Боль Барбары

      То, что увидела Барбара не пожелаешь увидеть никому в этой жизни. Маленькое худое тело, непропорционально длинное, которое жалось к ней всего пару часов назад лежало недвижимое застывшее в неестественной позе в углу комнаты.       Глаза были на выкат потихоньку начали подсыхать. Кожа была бледной, как кости, которые она облегала. Мышечная масса была незначительной и сухой, словно бы разбросанной по всему телу в беспорядке. Соломенные жёсткие короткие волоски на голове слиплись между собой и напоминали иглы. Нос, рот, веки были залиты полупрозрачной красноватой жидкостью. Лицо в целом не было пухлым, но теперь же с открытым ртом, напоминало высохшую деревяшку. Тонкая шея выглядела очень хрупкой.       Всё тело в общем имело только очертания человека, с впадинами и буграми. Или это то, в чём хотела себя убедить Барбара, чтобы максимально отдалить это от человека. Иначе бы её уже стошнило.       Ей самой было от себя противно, но сейчас, она не думала о том, как правильно поступить. Она оставалась на месте и наблюдала, как маленькая копия этого существа, с двумя растрёпанными хвостиками плачет, и дрожит рядом с этим существом. -Ази! Ази, проснись! Братик. Это ничего. Всё будет хорошо. Я помогу тебе. Я могу...       Маленькое существо, напоминающее девочку, растерянно озиралось в округе своими чёрными глазами.Барбара почувствовала себя неуютно. Стараясь, не смотреть на них, она осматривала комнату также. Но её взгляд словно приковывала эта жуткая картина. И внезапно она поймала испуганный взгляд девочки на себе. В чёрной бездне отчётливо читалась мольба о помощи, страх и ужас. Взгляд Барбары отражал абсолютно то же самое.       Дабы скрыть свои чувства, Барбара отвела взгляд и столкнулась глазами с маленьким ребёнком, который смотрел на неё из другого угла. Маленькие напуганные глаза вызывали стыд. Ответственность могла взять только Барбара, но она не хотела.       Она отвела взгляд снова, но постепенно поймала лишь ещё больше испуганных взглядов на себе.       Несмотря на пару, вызывающую природный страх у Барбары, она с тяжестью встала. И медленными шагами подошла на пятьдесят сантиметров к телу. -Прошу тебя, сестрёнка. Помоги моему младшему братику. Он не шевелится очень долго. Я беспокоюсь.       Барбара всё ещё не смотрела на них, только присела и стараясь нащупать руками тело, продолжала слушать. -Его зову Ази. Ему всего полтора года. Будь осторожней.       Барбара со вздохом посмотрела на тело, которое не похоже, что подавало хоть какие-то признаки жизни. Она знала, что в конечном итоге девочке всё равно придётся сказать страшную правду, как тогда дома младшим. Дома. Отвратительный запах будто смешался с родным запахом.

***

      По неизвестным причинам, В Славном Колоколе постоянно погибали перелётные птицы. Они как будто бы были здоровы, но внезапно падали время от времени, ударяясь своими мелкими тушками об землю. Младшие дети часто таскали их к маме с намерением помочь им, но помогать было уже некому.       Крошечные худые, хрупкие покрытые перьями тела, недавно парившие в небе, имеющие стремления, цели, лежали и слабо подрагивали в маленьких ручках. Обычно маленькие пальцы непроизвольно сжимали их, перья топорщились ещё сильнее. Мама всегда была такой спокойной, даже в эти моменты. Она ладошкой прикрывала птицу и смотрела в глаза. Она всегда говорила что-то ободряющее, о том, какой ты добрый, как она любит тебя, и то, как ты стараешься помочь даже такой птичке. Но ты вероятно бы не слышал ничего. Всё что ты слышишь пустоту и собственное сердцебиение. Обычно мама забирала птицу и хоронила где-то вдали от твоих глаз. Ты, вроде бы понимаешь, что птице ничем не помочь, и что мама не всесильна. Она не может взмахом руки заставить птицу эту взлететь. Даже если бы очень хотела. Но мама как будто могла сделать иначе. Она забирала твою боль. И ты чувствовал лёгкость и надежду, как будто птица не заснула вечным сном, а всё-таки воспарила.       Кроме как тех случаев, когда птица ещё была жива... Таких птиц могли притащить не только маме, но и детям постарше. Они практически всегда сразу сникали, суетились и старались как можно скорее отобрать птицу под предлогом осмотра. Барбаре, к счастью, такая участь никогда не выпадала, она лишь наблюдала. Она видела это один или пару раз. Что же делали дети с этими птицами, вдали от посторонних глаз....

