Ангелы наблюдают за тобой

Странно ненавидеть собственного спасителя. Дин совсем не помнит ад. Он не помнит, как Кастиэль вытянул его из кроваво-огненного кошмара. Но в голове все равно таится бездонный ледяной ужас. Он проскальзывает в мысли и омрачает их, отбрасывая появляющиеся словно из ниоткуда тени. И Кастиэль вытащил его. Кастиэль спас его. Кастиэль ждет у окна — ждет, пока Дин поймет, что он пришел. Руки безвольно опущены по бокам, пальцы немного сжаты, будто Кастиэль не знает, что с ними делать. Его глаза искренние и широко распахнутые, и оттого лицо кажется простодушным, почти детским. Дин точно не знает, когда стал его ненавидеть, но ненависть переросла в огромное, как океан, отвращение. Бросив «Отвали», Дин протискивается мимо Кастиэля и вешает ключи от Импалы на крючок в мотельном номере. — Дин, нам нужно поговорить. — Нет, тебе нужно убраться отсюда, пока Сэм не вернулся. Потому что, если я признаюсь, что ангелы существуют, он меня в покое не оставит! Потом вообще захочет увидеть гребаных единорогов! Дин ненавидит Кастиэля еще больше за то, как тот вздрагивает при упоминании Сэма. Это Сэм — младший брат Дина, ради него Дин встает по утрам, и Кастиэлю совсем не обязательно так передергиваться. Кастиэль, по-прежнему серьезно и с мольбой, смотрит на Дина и говорит: — Тебе столько нужно сделать. — Ты хоть понимаешь, что, быть может, спас не того? — восклицает Дин и поворачивается, что посмотреть ангелу в лицо. — Может, ты спросил бы, нужна ли мне помощь, прежде чем вытаскивать? Потому что, черт возьми, я не собираюсь ничего для тебя делать. И — вот оно, Кастиэль по-настоящему хмурится. Он подается ближе, прищурившись и всматриваясь в лицо Дина. Дин сжимает зубы и подавляет желание его ударить. — Почему ты так злишься? — А почему ты никак не отвалишь? — Дин, — произносит Кастиэль, мягко и тихо, и кладет руку Дину на плечо, туда, на отпечаток, и может, это вытаскивает ад на поверхность, а может, Дин уже просто сыт по горло, но он бьет его. Дин бьет ангела. Инстинктивный животный ужас охватывает его за секунду до того, как кулак врезается в подбородок Кастиэля. Одно дело стрелять в существо, по его мнению являющееся демоном, совсем другое — знать, что это ангел, помнить распахнутые крылья и все равно бить. — Почему ты спас меня? — рычит Дин, едва выговаривая слова от бешеной ярости. — Почему меня? Почему не мою мать? Она верила в вас! Или отца? Он заслуживал спасения! Он не может взять себя в руки. Слова помимо воли срываются с губ, гнев кипит в крови. — Неужели ты не мог спасти их, чертов ублюдок! Неужели ты не мог спасти Сэмми! Кастиэль крепко сжимает его плечо, удерживая, когда колени Дина подгибаются. О боже, боже, это снова ад. Боль, и страх, и абсолютная, бесконечная беспомощность. Злоба и тьма. По щекам Дина текут горячие слезы, и он пытается вырваться из хватки Кастиэля, но не может. Что-то шепча, Кастиэль притягивает его к себе, и оконное стекло разлетается вдребезги. — Почему ты не спас мою мать? Он шепчет это практически в плечо Кастиэлю. Другую руку Кастиэль положил Дину на спину, его губы у виска Дина. Дин нерешительно делает последнюю попытку вырваться. — Шшш, — говорит Кастиэль и обнимает его крепче. Дин сдается, и его покидают все силы. В нем будто ничего не осталось. Кастиэль аккуратно опускает обоих на колени, по-прежнему крепко удерживая Дина, будто думая, что без этого он рассыплется на части. Может быть, он прав. Наконец Дин понимает, что утыкается лицом в плащ ангела, что его щеки влажные от слез, и, быть может, начинает ненавидеть Кастиэля чуточку меньше. — Ладно, — немного неловко говорит Дин и смущенно ежится, — ладно, отпусти меня. Я в порядке. Через миг Кастиэль подчиняется, по-прежнему не сводя с Дина пристального взгляда. Будто может заглянуть в его мысли. И лучше бы он не мог этого сделать. Чертовы ангелы. Дин вытирает лицо рукой и, пошатываясь, встает. Кастиэль следует за ним и, не касаясь, держится поблизости, чтобы подхватить, если он упадет. Дин смотрит на осколки стекла, в них красиво искрится солнечный свет. — Ты опять разбил гребаное окно, засранец, — уже без раздражения констатирует Дин. Кастиэль переводит взгляд на окно, потом снова на Дина. Он не знает, что нужно отвечать, поэтому не отвечает ничего. Дин вдыхает и пытается сосредоточиться. — Думаю, ребята, вы облажались, выбрав меня, — наконец говорит он. — Но… ты вытащил меня. И поэтому я у тебя в долгу. Кастиэль так долго молчит, что Дин думает: он не знает, что ответить и на это тоже. — Нет, — произносит Кастиэль. — Никакой ошибки не было. Ты именно тот, кого я должен был спасти. — Откуда тебе знать? — едва слышно шепчет Дин. Кастиэль улыбается, и его улыбка слишком красива для человеческого лица. — Твоя мама, Дин, она говорила тебе. Мы знаем о тебе. И я знаю. «Ангелы наблюдают за тобой», — он вспоминает голос Мэри, и остатки ненависти к Кастиэлю растворяются в благоговейном страхе. Конец