Моя прелесть

С Занзибара Диана возвращается в приподнятом настроении. Настолько приподнятом, что первые репетиции группы проходят легко и непринужденно. Арбенина сияет довольной улыбкой, шутит и хвалит всех и все: ей нравится свет, ее устраивает звук, ее не раздражают косяки парней, ей даже не противен кофе из автомата. Парни нервно переглядываются и подозрительно косятся на свою лидершу в ожидании взрыва, которого так и не происходит. Дома с таким же подозрением на мать поглядывают и дети. Первые дни, когда она возвращается домой рано, пытается делать с ними уроки, ужинает, а потом они втроем даже смотрят что-нибудь интересное: мультфильм, легкую комедию или какую-нибудь занудную познавательную передачу, которые так любит Марта — они пребывают в восторге. Но постепенно такое нетипичное поведение начинает вызывать недоумение. Тем более что пожелав им спокойной ночи, Диана замыкается у себя в рабочем кабинете. Утром же перед отъездом она обязательно его запирает. Первой эту странность замечает Марта. - Мне кажется, раньше мама не закрывала свой кабинет… И не торчала там так много… Обычно она в студии зависает… - задумчиво хмурясь, говорит она, оттащив брата в сторону на перемене. Артем в ответ лишь неопределенно пожимает плечами, больше интересуясь потасовкой, устроенной старшеклассниками — но вечером он пристальнее наблюдает за матерью. И следующим утром приходится согласится с сестрой – да, мать действительно теперь проводит слишком много времени в кабинете и запирает его, уходя. Любопытство, то самое, которое сгубило кошку, гложет, но двойняшки стоически терпят примерно неделю, чтобы все-таки сдаться. Им требуется несколько дней, чтобы умыкнуть ключ и потом дождаться, когда мать все-таки уйдет в студию. Комната выглядит так же, как и всегда: заваленный какими-то бумагами стол, включенный ноутбук, планшет, несколько кофейных кружек тут и там. Марта хмурится, внимательно оглядываясь, и замечает несколько массивных книг в достаточно потрепанных обложках, раскиданных на кожаном диване. Изучив обложки, девочка понимает – словари, с языка суахили на английский, англо-русские и еще несколько, совершенно непонятных ей. Артем тем временем, приблизившись к столу, принимается изучать открытый еженедельник. - Март… - тихо зовет он спустя мгновение. - Ммм? – сестра вскидывает голову и, нехотя оторвавшись от словарей, подходит к близнецу. Судя по излишне сосредоточенному лицу брата, он пытается разобрать каракули матери, которыми исписаны линованные листы. - «Любовное зелье»… - наконец вслух читает он. - Это рецепт любовного зелья, который она переводит вот отсюда… - мальчишка тыкает пальцем в небольшую книженцию с пожелтевшими потрепанными страницами в переплете из черной кожи. – Она заделалась профессором Снейпом? - Думаю, до профессора Снейпа ей далеко… - бормочет Марта, хмурясь сильнее. Зачем их матери понадобилось любовное зелье?! - Интересно, а где она собирается искать в Москве хвост геккона и порошок из перетертых сушеных крыльев летучей собаки? – продолжает изучать список ингредиентов брат, но девочка его почти не слышит, больше ее интересует вопрос – кого мать собирается опаивать? - Я думаю, большую часть нужного она приобрела вместе с этой книгой на Занзибаре… - многозначительно протягивает она, подойдя вплотную к Артему, взгляд скользит по исписанным листам. Выхватывает строчку, несколько раз обведенную: волос объекта. Сбоку значится: «Подкупить Жукову????????» Услышав внизу грохот входной двери, Марта быстро фотографирует страницу и тащит брата прочь. С матерью они пересекаются на лестнице, та что-то напевает себе под нос. - Ребзя! Как дела?! – радостно восклицает она и треплет их по волосам. - Что будем смотреть вечером? - Гарри Поттера! – не сговариваясь в унисон отвечают двойняшки и обмениваются взглядами, с трудом сдерживая хихиканье. Диана