Неидеальный идеал

Честно, Енджун совсем по-другому представлял себе пьяного Бомгю, поэтому расслабленность Тэхена напрягала. Он уже приготовился затыкать друга всеми способами, вытянул ноги под столом, чтобы пнуть, если что, держал руку на салфетке, готовый кинуть ее, и периодически прочищал горло, боясь, что именно сейчас Бомгю решит его спалить. Но тот лишь болтал об университетских проектах, дедлайнах и преподавателях, рассказывал о новой коллекции одежды и милых собачках, которых видел сегодня по дороге. С каждой стопкой его мысли становились все запутаннее, но это, похоже, замечал только Енджун: Субин с Тэхеном почти все время молчали и вставили лишь пару фраз в бесконечные монологи Бомгю. Их, похоже, не смущали студенты с дизайнерского факультета, создающие одежду для попугаев-рокеров, но что-то точно беспокоило. И если ситуация с Тэхеном была ясна – он волновался за своего парня, так как тот не желал прекращать пить, пока не закончатся все бутылки соджу в этой квартире и в ближайших магазинах – то Субин почему-то казался грустным, и это тут же хотелось исправить. Но для этого, похоже, нужно было знать причину, ведь улыбку Субина не вызывало даже клоунское поведение Бомгю. Только вот как понять, что именно его волнует? — Ой, у Енджуни-хена такое лицо, — захихикал Бомгю, заставляя Енджуна резко повернуть голову в его сторону. — Вы как влюблённая парочка. Как мы. Да, Тэхен-а? Ты же меня любишь? Он отвернулся, давая возможность вновь обратиться к Субину, который, кажется, стал ещё угрюмее. Значит, дело в парочках? Но что в этом такого? Субин был стопроцентно влюблён в него. Как и все. В университете, в магазине, на улице – везде к Енджуну подходили парни и девушки, желая познакомиться. Были случаи, когда на него засматривались и гетеро. Один такой даже хотел его поцеловать на вечеринке, пока девушка ушла «припудрить носик», но Енджун успел увернуться. Не может быть такого, чтоб он не привлекал Субина. На это нет никаких причин, и логики в этом тоже не было бы. Парни ведь не приобнимают других парней за талию просто так? Это точно не дружеский жест. Значит, дело в другом. — Ну посмотри! Какой влюблённый! Кажется, Бомгю забыл, что такое тактичность. И шёпот. — Спорю на сомаек, вы скоро начнёте встречаться. Вы двое, — он кивнул на Субина с Енджуном и мечтательно вздохнул, укладывая голову Тэхену на плечо. — Наши дети так быстро растут. — Вообще-то мы старше, — всё-таки сказал Енджун, нахмурившись. Он ненавидел, когда люди забывали о его возрасте и делали его младше. Если он хен, значит, хен, и нужно относиться уважительнее. — О, извини? Я думал, тебе всего неделя, — Бомгю надул губы и пожал плечами. Вот засранец, и всей этой историей ещё пользуется. Енджун не мог ничего возразить на это. — У хена немного другой психологический возраст. Енджун вздрогнул. Голос Субина звучал так низко и серьезно, что по спине пробежались мурашки. — Как, впрочем, и физический. По сути, его телу двадцать с лишним. По развитию. А сам он существует полторы недели. Поэтому... — Субин безразлично пожал плечами и прижался губами к краю стопки, выпивая только налитое соджу и совершенно не обращая внимание на вытянувшееся лицо Бомгю. Тот даже сел ровно и, кажется, смог сфокусировать взгляд на хене, но вот спрятать свои чувства – нет. Волнение было явно видно на его лице. Похоже, он наконец-то заметил странное поведение Субина, но всё-таки ничего не сказал. Лишь опустошил свою стопку следом, крепко сжимая руку Тэхена под столом. — Ты где-то это прочитал? — осторожно спросил Тэхен, обычным движением засовывая в рот кусочек мяса. Видимо, старался сделать вид, что его это практически не интересует. Или хотел мягко намекнуть Субину, что он мог ошибаться? Боже, хоть бы ему не пришло в голову сдать Енджуна с потрохами. — Да. Интернет ещё не запретили. — А может там написана полная херня? Глаза Бомгю округлились, а рука дернулась, но все же осталась на месте. Енджун же старался заткнуть Тэхена одним взглядом и открыл рот, поняв, что может просто перевести тему, но просто не успел. — В смысле? — недовольство Субина сменилось искренним удивлением. — В прямом. Может, это все кто-то придумал? Все эти приколы с идеальными парнями. Енджун вздрогнул от чужой руки на своей и испугался еще сильнее, когда понял, что она принадлежала Субину. Обычно он не позволял себе касаться Енджуна без разрешения, все время спрашивал, а если не сдерживался, то следующие пять минут сердечно извинялся, и не то чтобы Енджун был против прикосновений к своим руках и хотел, чтобы Субин постоянно закидывал его всякими «а можно то», «а можно это», нет, наоборот. Но сейчас тот даже не смотрел на него, лишь крепко сжимал ладонь и смотрел в сторону Тэхена, взъерошенный и, кажется, злой? Боже. — Ты сегодня без линз или без мозга, понять не могу? — Субин даже сощурился, напоминая уже не милого кролика, а того, который запросто мог бы откусить любому палец. — Ты видел Енджуна? Он, черт возьми, идеальный, идеальнейший, он... — Субин-и... — подал голос Енджун, чувствуя и смущение, и желание