Torment

Азула не рассказала ему всего о своем разговоре с Чизе. В этом действительно не было никакого смысла. Она уже удостоверилась, что эти темы больше не будут подниматься, женщина поклялась в верности и если Зуко узнает слишком много, он только почувствует стресс и будет вести себя глупо. Вероятно, это было причиной того, что Маю не упоминала возможность инцеста, как Чизе: они хорошо его знали. Хотя не так хорошо, как Азула. Она знала, что ее брат имел привычку игнорировать все, что доказывало, что их семья далека от идеала. Он не поверил ей, когда она сказала ему, что их отец будет следовать приказу Лорда Огня — приказу своего деда — и убьет своего первенца. Он не признавал чудовищность Озая, даже после того, как он был изуродован и изгнан. Дважды он игнорировал весь здравый смысл, просто чтобы поверить в ее ложь о том, что он будет рад вернуться домой и иметь семью своей мечты. И хотя теперь он мог видеть, что их мать не идеальна и причинила ей боль, он все же настаивал на том, что она любит их обоих, а не только его. Вот почему для нее не было неожиданностью увидеть, как он ходит кругами по ее комнате, бессвязно рассуждая о том, как нелепо все это было, немного разъяренный и оскорбленный тем, что кто-то может подумать, что их отношения каким-то образом были проблемой. И он был прав. Это не было проблемой. Но это не означало, что это было общепринято или «морально», и Азула знала, что должна быть по крайней мере какая-то его часть, которая хорошо осознавала этот факт. Единственное, чего она не знала, это как долго он сможет закрывать глаза на что-то столь очевидное. — Успокойся, Зузу, — она встала с кровати и подошла к своему брату, положив руки ему на плечи, чтобы он оставался на месте. — Ты сам это сказал, они преувеличивали. В конце концов, они это поймут, и все это не будет иметь значения. Перестань волноваться.  — Дело не только в Чизе и Маю, Азула. Если даже твои врачи думают, что ты могла просто манипулировать мной, то что думают люди за пределами дворца? Ты специалист в политике, ты знаешь, как можно использовать против меня репутацию слабого и легковерного дурачка. Почему он решает быть умным только тогда, когда это удобно? — Я не говорю, что мы должны игнорировать это и надеяться, что это пройдет, я просто говорю, что ты волнуешься из-за того, что не так уж и важно. Как всегда. Ни у кого нет доказательств больше, чем пять месяцев назад, и они никогда их не получат, потому что я не пытаюсь занять трон для себя или использовать тебя как свою марионетку. Он все еще выглядел неуверенным. — Давай просто ляжем спать, хорошо? Мы будем знать, как с этим справиться, когда достаточно отдохнем и ты остынешь. Похоже, это его убедило. Зуко все еще не был идеальным лидером, но он знал, что лучше не действовать импульсивно и не позволять эмоциям затуманивать его суждения, как это было раньше. Азула могла понять, почему сейчас так много людей доверили ему правление своей страной. Если бы ты доверяла этому дураку, которого называешь братом, тебе не нужно было бы что-либо скрывать от него. Как ты можешь рассчитывать сделать из него лучшего Лорда Огня? Ты знаешь, что он такой же бесчестный, как и ваш отец. И ты какой была, такой же и осталась. Азула проигнорировала голос в своей голове и вернулась в кровать. Она видела, что ее брат все еще одержим беспокойством врачей. Он, вероятно, не сможет заснуть, если не получит представление о том, что это все не выльется в бедствие. — Если ты так беспокоишься о том, что подумают люди, — сказала она, закатывая глаза, — мы можем притвориться, что пытаемся найти с ними какую-то золотую середину. Я перестану ходить на собрания совета, а ты перестанешь ходить за мной по пятам. С этого момента я буду разговаривать с врачами наедине, и мы не будем проводить вместе столько времени, сколько нам хотелось бы. — Думаешь, это сработает? Нет. — Да, — заверила она его. — Это будет выглядеть так, как будто мы пытаемся сотрудничать, и это покажет всем, что ты контролируешь ситуацию, а не я. Но мне все равно нужно, чтобы ты оставался со мной на ночь, в противном случае я не буду чувствовать себя в безопасности, — быстро добавила она. — В этом не будет проблем, — Зуко притянул ее к себе, чтобы быстро обнять. Азула улыбнулась. Точно так же, как ее брат не показывал свой истинный характер большинству людей, но отказался от акта спокойствия и собранности лидера, когда он был с ней, она чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы стать уязвимой с ним. Она никогда не думала, что ей захочется, чтобы кто-то увидел ее более мягкую сторону — о существовании которой сама Азула иногда могла забыть. Если ты так сильно заботишься о своем брате, будь с ним честна. Скажи ему правду, дорогая. Только не ты,— молча пожаловалась Азула своей «матери», прежде чем крепче прижать Зуко к тому моменту, когда он собирался отодвинуться. Все его тело на мгновение напряглось, прежде чем снова расслабиться, успокаивая ее. Ему больше не нужно, чтобы она говорила, чтобы знать, когда ей понадобится его поддержка. Азула не сказала Зуко, что к тому моменту некоторые люди, вероятно, начали подозревать, что она его соблазнила. Она не могла. Это только отпугнет его и разрушит то, что он наконец позволил себе почувствовать. Ему нравилось, то что они не были «нормальными» братом и сестрой так же сильно, как и ей, но ему нужно больше времени, чтобы привыкнуть к этой идее. И Азуле нужно было увидеть, насколько далеко она сможет его подтолкнуть. Поиграть с ним еще немного. Чтобы насладиться тем, что наконец оказалось в пределах ее возможностей. Так что ей придется заверить его, что это не то, чем кажется. Все остальные могут думать все, что хотят, до тех пор, пока это не мешало им. Она слишком долго этого ждала и не позволит забрать это сейчас.