закатывает глаза. - Опять! – страдальчески тянет и двигается в сторону кабинета. Марта тут же кидается вниз, чтобы оставить ключ на полу у лестницы, будто мать его только что выронила. Марте требуется всего пара дней, чтобы выяснить, кто такая Жукова и кого, по всей видимости, собирается опоить их мать. Настроение которой медленно начинает сползать вниз и стопорится на отметке «меланхолия». «Снайпершу» снова начинают накрывать приступы апатии, сменяющиеся острой раздражительностью, как и до Нового года, когда Света перестала приезжать, и они сами тоже больше не были частыми гостями во Всеволожске. Не надо быть слишком взрослой или умной, чтобы сложить два и два. Почему их общение закончилось, девочка не знала. Со Светой всегда было так хорошо! Она приносила в их маленькую семью теплоту, мать рядом с ней становилась спокойнее и мягче, больше улыбалась. Когда выдавались совместные выходные, Света всегда настаивала на совместном приготовлении ужина. И это было весело, она шутила, рассказывала множество забавных историй, от которых мать смущалась и ворчала, что все было давно! Потом они что-нибудь смотрели все вместе. А потом резко все прекратилось. На робкие сообщения Марты Сурганова всегда отвечала и даже писала сама довольно часто, только вот на все вопросы о возможном приезде ссылалась на сильную занятость. Артем пробирается в комнату к сестре уже около полуночи, садится на край кровати и тяжело вздыхает. Девочка убирает книгу, которую читала, и вопросительно ведет бровью. - Кажется, я знаю, кого мама хочет напоить... - тихо произносит он, теребит пальцами край пижамной футболки, настороженно поглядывая на Марту. - Я тоже, - признается она. Брат снова вздыхает, ерошит встрепанные волнистые волосы и почти неслышно добавляет: - Я скучаю… - Я тоже… - соглашается Марта, в повисшей тишине отчетливо слышно, как идут часы на тумбочке. Девочка поворачивается к окну и зависает взглядом на черном проеме. Ей не хватает Светы, ее твердости, спокойствия и какого-то уверенного присутствия. В сравнении с их вечно взбалмошной матерью, Сурганова как тихая гавань. - Думаешь, она опять в плохом настроении, потому что зелье не получается?.. Света ведь в Питере, как она достанет ее волос... Слушай! - неожиданно восклицает Артем и даже подпрыгивает. - Света когда у нас оставалась, в пижаме ходила, которую мама ей подарила, такая голубая, со Стичем! Она ведь ее не забрала! Марта вскидывает голову и тоже почти подскакивает на кровати, но неожиданно замирает, вцепившись в одеяло. - Не забрала... но ее уже постирали... – и вроде бы вспыхнувшая надежда мгновенно затухает. - Дерьмо! - в сердцах выдает брат и падает плашмя на кровать рядом. А Марта даже не находит в себе силы его пожурить, она слишком согласна. Должно быть, мать уверена, что другого варианта вернуть Свету нет, если решила прибегнуть к магии в виде любовного зелья с Занзибара. Получается, она отчаялась. Дни текут вяло: школа, дополнительные занятия, дом, где мать, подобно Кащею, чахнущему над златом, чахнет в своем кабинете над зельем, лишь изредка выбираясь на концерты. Все резко меняется перед весенними каникулами. - Нам надо поговорить! – без предисловий заявляет мать, остановившись позади дивана и скрестив руки на груди. Близняшки переглядываются, Артем с затаенной радостью отключает приставку — он все равно был на грани полнейшего поражения. - Да? – они забираются на диван, встают на колени, упираясь локтями в спинку, и вопросительно смотрят на мать. Диана ерошит волосы, мнется, а потом интересуется: - Как насчет поездки в Питер на каникулы? - К Свете?! – радостно восклицают дети. Мать слегка меняется в лице, но быстро берет себя в руки. - Возможно… - неопределенно отвечает она после некоторого молчания, нервно облизывает обветренные губы. И переполняющая сестру и брата радость тут же лопается, как