руку к огромной мохнатой голове, не страшась зверя, положила ладонь на его загривок. Впервые кто-то позволил себе такую дерзкую нежность по отношению к исчадию Ада. И великий Цербер склонил пред ней свои головы, пропуская прекрасную вечно юную деву через огромные, внушающие страх, ужас и благоговейный трепет в души бывших смертных, врата…

Андреа ощутила на своих щеках слёзы: она вновь погрузилась в приятные воспоминания той прохладной ночи, проведённой с ним, и сердце сжалось от того, что они с Мёрфи так просто об этом забыли… Или лишь делали вид. Казалось, её невозможно было забыть. Тогда они впервые поцеловались, поддавшись сиюминутному порыву, эмоциям и чувствам, захвативших с головой их уставшие, затуманенные бессонной ночью, головы. Так они посчитали. Сочли это глупой ошибкой — случайностью, которой не должно было быть. И забыли. Отложив комикс в сторону, Мёрфи обхватил её лицо руками, большими пальцами стирая горячие капли и, смотря прямо в её глаза, цвета чистого изумруда, — захотелось прижаться к сладким губам, вкус которых он не забыл до сих пор. Но в этот раз он хотел, чтоб всё было иначе. Чтобы Андреа действительно хотела этого сама. Кэмпбелл видела в его глазах всё, словно каждое его желание и смятение отражались в них. Женские руки нежно и плавно обвили его крепкую шею. Мёрфи не двигался, сдерживая себя. Андреа словно мучила его, нарочито медленно приближаясь. — Прежде чем… — она замялась, сердце стучало в бешеном ритме, ей хотелось признаться наконец в своих чувствах к нему, которые она так долго подавляла, но было слишком страшно получить отказ, ведь для него всё могло быть иначе — совсем не завязано на глубоких чувствах. — Я должна сказать, что… — Я знаю, Андреа, — прошептал он в её приоткрытые губы, невесомо касаясь их своими. Едва ощутимые касания заставляли их губы двигаться в унисон, а веки тяжелели от наслаждения, что доставляла эта приятная, такая особенная, нежная близость. «Я люблю тебя» — подумала она, но так и не решилась озвучить. — Я тоже, принцесса… — в темноте от прикрытых век, каждый горячий выдох, каждое слово и движение мягких губ на своих, вызывало невообразимые волны разнообразных эмоций, накрывающих их с головой. Погрузившись в эту блаженную истому, они самозабвенно наслаждались, невесомо оглаживая контуры губ друг друга, позабыв обо всём. Андреа поудобнее уселась, развернувшись всем корпусом и расставив ноги по бокам от него, прижимаясь вплотную к крепкому мужскому телу, слегка касаясь его губ кончиком языка, сводя его с ума. Кэмпбелл хотела помучить его своей неторопливостью, ведь он наоборот был всегда несдержан, импульсивен, а теперь ему приходилось смиренно ждать. — Принцесса, если ты не остановишься, то я… — обычно глубокий низкий голос, сейчас обрёл неестественную хрипотцу, от которой волны мурашек перекатывались по женскому телу. — Так не сдерживайся… — ласковый шёпот рот в рот, словно самый крепкий алкоголь, моментально ударил в голову. Не выдержав, Мёрфи обвёл своим языком абрис её губ, углубляя поцелуй. Андреа усмехнулась, не отстраняясь, запустив тонкие пальцы в его мягкие чёрные пряди на затылке, оттянула те назад, прикусила его нижнюю губу, заставляя парня гортанно прорычать. Железные цепи его одежды приятно холодили кожу бёдер, пуская по телу мелкую дрожь. Он запустил руки под толстовку, плавно очерчивая силуэт идеальной спортивной фигуры, длинными пальцами оглаживая плоский живот и прогнувшуюся спину, пробираясь к упругой груди вверх по рёбрам, стискивая ту в крупных ладонях. Андреа приглушённо застонала, размыкая поцелуй шепнула ему в губы: «В этот раз я поведу» — у парня перехватило дыхание, но в ответ он хрипло и довольно прошептал: «Моя девочка». Повинуясь её желаниям, опустил руки на талию, ожидая дальнейших действий Кэмпбелл. Она отстранилась, медленно снимая с себя слишком жаркий верх, и его взгляд сразу привлекла аккуратная грудь с нежными розоватыми ареолами набухших сосков, которые он с большим удовольствием обхватил бы ртом, но пока приходилось держать себя в руках и позволить своей принцессе вытворять с ним то, что она сама хотела. Кэмпбелл опустилась к мужской шее, припав к ней губами в множестве поцелуев, касаясь языком, засасывая ароматную кожу, от которой приятно веяло мужским парфюмом, а её бёдра сами двигались, прижавшись к его разгорячённому паху. Мёрфи наслаждался и только оторвал одну руку, чтобы стянуть с каштановых волос тугую резинку, распуская их водопадом