Моногомия

      Насколько больно понимать, что прокололся? Насколько тяжело осознавать, что действительно был не прав? Тяжело, а если ты само достояние Америки, то признать поражение в разы труднее. А если точнее, почти невозможно. В голове всё, кроме попыток признать свои ошибки и исправить их.       С того момента он плохо соображает: все эти мысли не давали покоя, не заполняя всю голову целиком. Раз за разом пытаясь все забыть, картина всплывала в памяти ярче. Это замкнутый круг, ловушка, в которую он по ошибке попал, и из которой вряд ли найдет выход.       Стив ходит из угла в угол, не находя себе места. Для него этого пристанища уже было не найти. Он чувствует себя полным идиотом. Идиотом, которому надо всё менять. Идиотом, который пытался прогнать всех и сделать вид, что ничего не произошло. Но понимающим, что так нельзя. — И долго ты так собираешь? — зайдя без приглашения, с порога спросила Романофф. — Ты же всё прекрасно понимаешь, Нат! — выдохнул Роджерс. — Меня всегда учили, что никому нельзя отвечать, когда зол, но я сорвался, я… — Стив прикрыл глаза, откинув голову. Мозги ещё плохо соображали, а слова путались между собой. Такого никогда не было, а на то, что про сейчас происходит, даже смотреть больно. — Все допускают ошибки! — она хладнокровно пожала плечами и приземлилась на диван. — Поверь, я знаю это лучше, чем кто-либо другой, но нужно находить в себе силы и исправлять эти ошибки. Не переживай, у тебя всё получиться. — Он не простит, — безнадежно вздыхая, Роджерс бьёт по боксерской груше, которая в этот же момент слетает с цепей. Он попытался в свой удар вложить все эмоции, но одного удара было слишком мало. — Если ты мне объяснишь, что произошло, то у меня получится помочь, — предложила Наташа и, взглянув на товарища, кивнула в приободрительном жесте. — Он узнал. Узнал всё. Что его родителей убил Баки, что я знал об этом, что не говорил, считая, что будет лучше. — стискивая зубы от неприятных ощущений, бормотал Стив. — Было бы всё хорошо, но он решил его убить. Я встал на защиту своего друга, потому что это мое прошлое, я не мог просто стоять и смотреть. Он тоже был моим товарищем, а я так быстро принял решение, чью сторону встать, что получается не считал его ни за кого. И это была она, точка невозврата, после этого он больше не смотрел в мою сторону.       Он опустил вдруг ставшую непосильно тяжелой для него голову вниз, тщетно пытаясь найти силы, чтобы дышать. Их не было, как и сил на продолжение вспоминать всё.       Наташа лишь сидела и слушала рассказ, не произнося ни слова, пытаясь в голове составить картину всего, что произошло. Чем точнее поймёшь проблему, тем лучше найти решение. — Я пожалел об этом в ту же секунду, но было поздно! — с каждым сказанным словом, с каждым пророненным звуком становилось только хуже. — Нужно было остановить обоих, не выбирая сторону, не говоря ничего лишнего.       Глаза полные горя и боли, как после потери кого-то близкого навсегда, поднялись и уставились на собеседницу. — Последнее, что он мне сказал, было: «Значит мы и друзьями никогда не были». Лучше бы тогда, например, ударил, убил или уничтожил. Сделал всё, что угодно, но не уничтожил моё состояние в прах. Он вздохнул, повесив обратно грушу, пытаясь на этот раз выбить всё из этого куска тряпки. С каждым ударом, с каждым прикосновением, он отпускал свои эмоции. — Послушай, всё вышло как-то странно, — попыталась смягчить ситуацию Нат, говорят медленно, пытаясь подобрать нужные слова и выражения. — Старк не был бы самим собой, если бы не упирался на своем, если бы не преувеличивал всё, встречающееся на его пути. — она усмехнулась сама себе и откинула голову. — Почему у тебя так темно? — Я не открываю шторы, — хмыкнул тот так, будто всё было очевидно. — Почему? — А зачем? Это бессмысленно. — Слушай, ещё скажи, что без него, для тебя света в жизни нет, — усмехнулась она, но через секунду сделала очень серьёзный вид, думая6 «А вдруг так и есть?». — Ты будто вторую половинку потерял, а не друга. — Нат, я просто хочу, чтобы между нами все наладилось, — бросил тот и сел куда-то на пол. — Тогда ты идёшь завтра на его закрытую пресс-конференцию, у меня как раз если один лишний билет, — с этими словами она полезла в карманы, доставая его. — Что? Нет, ни за что! — он закрывает глаза, но как только закроет, представляет долгожданную и очень манящую встречу, что себя не уважать, отказываясь от этой возможности. — Ты можешь убежать от обстоятельств и людей, но ты никогда не убежишь от своих мыслей и чувств, — с каменным выражением лица произнесла она, показывая, что не помощник, не спасательный круг, что все проблемы сможет решить лишь он сам.       Когда она стала такой? Почему с первого выстрела попадает прямо в цель? Вскрывает именно то, что нужно запечатать надёжнее. Продолжая рыться в своем подсознании, капитан добивал себя. — Иногда жизнь подсказывает нам, куда идти. Надо прислушиваться к этому.       С этими словами она положила пропуск на стол и ушла, оставив Роджерса наедине с мыслями. А Стив рассыпался на месте по крупинкам, крошкам, песчинкам.