надувной шарик. – Думаю, если вы предложите, Света не откажется провести с вами время… Мартиш, ты позвони ей, спроси? – продолжает Диана, с надеждой глядя на дочь. Та хмурится, но все-таки тянется за телефоном, но прежде чем позвонить, выходит из комнаты. Разговор слишком короткий, однако вернувшись в комнату, Марта счастливо улыбается. - Она будет ждать нас на Кавалергардской! - И куда мы пойдем? – тут же загорается Артем. - Что будем делать? А мы все каникулы со Светой проведем? - Так, ребзя, - осаживает сына Арбенина, - без фанатизма… Но пока Вы со Светой, у меня будет к Вам партийное задание… Маленький пузырек с прозрачной жидкостью будто прожигает карман. Света сияет счастливой улыбкой, и стоит им переступить порог квартиры, как она тут же сгребает близняшек в свои объятия. - Хорошие мои! Как вы выросли! – восклицает она, треплет их по волосам, глаза светятся счастьем. Они проводят замечательный день: гуляют по залитому солнцем городу, потом втроем возятся с ужином. Артем то и дело поглядывает на сестру, а она снова и снова прячет руку в карман узких джинс, касается бутылька. В первый день Марта так и не набирается смелости, чтобы добавить зелье Свете в чай. На второй тоже. На третий Артем прижимает ее к стенке по дороге в ванную. - Ну? – вопросительно шепчет он, заглядывая в глаза. Марта закусывает губу и вздыхает. - Это неправильно, - сдавленно шепчет она. - Я не могу. Так нельзя! Брат глухо, обреченно стонет сквозь стиснутые зубы. - Дай мне! Артем собирается с духом весь день — и тоже не решается. - Ты права… Так нельзя! – соглашается вечером, садясь на свою половину кровати. – Я хочу, чтобы было как в раньше… Чтобы все вместе… Но не так… Мать будет зла… Марта согласно кивает. Да, так нельзя. Утром Света будит их рано. - Завтракаем и поедем в Кронштадт! – улыбается женщина и легонько треплет их по головам. Артем душераздирающе зевает, ловит Сурганову за руку тянет к себе и крепко обнимает. – Просыпайся, просыпайся, хороший мой, - она целует его в макушку. Оставшиеся дни проносятся как одно мгновение. И когда за детьми приезжает мать, идти к ней очень не хочется. Диана словно вся пульсирует предвкушением, покачивается с пятки на носок у арендованного нежно-голубого седана и с надеждой поглядывает на них. Но быстро сникает, когда Света лишь сдержанно кивает в знак приветствия. Двойняшки нервно переглядываются, быстро обнимают Сурганову, чмокают в щеки с двух сторон и шмыгают в машину, лишь тихо пробормотав матери: «Привет». - Будет скандал, - вздыхает Марта, наблюдая за тем, как мать все-таки подходит к женщине и пытается поймать ее за руку, что-то говоря. Артем кивает в знак согласия. До них долетают лишь обрывки слов. Арбенина громко хлопает дверью, садясь на водительское сидение, бросает взгляд на съежившихся детей на заднем сидении. - Не… не получилось… - лепечет Марта и протягивает пузырек. Мать стискивает зубы, сжимая пальцы на рулевом колесе до побелевших костяшек. Но разборок не случается — ни в машине, ни в гостинице. Мать продлевает бронь номера и рано утром куда-то исчезает, заказав им завтрак в номер: сырники с малиновым вареньем, омлет и графин ягодного морса. - У Светы вкуснее… - бубнит Артем, вяло ковыряясь вилкой в тарелке. Марта стоит у окна – город живет привычной жизнью, голубое небо и солнце. С погодой им невозможно повезло, все каникулы повторяла Сурганова. Она ведь освободила себе целую неделю, чтобы провести ее с близняшками, и сейчас наверняка повезла бы их куда-нибудь… Да даже если бы они весь день провели в квартире втроем, было бы здорово! - Надо было сделать, что просила мать… - тихо, сама себе произносит девочка и вздыхает. Артем косится на сестру. - Ты же сама сказала… - Да… Но… Со Светой хорошо, и нам и маме… может, если бы она снова в нее влюбилась… Мы бы стали семьей? Брат продолжает молча ковыряться в тарелке.