***

      Барбара вспоминала это и ей как-то легче было смотреть на тело Ази. Она едва касалась руками ещё тёплого тела, худых плечей, груди, которая застыла, биение сердца совсем не ощущалось, или ей так казалось. Её руки остановились на тонкой шее мальчика, практически такой же тонкой, как шеи тех птиц. Она произвольно слегка сжала их и почувствовала пульсирующую вену. Мальчик ещё не до конца умер. -Что с ним?- внезапно разбила тишину его сестра.- Сестрёнка сделай что-нибудь. Барбара молча наклонила голову, не опуская рук.       Ей невольно вспоминались старшие ребята с этими полумёртвыми птицами, которые никогда бы не взлетели вновь. Дрожащими руками они заканчивали их страдания и что-то нашёптывали, невольно стараясь успокоить не то птицу, не то себя.       Человеческая жизнь и птичья достаточно разные, и убить человека, даже уже на пороге смерти, намного сложнее, но в голову Барбары невольно закрадывались эти параллели. Возможно они делали этот поступок легче в моральном плане, возможно они не помогали ей ничуть, так как будучи ребёнком она училась ценить каждую жизнь. Пока она так сидела, мальчик невольно начал кашлять, откашливая красную как вишня пену, и изгибаться хватаясь за шею. Барбара отступила и встала недалеко наблюдая за этим. Его сестра пристально наблюдала за этим, не зная то сказать ещё пару секунд. И вот из его рта выпала больших размеров красная таблетка, такого же цвета, как пена, исходившая у мальчика изо рта. Маленькая девочка выдохнула с облегчением, Барбара вдохнула с толикой ужаса. Он был жив, просто подавился, и сейчас вполне может дышать, двигаться, пусть неуклюже, судорожно. Теперь задача становилась сложнее. В глазах Барбары было вопросом времени, когда мальчик умрёт, от очередной дозы лекарств, недоедания или же просто несчастного случая. -Спасибо, сестрёнка!- донёсся до Барбары слабый, но радостный голос маленькой девочки.- она кажется практически сразу обняла младшего брата и заснула, в то время как Ази ещё какое-то время озирался по сторонам и судорожно кашлял. Барбара отошла подальше, и села в другом углу комнаты. Холодном, жёстком и неприятном.