по хрупким бледным плечам. Зарывшись в них рукой, он прижался носом к её макушке, втягивая приятный запах её шампуня. Шатенка потянулась к краям чёрной майки — Мёрфи покорно поднял руки вверх, помогая стащить её с себя. Непослушные от возбуждения руки проводили по каждому рельефному изгибу его подкачанного тела, ещё сильнее распаляясь от твёрдости красивых мышц, от гулких стуков его сердца под ласковыми пальчиками, скользящими от выпирающих ключиц, по мускулистой груди и кубикам пресса всё ниже, к ремню, где так напряжённо пульсировало, а хлопчатая ткань чёрных штанов недвусмысленно натянулась под напором её сексуальных подтянутых бёдер. Андреа оторвалась от выцеловывания мужской шеи, оставляя после себя несколько красноватых меток, ярко контрастирующих с белизной его кожи, - а после притянула его за затылок для ещё одного глубокого поцелуя, давая парню ощутить сладостный привкус своих губ. Мужские руки неспешно заскользили по девичьей спине, останавливаясь на упругих ягодицах и крепко сжали, массируя мягкую плоть до сладострастных стонов Андреа, которая уже начала спускаться своими поцелуями к его груди, намеренно задевая мужские соски кончиком языка, а после спускаясь всё ниже, пока подрагивающие пальчики расстёгивали звонкий металлический пояс и потянули вниз ширинку, открывая вид на чёрные боксеры. С глухим стоном, граничащим с рыком, Мёрфи запрокинул голову назад, прикрывая глаза, когда женские ручки огладили всю длину его члена через тёмную ткань. Андреа спустилась вниз, садясь перед ним на колени. — Что ты задумала, принцесса? — его грудь тяжело вздымалась и опускалась от трудно скрываемого желания и упоительного наслаждения тем, что вытворяла Андреа, приспустив резинку боксеров. — А на что похоже? — её голос звучал поистине соблазнительно. — Не боишься, что брат скоро вернётся? — он ухмылялся, ему было плевать, но интересно, не заботил ли её этот факт, ведь у Тома есть ключи от квартиры. — А тебе не всё равно? — она кинула взгляд вверх, на его лицо, обдавая его бешено пульсирующий пах жарким дыханием. Мёрфи не сдержался и посмотрел вниз, встречаясь прямо с искрящими диким желанием зелёными глазами, тогда как его золотой металл выдавал не меньшее. Он зарылся рукой в шелковистые волосы, когда горячий, влажный язык скользнул по его возбуждённой плоти, заставляя каждую мышцу его тела напрячься, а самого — задержать дыхание, дабы не кончить сразу от переполняющих эмоций и удовольствия. Его челюсти крепко сжались, выделяя острые скулы, а рука лежащая на женском затылке никак не давила, лишь придерживала копну густых волос, чтобы те не липли к лицу. Кэмпбелл обхватила ртом аккуратную красную головку, водя по ней языком, отчего Мёрфи резко запрокинул голову назад и не сдержал грудного стона через плотно сжатые зубы. — Хватит, иди ко мне, — чуть крепче схватив в кулак её волосы на загривке, несильно притянул Андреа к себе, — я хочу тебя, принцесса, снимай уже эти шортики или я сам это сделаю, но боюсь, тебе не понравится. Он выпустил негромкий смешок в её красные, припухшие губы, следом впиваясь в них, и, одной рукой помогая скорее избавиться от лишней одежды, вновь удобно усадил девушку перед собой, предварительно огладив пальцами гладкий лобок, скользнул прямо к её мокрому и горячему лону, размазывая обильную смазку по нежным складкам. Размыкая страстный поцелуй, его губы проделали дорожку по её щекам, скулам, обхватили мочку уха, приятно посасывая и прикусывая. Андреа уже некоторое время слишком часто дышала от каждого прикосновения Мёрфи, с трудом сдерживая стоны, а тело не слушалось, обмякая в его сильных руках, одна из которых крепко сжимала её зад, а вторая приятно массировала клитор, время от времени погружая в неё то один, то два пальца, касаясь кончиками самой чувствительной и мягкой точки, доводя её до полного исступления, пока она продолжала стонать в его шею, вцепляясь в неё зубами. Перестав ласкать девушку, он обхватил член, направляя прямо к возбуждённому входу, и стал медленно погружаться, смакуя каждое новое ощущение от слияния с возлюбленной. Андреа шумно простонала, широко приоткрыв рот, и этот звук приятно обласкал мужской слух. Обе его руки опустились на женские бёдра, помогая держать нужный темп, буквально насаживая её на себя, доставляя обоим невероятное удовольствие. Андреа теряла голову от каждого нового толчка, от каждого гортанного, почти звериного рыка, вырывающегося из горла Мёрфи, которым сопровождалось