***

Настроение матери привычно скачет, как блоха по собаке. Концерты и выступления становятся чаще, дома она появляется все реже, привычно оставляя их на попечение то няни, то бабушки. Со Светой близняшки все так же созваниваются и списываются. В последний день занятий, вернувшись с Захаром домой, дети обнаруживают на парковке внедорожник Сургановой. - Света! – залетают в дом с истеричными воплями и чуть не сбивают с ног слегка зазевавшуюся скрипачку. - Света, а ты надолго?! Когда приехала? Мама обещала вечером какие-то вкусности! Давай с тобой куда-нибудь съездим?! Сейчас?! – на перебой тараторят брат с сестрой, не отлипая от женщины. Сурганова тихо смеется. - По очереди и по порядку! – просит она. Заглянувшая няня тихо интересуется, может ли она идти, или еще нужна, так как не может дозвониться до Дианы Сергеевны. Света кивком головы и одним взглядом отправляет ее домой. А детей везет в Коломенское на прогулку, по дороге заехав в супермаркет и прикупив все для пикника. Потом они получают обещанное мороженое, прогулку по ТЦ и поход в кино. Мать ждет их возвращения, сидя на крыльце. Бледная и взъерошенная, в руках дрожит айкос. Мартемки замирают и настороженно косятся на Сурганову. Та ободряюще гладит их по спинам и отправляет в дом: - Идите к себе, подумайте, что мы будем готовить на ужин. Но вместо этого брат с сестрой, не сговариваясь, зависают в прихожей, оставив входную дверь чуть приоткрытой. - Заяц… - голос у матери дрожит, она смотрит на женщину снизу вверх настороженно и немного напугано. – Заяц… я… - Арбенина, вот скажи мне, - излишне спокойно интересуется Сурганова, - ты нормальная? Я просила тебя подождать! Просто подождать! Но нет, Диане Сергеевне же неймется, ей надо все и сразу! Я не стала ничего объяснять, потому что знаю тебя слишком хорошо, и ты бы обязательно полезла куда не просят! Но ты и так умудрилась отличиться! Это перебор даже для тебя! Заплатить моему администратору, чтобы она спровоцировала Грейс на драку! Пытаться подкупить Настю, чтобы она что?! Сперла мой шарф? Зачем?! Дин? - А че эта баба так к тебе прилипла? Прилипало, бля… - Ладно, упустим твою патологическую ревность. Не смогла сама морду набить — решила чужими руками, если не набить, то хоть скандал устроить, да? А шарф тебе зачем? – Света подходит к Арбениной и присаживается рядом. - Волос нужен был… - почти беззвучно бубнит та. - Зачем?! – ошалело восклицает скрипачка. - Любовное зелье… - Арбенина, ты сейчас серьезно?! - Я на Занзибаре у местного аборигена книгу купила… и там зелье любовное… и ингредиенты все, не хватало волоса твоего… ну и вот… Но Настя эта меня послала, пришлось Самсоновой еще денег башлять… А Грейс я сама морду набью, если она еще раз возле тебя появится… - Не пытайся слезть с темы! Ты серьезно хотела напоить меня любовным зельем? – Света смотрит на нее круглыми глазами. - Ну ты же бросила нас, без объяснений! – вскидывается Диана, нервно меняет картридж в айкосе. - Арбенина! - рявкает Сурганова. - Я не бросила вас! Я попросила тебя дать мне время разгрести все это дерьмо, в которое я вляпалась с арт-пространством, кредитами, Эллой… и финансовым мошенничеством! Но любовное зелье?! И как ты планировала меня им опоить? - Ну… - взгляд бегает, Диана ерошит волосы и бубнит себе под нос что-то. - Арбенина! – угрожающе рычит Света. - Мартемки… - нехотя признается она. - Когда гостили у тебя на каникулах, должны были... но эти мелкие засранцы тебя любят больше, чем меня, похоже… Сказали, что не получилось, но думаю, просто не смогли… - Я тебя к психиатру лично отведу за ручку, если еще раз устроишь такое! Ясно? - Да… - Пошли, а то наши засранцы, как ты выразилась, и так услышали больше чем надо… Но любовное зелье? Серьезно?! И оно действует? - Да откуда мне знать? Я же так его и не затестила на тебе!