Чужие дни

Некоторые дни совсем не твои. Они приходят и уходят, как чужие. «Somedays», Regina Spektor

Стекла запотели, но не полностью — лишь со стороны пассажира и половина лобового — недостаточно, чтобы скрыть их, если кто-то пройдет мимо. Правда внутри все равно темно, и мигающий фонарь не спасает положение. Его света хватает лишь на то, чтобы осветить лицо нависшего над Сэмом Дина. Но все равно слишком ярко. Сэм закрывает глаза. Так-то лучше. С закрытыми глазами он не видит лица Дина — слишком невыносимо видеть его, слышать и чувствовать. Дин везде — над Сэмом, вокруг него, рядом, будто он гораздо больше его. Он бормочет всякую чепуху низким и грубым голосом, и у Сэма сосет под ложечкой, обжигающее желание, как живое, рвется наружу. Сэму не хватало этого, неважно, пусть раньше ничего такого и не было. Месяцы одиночества сделали нечто странное с его памятью. Он представлял их вместе, в его мыслях Дин был жив, Сэм разговаривал с призраком, сидящим напротив него за столом; вечером засыпал под звуки дыхания призрака, а ночью просыпался в его объятиях. Сэм говорил то, что всегда хотел сказать, а Дин правильно отвечал, почти так, как это сказал бы сам Дин, и сейчас Сэм пытается понять, какие воспоминания реальные, а какие выдуманные. Вот как все получилось. Очень просто, на самом деле. Дин припарковал машину в тихом углу крытой стоянки. Хлопнул по карману, проверяя, на месте ли бумажник, и провернулся к Сэму, чтобы сказать нечто вроде «Идешь?» или, может, «Давай шевели задницей», и Сэм потянулся к нему. На что-то решившись или совсем не подумав, он точно не знает. Может, он просто увидел надписи на стене и посчитал их знаком. Но он точно знает, что поцеловал Дина, просто, спокойно и глубоко, как любовника, а Дин дернулся и замер на какую-то долю секунды. Лишь на миг, Сэм не успел среагировать и отодвинулся, а потом брат издал какой-то странный звук, застонал или замычал, нечто среднее, и ответил на поцелуй. Он обхватил Сэма за талию, и тот чувствовал, как Дин водит пальцами по узловатому шраму. Было такое ощущение, что это не впервые, слишком знакомо, и Сэм не был уверен, что раньше ничего подобного не происходило. Позже, когда они вытирают липкие руки друг о друга, лениво борясь за право вытереться не своей рубашкой, Сэм уточняет: — Мы же никогда не занимались этим раньше, правда? — и ему не нужно никого ответа, когда Дин поднимает бровь. — Просто странный сон, — объясняет Сэм и небрежно пожимает плечами, пока Дин не начал задавать вопросы. Лучше ему не знать, что Сэм без него окончательно свихнулся. Этой ночью они не ложатся вместе, не целуются и даже не вторгаются в личное пространство друг друга больше, чем обычно. Но Сэм засыпает под размеренное дыхание брата, и просыпается, глядя в спину Дина на кровати напротив, и знает, что если он потянется к нему, то Дин двинется навстречу, и это прекрасно. Конец