Абонент временно недоступен

Сэм переводил взгляд с окна квартиры Мэг на свою руку на руле, а Дин по телефону рассказывал, что узнал о кровавом знаке, обнаруженном в квартире второй жертвы. Сэм опять покосился на темное окно, не в силах отделаться от мысли, что Мэг не та, кем кажется. Или не та, чем кажется. Сэм не хотел разбрасываться несправедливыми обвинениями, но мысленно уже связал Мэг с чередой смертей. —А теперь почему бы тебе не пойти и не устроить для девчонки стриптиз? Сэм тут же снова уткнулся взглядом в руль и вытаращил глаза, когда слишком небрежные слова Дина наконец до него дошли. А потом он мысленно представил эту картину и обрадовался, что старшего брата нет поблизости, а то бы он увидел, как Сэм покраснел от одной лишь мысли. —Отцепись! Уже через секунду после того, как слова вырвались, Сэм понял: не следовало этого говорить, но было слишком поздно. И действительно, пора прекратить корчить из себя незнамо кого. Дин слишком серьезно относился к своей работе —раздражать младшего брата. —Да, это ты прицепись к ней! Но не оставляй следы от зубов, хотя… смотря где. —Дин! —перебил Сэм, закатывая глаза и откидываясь на сидении. Еще раз взглянув в окно, он убедился, что девушки, которая, быть может, вовсе и не человек, еще нет дома, и устроился поудобнее. Учитывая свою невезучесть, Сэм понял: ждать придется долго. Лишь эта мысль удерживала его от того, чтобы бросить трубку; может, ему будет не так скучно, если он поговорит с Дином. —Что? —скептически спросил Дин. —Да ладно, Сэмми. Доверься мне. Эта цыпочка любит подобные штучки. Сэм застонал и закрыл глаза рукой, подумав: может, все-таки лучше бросить трубку? —Дин, пожалуйста. Я в нее не втюрился. Поэтому просто хватит! Судя по тому, как Дин рассмеялся, прозвучало неубедительно. —Ладно, Сэм. Конечно. Чувак, не хочешь же ты мне сказать, что мысленно не раздевал ее прямо в баре? Черт, да я сам ее раздевал, хотя она вела себя как сучка. —Дин задумчиво помолчал, а потом добавил: —Сэм, тебе ведь нравятся властные цыпочки, а? —Нет, Дин, не нравятся, —дождь усилился, Сэм выпрямился и закрыл окна —брат убьет его, если обивка намокнет. —Я уже живу с одной властной цыпочкой. —О, это я цыпочка, Сэмми? —засмеялся Дин, а потом с его голосом случилось нечто странное: он стал слишком высоким и гнусавым. Немного похожим на Мадонну, и, да, Сэм будет припоминать это Дину всю оставшуюся жизнь. —О да, Сэмми, а ты сильный и взрослый мужик. Напряженно ждущий симпатичную блондиночку, о да. —Хватит, Дин. К голосу Дина вернулась его природная глубина, насмешка в голосе стала очевидна. —Чувак, я серьезно. Прошла куча времени, нужно что-то изменить в своем поведении. —Дин, серьезно, хватит, —Сэм начал расстраиваться и нервничать. Потому что… Дин был прав. И все дело даже не в Джессике —хотя и в ней тоже; когда он был с ней, ему не надо было напрягаться и с кем-то флиртовать или знакомиться. А ведь уже два года прошло. Да и до того он не был Казановой… но все равно. Не в этом дело. Он не хотел Мэг, следовательно, ему не нужно… делать того, что там считает нужным Дин. Дин некоторое время молчал, и Сэм на миг расслабился, думая, что заставил брата заткнуться. Едва Сэм собрался извиниться за то, что так набросился на него, как оказалось, что Дин просто издевается —он, хихикая, снова спросил высоким и легкомысленным голосом: —Эй, жеребец… что на тебе надето? —Чувак, у тебя какие-то проблемы? —спросил Сэм, отнеся телефон от уха, будто он загорелся или нечто вроде, неверяще глядя на него. Дин снова заговорил этим писклявым голосом, и Сэм включил громкоговоритель, не позволяя себе подносить телефон близко к голове (а то вдруг мозг повредится, или еще что). —…называется секс по телефону, пупсик, —ответил Дин, а потом снова гнусно захихикал, как какая-нибудь чирлидерша. И нет, Сэм никак не мог этого представить. Он не мог представить