каждое глубокое погружение в неё. Ей хотелось ловить эти звуки своим ртом и Кэмпбелл прижалась губами к его, жадно целуя, и тот ответил с тройным напором, захватывая её язык в плен своего собственного. А женские руки оставляли на плечах и лопатках полукруглые следы от ногтей. В следующую секунду он сорвался с места, приподнял Кэмпбелл, разворачивая её спиной к себе. Жестом заставил пошире раздвинуть ноги и наспех пристроился сзади, снова входя в неё, яростно вбиваясь до основания. Андреа крепко вцепилась пальцами в мягкую спинку дивана, почти до боли выгнув спину от слишком приятных ощущений и громко, несдержанно стонала, а из глаз брызнули слёзы удовольствия, собравшиеся в уголках зелёных омутов. Правая рука Мёрфи легла поверх девичьей, переплетая пальцы, а вторая обхватила волосы, наматывая копну каштановых волос на кулак. Мёрфи аккуратно притянул девушку к себе, страстно впиваясь в сладкую шею, больно прикусывая тонкую, гулко пульсирующую кожу. Его укус стал последней каплей и Андреа, протяжно простонав его имя, задержала дыхание, замерла, сильнее прижимаясь к его паху, пока узкие стенки судорожно сжимали напряжённый орган, готовый вот-вот кончить прямо в неё, но темноволосый успел выйти в последний момент, изливаясь на изящно выгнутую спину, после чего тут же потянулся к столу за салфеткой, любезно принесённой Томом вместе с уже остывшими напитками, протёр её кожу, не оставляя на ней ни капли. Андреа без сил валилась на диван, но азиат приобнял её, разворачивая лицом к себе, нежно целуя сладкие губы. Когда девушка наконец нашла в себе силы обхватить его лицо дрожащими руками — в качестве опоры, он ненадолго выпустил её талию, застёгивая ремень, а после его руки с приятной бархатистой кожей вновь заскользили по всему её телу. — Я люблю тебя… — шёпот, раздавшийся прямо в чувственные приоткрытые губы, вынудил отстраниться. — Не знаю, как раньше этого не понял, но теперь я знаю, что люблю тебя, Кэмпбелл. Приятное тепло разлилось по всему её телу, сгущаясь в области солнечного сплетения, ускоряя ритм сердца, растягивая губы в блаженной улыбке. Андреа смотрела прямо в пылающие уже не только страстью, а нечто большим, источающими какое-то особое тепло — глаза напротив, и счастливо улыбалась. Видя счастье на лице любимой девушки Мёрфи тоже не мог удержаться от улыбки, но также его взгляд с каждой секундой становился всё более выжидающим. Он вопросительно выгнул бровь. — А ты ничего не хочешь сказать в ответ, принцесса? — один уголок её губ поднялся вверх, образовывая на красивом лице очаровательную ямочку, но она продолжала молчать, хитро закусив губу, как это обычно делал сам Мёрфи, а потом вновь впилась в его рот, и больно прикусила нижнюю губу. — Ауч! — он немного отстранился, строя натянутую гримасу боли. — Знаешь что, Андреа Кэмпбелл? Ты невыносима! Шатенка хихикнула с его язвительного комментария, а потом нежно и ласково коснулась места укуса, оставляя на нём трепетный поцелуй. — Я тоже люблю тебя, Мёрфи. Оглушающий звонок в дверь заставил пару вздрогнуть, прерывая долгожданные признания. Однако Мёрфи это не особо заботило, ему оставалось только накинуть верх, что заняло бы от силы пару секунд, а вот Андреа, отстранившись, начала судорожно искать свою одежду. — Чёрт, как я могла забыть, что ребята сейчас придут! — она надевала обратно свою толстовку, а парень наблюдал за ней, ухмыляясь. — Чего ты стоишь, надо прибрать за собой! Кэмпбелл вприпрыжку натягивала домашние шорты, попутно крича прибывшим, что она уже в пути. — Да не беспокойся ты так, подумаешь, — Мёрфи обхватил шатенку со спины, смыкая руки в замок на её животе, и соблазнительно прошептал, задевая губами горящее ушко, — я что, не могу провести время со своей девушкой у неё дома? — Своей девушкой? — Андреа широко распахнула глаза от удивления, разворачиваясь к нему лицом, — и когда это, позволь узнать, я стала твоей девушкой? Предложений не поступало. — она усмехнулась, с хитрым прищуром. — Да брось, какие предложения после всего, что между нами было и наших признаний? — парень бесцеремонно опустился к её шее, впиваясь в неё и несмотря на брыкания Андреа, которая пыталась вырваться из его цепких тисков, оставил на нежной коже крупную, хорошо заметную сине-фиолетовую отметину, насмехаясь над возмущениями девушки, которая пыталась прикрыть это волосами. — Ты моя, Андреа Кэмпбелл, и я хочу, чтобы все об этом знали. - Ты невыносимый, Мёрфи. И об этом все точно знают...