***

      Мысль об этой парочке ещё долго не покидали её. Она старалась проникнуться к ним, как-никак это всё ещё дети, пусть они и выглядят иначе. -" Когда-то у них был дом, мама, и семья. Когда-то давно на своих маленьких тонких ножках-веточках они бегали, играли. И не думали ни о чём плохом. Мечтали о тёплом будущем, в котором их могли приютить люди, которым было бы на них не плевать. Интересно, кем же бы они стали, если бы выбрались от сюда. Маленькая девочка могла бы отлично заботиться о детях, если бы не низкие баллы, полагаю, а этот мальчик, возможно его рост стал бы преимуществом и он бы выбрал работу потяжелее. Может, стоит спросить их об этом? Они обрадуются или расплачутся? Стоит ли проникаться к мелюзге, если они могут не дожить до следующего утра. А если доживут... Стоило ли это того? Что делает их жизнь стоящей? Что делает их жизнь, их жизнью? От них останется хоть что-то, когда их не станет? Кто расскажет их историю? А кто.. Кто расскажет мою? Кто скажет, что я любила кабаньи рёбрышки, ненавидела оливки из банки и прогуливала хоровое пение, когда мне очень хотелось.       Кто расскажет о Цисло? Как он там? Жив ли он? Может, ему повезло больше, чем мне и он поехал к настоящим родителям. Сейчас сидит, ест, радуется своему будущему и совсем забыл про меня.       Почему я здесь. Что я сделала. Я должна быть там. Всё должно было быть не так! И я докажу это. Я выберусь. В следующий раз я хорошо вмажу тем дядькам, я....!"       Её дрёму состоящую из мыслей, прервал щелчок двери. В комнате стало очень светло, и на секунд десять Барбара ослепла. Она видела лишь очертания белых халатов, тех же мужчин и то, как они поочерёдно подходили к каждому ребёнку и осматривали их. По какой-то причине Барбара и слышала не очень, но до неё донеслось: -Этот уже всё, и та тоже. Вполне ожидаемо, с таким сердцем и лёгкими, был вопрос времени, когда они... -"Неужели это он про Ази и его сестру? В каком углу они сидели? Не могу вспомнить..."       Они бесцеремонно выбросили за пределы комнаты тела и продолжили осмотр. Краем глаза Барбара заметила, что это были совсем маленькие тела, не похожие на тех детей. Барбара не испытала облегчения, или тяжести, для неё это означало, что бедные будут мучиться ещё какое-то время.       Постепенно зрение возвращалось и она увидела, что те учёные крутятся возле Ази и его сестры они переговаривались довольно громко, словно бы никого, кроме них в этой комнате нет.: -Кто задал им двойную дозу? Это особенные подопытные с ними нужно осторожно.-спросил серьёзный коренастый мужчина, с небольшой залысиной. -Я вчера занимался только старшими - ответил мужчина чуть повыше явно моложе, поправляя свои очки.- Рудольф, кажется, дал им препарат, как только перевёл их сюда. -Рудольф? Он же только стажируется, почему ты поручил ему столь важную часть своей работы?! -Пускай привыкает. Ошибаются все. -Во всяком случае это не его ответственность, а твоя. -Хмф. -Вы закончили препираться?- спросила девушка с короткой стрижкой.- У мальчика довольно слабое давление и дыхание, нам необходимо снизить дозу, если не отменить препарат, и назначить ему Сульфокамфокаин. -Всё не должно быть настолько серьёзно-ответил учёный в очках.- Его быстрый рост исключителен, мы не можем прекратить применение препарата. Что если его импульсивный рост прекратится? -Импульсивного роста не будет, если он умрёт. -Ну, умрёт и умрёт, всё равно, он не выглядит таким уж жизнеспособным. -Какое расточительство. Во всяком случае, нам нужно привезти сюда аппарат жизнеобеспечения.       Они поставили ему инъекцию и оставили капельницу. Девушка осталась осматривать его сестру, и следить за ним.       Барбара встала на ноги и медленными шагами направилась к выходу, стараясь держаться ближе к стенам. Она была в пяти метрах от выхода, как её заметили. -Эй, держите её, нельзя позволить ей разгуливать по лаборатории!       Барбара тут же рванула в залитый светлым коридор, стараясь как можно меньше касаться пола, делая длинные прыжки. Небольшой ток пробежал по её ногам, но в целом ей удалось вырваться. Двое врачей рванули за ней, но между ними было довольно больше расстояние.       Возможно страх ударил Барбаре в голову, но ей казалось, что они никогда её не догонят.        Она практически не думала куда бежит, пока не встретила развилку с четырьмя другими коридорами. Наугад она побежала в ближайший левый, и увидела то, что заставило её встать на пру секунд.       Большие комнаты по бокам, которые можно было осмотреть, просто через огромные стеклянные стены. Казалось в них нет ни выхода ни входа. В них сидели странные бледные существа всех размеров и форм.       Они в целом были похожи друг на друга по строению, но у каждого была своя особенность. Большая голова, маленькие кисти, выпученные глаза как у рыб, отсутствие зубов. Существа, напоминали в целом рыб в аквариуме, только без воды. Они двигались плавно, и не очень осознанно, изредка хватая губами воздух. У каждого из существ, кожа была покрыта красными точками, выпуклостями, напоминавший странный орнамент.       Одна из "рыб" "подплыла" к стеклу. Барбара с опаской положила руку на стекло. "Рыба" повторила действие и довольно ясно посмотрела на Барбару. На первый взгляд в глазах не читалось ничего, но присмотревшись можно было понять одну лишь фразу "Мне больно". С ужасом Барбара осознала, что относительно недавно это был ребёнок. Живой здоровый, способный разумно мыслить, сделать столько всего. А ныне просто бездушное существо, способное только к испытыванию нескончаемой боли. И не видело это существо ничего кроме Бесконечности заполненной агонией. Существо не было напугано, и вероятно, не боялось совсем, оно просто разучилось чувствовать что-то помимо боли. Из него буквально высосали жизнь. На тонкой костяной ручке висел белый браслет, на котором было написано "Эриэнна". До этого момента Барбара не испытывала ничего к существам за стеклом. Они казались очень далёкими, ненастоящими. Никто не способен сотворить что-то подобное. Это не может быть кто-то живой. Это живые пузыри, выродки, бездушные марионетки этих жестоких людей что угодно.       Но теперь в её голове творилось то, что она раньше не испытывала так ярко. Гнев, возрастающий сжигающий всё вокруг, способный уничтожить что угодно, гнев на этих бесчеловечных чудовищ, названных людьми, на несправедливую судьбу, на свою собственную беспомощность. Гнев мешался с горечью отчаяния, осознанием того, что Барбара никуда не убежит - не сможет. И рано или поздно, она станет одним из этих "пузырей". Пройдёт ли пара месяцев или лет. Если она не сделает ничего сейчас. А если и сделает, что изменится? Что способно изменить её судьбу? Последним было отвращение. Она отрицала его, но оно всегда было с ней. Ей было отвратительно это место, ей были отвратительны эти существа, над которыми поиздевались и бросили.       Её буквально тянуло блевать. Этот запах наполненный гилью, экскрементами и мочой. Запах крови, который буквально источало это здание, запах препаратов, которых вкалывали им.       Всё это так сильно крутилось у неё в голове, что она буквально согнулась и оторвала руку от стекла. Она согнулась, её начало мутить, её бы стошнило, если б было чем. На дрожащих ногах она поднялась спустя пару минут и со всей силы ударила кулаком об стекло. Стекло издало глухой звук, но осталось непоколебимо. Она ударила ещё раз и ещё раз, ничего не изменилось. На вид хрупкое, прозрачное, мерзкое, отражавшее покрасневшее лицо Барбары, оно казалось, становилось всё непоколебимей. "Рыба" с белым браслетом отплыла недалеко и как будто отвлеклась на что-то и "уплыла". Барбара осталась смотреть на своё лицо в отражении. Сквозь прозрачное отражение стекла, жгучие ощущения на своих щеках она заметила, что плачет. Вдали послышался топот ботинков.