брата в чирлидерском костюме. Нет, никогда. —Я знаю, что такое секс по телефону, Дин. Мой старший брат Дин, —Сэм покачал головой, вытирая внезапно вспотевшие ладони о джинсы, и положил телефон на соседнее сидение. —Заметил, я сделал ударение на «старший брат»? —Заметил, что я сказал «секс по телефону»? А не по-настоящему? —спросил Дин снова нормальным голосом, и Сэму пришлось признать: этот нравится ему больше, чем тот, лже-девчачий. У Дина хороший голос… для парня. Который был его братом. —Но чувак, у тебя уже давно не было практики. И поэтому тебе, скорее всего, нужна подсказка. Ну и как я еще могу тебе помочь? Только сыграть роль цыпочки. Поэтому скажи, что бы ты сделал, будь я Мэг, и я подскажу, в чем проблема. А потом, когда она появится, ты просто следуй плану, и все будет пучком. Сэм хотел было рассмеяться, потому что в любом другом мире это показалось бы ужасной шуткой. Но в его мире Дин был более чем серьезен. А еще Сэм знал, что, если он этого не сделает, Дин до смерти будет ему припоминать. А если сделает, Дин все равно будет припоминать, но, по крайней мере, не будет обзывать трусом. —Дин, ну перестань, —сказал Сэм проникновенным тоном, который обычно заставлял всех —включая брата —делать то, чего он хочет. Сэм знал, прием грязный, но это была последняя надежда. Потому что если он займется сексом по телефону со своим братом —своим ужасно привлекательным (да-да, он заметил), харизматичным братом, играющим роль цыпочки, —это может нанести ему психологическую травму. Дин рассмеялся, пусть и немного натянуто, и Сэм понял: не сработало. —Хорошая попытка, Сэмми, но нет. Итак, на чем мы остановились? —Дин откашлялся и, прежде чем Сэм смог вмешаться и прервать его, снова заговорил, как лже-Мадонна: —Скажи мне, что на тебе надето, детка. Сэм закатил глаза, снова взглянул на окно Мэг, а потом ответил: —На мне футболка. На ней рубашка. А сверху куртка, —он понимал, что отвечает слишком язвительно, но, бога ради… Дин знает, что на нем надето. Они виделись всего два часа назад. —И брюки. И ботинки тоже. —Слабо, Сэмми, слабо, —снова голос Дина, и, насколько мог судить Сэм, брат был недоволен. —Ты должен был сказать «На мне слишком много вещей, солнышко», на что бы я ответил, что именно мне хочется с тебя снять. —Дин, это глупо. Во-первых, будь все по-настоящему, мне бы не пришлось говорить, во что я одет. Ты видишь, во что! А во-вторых, тебе бы не пришлось говорить, что ты хочешь с меня снять, потому, будь ты здесь, просто снял бы и все! —Ого! Эй, Сэмми! Притормози, —сказал Дин. —Тут не я, чувак, —он помолчал и добавил: —А твоя новая подружка, Динни. —Чувак, ты в жизни не заставишь меня забыть об этом, —сказал Сэм, потом вздохнул, поняв, что можно подыграть. Он пришлет брату счет от психиатра лет через десять. Он изменил тактику, понизил голос, добавив в свой от природы мягкий голос рычащие нотки, что Джесс называла «голосом для спальни», и спросил Дина: —Почему бы тебе не сказать мне, чего ты хочешь? Брат тихо и по-девчоночьи засмеялся. Он действительно собирался довести дело до конца. —Ты любишь властных женщин, а? Кажется, да, детка, —Сэм сердито посмотрел на трубку, потому что властные женщины ему не нравились. Правда. —Но мне больше хотелось бы знать, чего хочешь ты. Сэм вздохнул и задумался. Да, уже очень давно этим не занимался. Заложив руки за голову, он откинулся назад, устраиваясь поудобнее. —Ты уверен в себе, да? —спросил он, потому что Дин, когда дело касалось внешности, становился просто самодовольным сукиным сыном. Сэм всегда немного (очень!) ему завидовал из-за этого, но если он чему и научился от отца (неохотно!), так это тому, что, зная слабости врага (Дина!), нужно этим воспользоваться. Поэтому, чтобы вовлечь в игру Дина, нужно… —Почему бы тебе не посмотреть в зеркало, пупсик? Я очень хочу, чтобы ты действительно хорошо на себя посмотрел. В