Часть 1
13 марта 2021 г., 20:23
Ослепительный свет рассеивается — Дин лежит на полу и не шевелится.
Несмотря на как минимум два сломанных ребра и не двигающуюся руку, Сэм тут же подскакивает к нему и выдыхает:
— Дин… пожалуйста, пусть все будет в порядке, Дин…
Кастиэль рядом — с тех пор как тело Джимми Новака сгорело во время битвы, он представляет собой просто неяркий свет, и Сэм спрашивает:
— С ним будет все в порядке?
И голос Кастиэля эхом отдается у него в голове:
— Я не знаю.
o0o
В больнице милый, но бесполезный доктор говорит, что не знает, очнется ли Дин когда-нибудь. Сэм теряет сознание и приходит в себя через три дня на соседней кровати с братом. Анна сидит на стуле у окна и тихо переговаривается с Миссури; Сэм пытается что-то сказать, а вместо этого у него вырывается хрип. Миссури протягивает ему стакан воды, и он спрашивает: — Кастиэль? Она слегка улыбается и отвечает: — Он пытается найти тело. Он не оставит Дина в таком состоянии.o0o
Они покупают дом, он и Кастиэль. Сэм окончательно выздоравливает и теперь может передвигаться, не корчась от боли, и они селятся неподалеку от Миссури. Дин в сознании, говорит она. Доктора возражают, но Миссури спокойно отвечает: «Ему снятся сны. Он видит прошлое, представляет будущее. Твой брат здесь, Сэм». Кастиэль кладет руку на лоб Дина. Он больше не выглядит как Джимми Новак; обнаружив тайник Сэма с пивом — на тот случай, если Дин очнется и захочет выпить, — Кас сообщает, что обратился к Богу с просьбой. Он обратился к Богу с просьбой, и Бог ее выполнил, и теперь у Кастиэля есть человеческое тело, и он в нем один. — Просто на тот случай, — невнятно говорит Кастиэль, наваливаясь на Сэма; по щекам текут слезы, — если он проснется и захочет, чтобы я был рядом. Он же захочет, да, Сэм? Я так его люблю. — Да, — отвечает Сэм и обнимает его, — конечно, Кас.o0o
Сэм устраивает в доме больничную палату, у них есть все оборудование, которое должно следить за состоянием Дина; есть питательные трубки, и катетеры, и все остальное, и иногда Сэм просто сидит рядом, держа брата за руку, и говорит о всяких глупостях — о тех, которыми они занимались в детстве, и о тех, которыми займутся, когда Дин вынырнет из своих снов. — Ну же, Дин, — однажды говорит он сквозь слезы, — так и всю жизнь проспать можно. Чувак, мы выиграли. Мы выиграли, но, блядь, на победу это никак не тянет. Дин никак не реагирует. Миссури говорит, что он все еще здесь, смотрит в прошлое и создает будущее, но не слышит ее зова. Что бы ни сделал Михаил, он разорвал связь между его душой и телом, и только он может все исправить. И на вопрос Сэма «Кто, Дин или Михаил?» она отвечает: «Любой из них». Кастиэль закрывает глаза, опускает голову и подается к Сэму. И всякая надежда умирает, ведь Дин затерялся в своих снах, а Михаил сгорел в огне, который был ярче звезд, вместе с Люцифером и сгинул навеки. И Дин, получается, тоже. Конец