трубке послышалась какая-то возня, и Сэм не смог подавить улыбку. Дин выполнил его просьбу. «В первый раз в жизни», —подумал он, и тут раздался нормальный голос Дина: —Какой же ты извращенец, Сэмми, —а потом перешел в более женоподобный: —Я перед зеркалом, сладкий. И выгляжу просто обалденно. Но клянусь, я могу стать еще лучше. Скажи, как. Черт. Дин не просто самодовольный сукин сын. Он конченый нарцисс. Но в то же время… —Я знаю, что без рубашки ты выглядишь еще лучше. Так почему бы тебе не снять ее, медленно и красиво. Может, сначала будет холодно, но не волнуйся, —промурлыкал он мягче, порочнее, —я тебя согрею. Дин ответил не сразу, и Сэм поймал себя на том, что слишком нетерпеливо смотрит на мобильник. А потом наконец Дин отозвался; кажется, он запыхался, но, может, Сэму просто показалось. —Йеееесть, —одежда зашуршала, и к тому времени как Дин снова заговорил девчоночьим голосом, он казался гораздо увереннее, чем раньше. —Ты был прав. Тут действительно холодновато. Так что давай быстро согревай меня! Сэм едва не рассмеялся. Это все напоминало диалог из плохого порнофильма. Однако сама реальность происходящего —по крайней мере, намеки и все остальное —стали действовать на Сэма, он стал возбуждаться, отчего в джинсах стало немного неуютно. Сэм чуть развел ноги, пытаясь думать о самых несексуальных вещах в мире —например, о чтении конституции вслух —и одновременно пытаясь придумать, что сказать дальше. —Скрести руки на груди; убедись, что руки и плечи теплые. Будь я рядом, я бы прикоснулся к твоей спине, убедившись, что тебе совсем не холодно. Вот так, если бы я смог оторвать взгляд от зеркала, —Сэм тихо застонал, воображение брало верх, и он бы соврал, сказав, что не представлял в этот момент Дина, а себя за его спиной. Хорошо, что Дин не спрашивал, о чем он думает. —Я бы потерся о кое-что другое, —ответил Дин-девчонка, и Сэм на миг запаниковал, потому что знал, что ответил бы, будь все по-настоящему, но на другом конце линии его брат и, как бы то ни было, Сэм не попросит Дина касаться себя. Поэтому он молчал. —Сэм? —по-прежнему пискляво позвал Дин, и Сэм снова застонал, желая все прекратить. Он был возбужден и растерян; у него вставало от голоса собственного брата. О боже. И это определенно было ненормально. Он не думал о Дине так… ну, уже долго не думал. А тогда он был подростком, и его гормоны просто взбесились. Он преодолел это. Окончательно. —Пупсик, давай, мне ты можешь сказать все. Все! —повторил Дин, и воображение Сэм наполнилось мыслями и картинками, и все они были недетскими. Сэм довольно заметил, что, когда он заговорил, голос стал грубее, сорваннее и отчаяннее —то, что нужно: —Хочешь дотронуться до меня, правда? Я тоже… до твоей груди, вот так, да, обнаженной. —Сэм облизал губы, закрыл глаза и представил, что бы сделал. —Я проведу руками по твоему лицу, подбородку, губам, груди. Буду ласкать твои соски, сначала мягкие, дразнить, едва касаясь. Из трубки донесся какой-то всхлип, и Сэм распахнул глаза. —Дин? —с опаской спросил он. Черт возьми! Он не понимал, когда успел зайти так далеко, сказать столько, не понимал, напугал брата или нет. Сэм знал: переборщи он сейчас, они с Дином еще долго не отделаются от чувства неловкости. Пусть даже Дин сам придумал эту дурацкую игру. —Не… не останавливайся, —простонал Дин, и Сэма словно ударило: Дин уже ласкает себя. Все зашло гораздо дальше, чем поход к зеркалу и разговор без рубашки. Это… соучастие. Это шаг вперед, Сэм был уверен. Он знал, куда ведут эти шаги, но сейчас ему было все равно. Вдохновляясь тихими стонами Дина, Сэм откинул голову, снова закрывая глаза, погружаясь в свою фантазию —которую он позволит себе, только один раз, а потом проведет остаток жизни, подавляя ее. —Потом я стану грубее. Стану тянуть и щипать, они затвердеют и припухнут. Я буду ласкать тебя, пока ты не начнешь умолять, чтобы я остановился, и потом… —еще один шаг, и Сэм, сглотнув и беззвучно помолившись, с нажимом продолжил: —Я начну целовать твои плечи, твою шею, по-прежнему стоя сзади, проводя руками вниз по твоему телу, по твоему животу, к поясу, играя застежкой твоих джинсов. На долгое время воцарилась тишина, а потом, словно из ниоткуда, раздался звук расстегиваемой молнии. И вот она, последняя соломинка, черта, через которую Сэм не мог переступить, потому что в этой игре подразумевался разговор с девушкой, но он-то рисовал в своем воображении брата, поэтому все было кончено. —Ладно, Дин, повеселился и хватит, —сказал Сэм, потрясенный тем, какое желание прозвучало в его голосе. Он сжал свой возбужденный член, вздрогнул от боли, снова стал повторять конституцию, и ему было все равно, назовет ли Дин его девчонкой. Лучше так, чем психом. Дин зарычал —действительно зарычал —и сказал своим настоящим голосом: —Что такое, Сэмми? Получается лучше, чем рассчитывал? Я так и думал. Это случилось одновременно —Дин заговорил нормально, как Дин, а член Сэма встал окончательно, и сколько бы тот ни повторял конституцию и не сосредотачивался, это никуда не уходило. В машине становилось теплее, и Сэм понял, что последние пару минут он часто и тяжело дышал, все больше и больше возбуждаясь. —Ты что, язык проглотил? —хрипло засмеялся Дин. —Так и подумал. Ты там завелся, правда? Держу пари, сидишь весь красный и свирепо смотришь на телефон, потому что —о нет! —это просто ненормально! —Дин, ты что делаешь? —спросил Сэм, понимая, что он не отрицает ничего из того, что сказал Дин. Потому что это правда. Это правда, он так мучительно возбужден, и Сэм знал, если только бы он… расстегнул пуговицу, молнию, стало бы лучше, и ему бы не пришлось ласкать себя; он бы просто сбросил напряжение и успокоился. Лучше, однако, не стало. В конце концов, Сэм слышал, как Дин расстегнул джинсы, и когда он рванул свою молнию, Дин тоже услышал. —Сэм, ты что, расстегиваешь штаны? Эй, братец, мы так не договаривались. —Дин, что… о боже, я сейчас брошу трубку. Это неправильно, мы только все усложним, и… —Сэм, заткнись, —приказал Дин, и Сэм поймал себя на том, что инстинктивно повинуется, закрыв рот и щелкнув зубами. —Отлично. А теперь слушай —мне все равно, даже если это ненормально. А сидеть перед домом девчонки, даже не будучи уверенным, что она не какая-нибудь адская тварь… но погоди-ка, ты по-прежнему там, правда? Сэм внезапно застонал; не от возбуждения или страсти, а потому что давно не проверял, вернулась ли Мэг. Однако, бросив быстрый взгляд, убедился, что ее еще нет дома. Квартира была темной и пустой, и Сэм задумался: правильный ли адрес им дали. Но на самом деле ему было абсолютно все равно. —Итак, вот чем мы займемся, Сэмми. Слушай внимательно, —явственно послышался скрип пружин кровати, и Сэм понял, что Дин теперь в постели. Без рубашки. С расстегнутыми штанами. Он едва сдержал еще один стон. —Я знаю, ты выбит из колеи, но будь что будет. Никто ведь не узнает, правда? А если нам хорошо… —Сэм почти видел, как Дин невинно пожимает плечами, —зачем останавливаться? А теперь я понял, что тебе нравятся, когда тобой командуют, а это очень хорошо, ведь я так люблю отдавать приказы. Сэму действительно что-то хотелось сказать —что он не любит, что бы там ни говорил его глупый братец, повиноваться, но его словно ударило от голоса Дина, возбужденного и сочащегося сексом: —Сэм, вытащи член. Откинься на сидении. Я хочу услышать, как ты себя ласкаешь, понял? И Сэм понял: несмотря на то, что Дин говорит, что все нормально, в том, что касается секса по телефону, они с братом были в разных весовых категориях. Да и вообще, зная Дина, любого секса. Но все же… они не отрицают того, что делают. Начни они выяснять отношения, все запуталось бы еще больше, так что Сэм просто смирился, немного стянул джинсы и боксеры с бедер, чтобы было удобнее добраться до члена, возбужденного, покрасневшего и сочащегося смазкой на руль. —Хорошо, правда, Сэмми? —спросил Дин, и даже по телефону, Сэм мог поклясться, он слышал, как Дин ласкает себя, и подумал —немного безумно —где у Дина лежит трубка. Так же он вспомнил, как дрочил на голос брата, пока тот делал то же самое, и решил, что думать вообще вредно. —Спорим, для тебя это слишком быстро, правда? Такие, как ты, любят, когда все медленно. Нежно. Мокро. Оближи свою ладонь для меня, Сэмми, всю, а потом продолжай. Черт. Дин был слишком хорош, и Сэм подумал, что долго не продержится. И его не волновало, будет ли Дин издеваться над ним относительно выносливости. Но, несмотря на это, Сэм сделал, как было велено, вытянул руку и медленно облизал ладонь, различая вкус пота и даже смазки, а потом продолжил начатое. Стало легче, Сэм мог двигаться в нужном темпе; с губ изредка срывались стоны. —О боже, Сэм! Эти звуки… черт! —Дин мог бы и молчать, Сэм был занят делом, а звуки, которые издавал брат, буквально доводили его до крайности. И Сэма внезапно пронзило безумное желание по-настоящему быть с Дином, самому все слышать, видеть, как брат ласкает себя, самому ласкать брата … он прикусил губу, едва не кончив от самой мысли, едва сдержав оргазм, быстро сдавив основание члена, отчего Дин разочарованно застонал. —О да, жарковато, Сэмми? —спросил Дин, словно снова насмехаясь над младшим братом, но судя по тому, как он говорил и сколько времени они друг друга заводили —Дин тоже был на взводе и так же близок к оргазму, как Сэм. —Скажи мне, о чем ты думаешь, Сэм. Я хочу услышать твой голос. —Я думаю… пожалуйста, Дин, не надо… —умолял Сэм, закрыв глаза и пытаясь притвориться, что ласкающая его рука принадлежит кому-то другому, что не он заперт в Импале и не Дин разговаривает с ним по мобильнику. —Так легко тебе не отделаться, Сэмми, —твердо и упрямо сказал Дин, и Сэм сжал головку в кулаке, дыхание перехватило, яйца сжались, и стало понятно: на этот раз сдержаться не получится. По крайней мере ему удастся кончить до того, как Дин скажет, какой он извращенец. —Я думаю о том… чтобы быть с тобой, Дин. Не по телефону. В комнате… на одной из кроватей. Может быть, на той, на которой ты сейчас лежишь, —признался Сэм, отворачиваясь от окна. Так близко, о боже, почти… —Я тоже об этом думаю. Жду не дождусь, когда ты вернешься. Хочу трахнуть тебя, Сэмми. Был когда-нибудь с парнем? Сомневаюсь… Я да, и я могу сделать так, Сэмми, что ты не будешь помнить ничего, кроме меня, моего члена и того, как выкрикиваешь мое имя. Сэм едва не закричал, когда оргазм сотряс его тело, рука и руль стали мокрыми и липкими; он быстро и поверхностно дышал, из-под челки стекал пот. И когда через несколько секунд в голове прояснилось, он ясно понял, что слышит, как кончает брат; член предпринял героическую попытку снова встать, но Сэм не мог дать этому случиться. По крайней мере, в ближайшие пару минут. Или около того. —Ну, —начал Дин, и, несмотря на то, что он тяжело дышал, Сэм понял, что брат улыбается. —Так и поступим, или ты собираешься вернуться, уныло послоняться вокруг, пытаясь читать лекции о том, как нехорошо мы поступили? Потому что на самом деле мне все равно, и если все так и будет, то тут в комнате напротив одна девчонка бросает на меня заинтересованные взгляды. Уверен, я мог бы… —Звучит здорово, —перебил его Сэм, нервно сглотнув. Но ответил честно. Как только Мэг… Краем глаза Сэм заметил, как вспыхивает свет в квартире Мэг и как она, словно из ниоткуда, появляется в окне. Лаская себя в трусах и с отвращением глядя на руль, Сэм сказал: —Чувак, мне пора. Мэг вернулась. Дин вздохнул. —Черт. Правда? Ладно, иди преследуй свою невинную овечку, а я пока займусь домашним заданием. И Сэмми? —Что? —Если ты устроил бардак в моей машине… Я тебя убью! —Да ладно, Дин! —Сэм! Я серьезно! Только не… Ту-ту-ту. Конец