прекратить это все действие. Никто не должен ссориться, особенно из-за него и этой глупой ситуации. Надо было во всем признаться, желательно, в скором времени, если не сейчас. Но он банально боялся, что после этого перестанет быть идеальным для Субина, ведь все люди, обычные, без заданных параметров, имели свои недостатки, а у Енджуна их был целый чемодан и большая дорожная сумка. И на них Субин закрывал глаза лишь из-за надписи на коробке с порошками. «Создай идеального парня». — Да ладно, Субин, ты же знаешь, Тэхен считает идеальным меня, а мы с Енджуном совсем не похожи. Когда Енджун обратил внимание на Бомгю, тот уже сидел на коленях у Тэхена и прижимался щекой к его щеке. Казалось, это усмиряло его пыл, и Енджун ненароком подумал, что мог бы точно так же успокоить Субина. Но тот, вроде как, сам пришел в себя и даже улыбнулся. — Прости. И ты, Тэхен. Я просто... устал, да, — мягко сказал он. И все, казалось бы, должно было вернуться на круги своя, но руку Енджуна Субин не отпускал до самого конца их небольшого застолья. Было решено оставить Тэхена и Бомгю на ночевку. Во-первых, было достаточно поздно, и идти никуда не хотелось как душевно, так и физически. Во-вторых, Бомгю напился так, что его сложно было уговорить на поездку домой. В-третьих, он уже сопел на диване, и будить его было бессмысленно, разве что на пять минут, для того, чтобы постелить постель и кинуть пару подушек, прежде чем его щека соприкоснется с ними. Так что спальное место Енджуна было оккупировано двумя голубками, и он волновался, но точно не за его сохранность. Ему придется спать рядом с Субином. В одной кровати. Под одним одеялом, потому что кое-кто не приглашает к себе с ночевкой больше двух людей, и то двух встречающихся людей, и третье одеяло считалось для него лишним. Но теперь этот самый кто-то отчаянно краснел и старался отодвинуться на другой край кровати, чтобы не задеть своего соседа по постели. И все же, несмотря на желание коснуться Субина, Енджун считал это милым. Все в Субине было милым. — Тебе удобно? Я не слишком близко? Енджун улыбнулся уголками губ и покачал головой, решив не говорить о том, что между ними пятьдесят сантиметров, если не больше, а это было достаточно много, как для Енджуна, хотевшего, чтобы его крепко-крепко обняли. — Нет, все в порядке. Ты можешь даже лечь ближе. — А?... — щеки Субина порозовели, и Енджун хихикнул, вцепившись руками в свою футболку. Обычно от прикосновений к своему лицу Субин смущался еще сильнее, а это сейчас им не нужно. Мало ли, вдруг он сгорит от стеснения. — Зачем мне ложиться ближе? — Ты же не можешь спать без подушки, а она у меня. Давай. — Нет, я сплю без нее. Мне вообще не нравится спать на подушках. Это частично ложь, Енджун знал наверняка. За эти несколько дней совместного проживания он видел спящего Субина, даже заходил к нему специально ночью, когда вставал за водой, чтобы убедиться в том, что это все правда, и он правда живет в одной квартире со своим крашем, этой мягкой маленькой, но большой булочкой, во сне обнимающей подушку, и влюблялся еще сильнее. — Да ну, не ври, — Енджун надул губы, вытаскивая подушку из-под своей головы и кладя ее на Субина, который тут же спихнул ее с себя. — Ну! Ты же любишь ее обнимать, бери! На мгновение Субин замер, словно застанный врасплох кролик, с таким же удивлением на лице, но почти сразу же улыбнулся, мечтательно. Явно подумал о чем-то приятном. Енджун надеялся, о нем. — Вот вроде пакетиков с «любопытством» и «упрямством» не было, а я будто высыпал их полностью, когда создавал тебя. Точно о нем. Но лучше бы об объятиях с ним, а не о чертовых порошках. А вдруг Субин о чем-то догадывается? Енджун заглянул в его глаза, стараясь прочитать мысли, найти хотя бы намек на сомнение и подозрение, но тот перевернулся на спину, все так же сжимая подушку в руке. — А ты бы... ты бы убрал эти качества из меня? — немного по-детски спросил Енджун, продолжая смотреть на чужой профиль. — Чтобы я точно был идеальным. — Нет. Ты уже идеальный. — Это потому, что я должен быть идеальным? Потому что так написано на коробке? Прошло несколько секунд. Минута. Полторы. Енджун уже начинал видеть стрелки секундомера перед глазами, когда Субин ответил, все так же глядя в потолок: — Потому что ты мне нравишься. Вновь молчание, долгое, но не мучительное. Возможно, потому, что Енджун начал мысленно кричать у себя в голове, еле сдерживая кипящую радость. Ему не раз признавались в чувствах, он слышал тысячи «я тебя люблю» и просто-напросто их забывал, ведь ни одно не было так важно, как слова Субина. И пусть это всего лишь простое «нравишься», без громкого «люблю», пусть его глаза и не были обращены на Енджуна, это многого стоило. — Ладно, ложимся спать, — Субин положил подушку рядом с запаниковавшим Енджуном и уже было собирался повернуться к нему спиной, но раздался голос: — Обними меня? Енджун не с самого начала понял, что этот голос принадлежал ему, но взгляд Субина теперь был обращен к нему, да и никого, кроме их двоих, в комнате не было. — Обнять? — Да. Как подушку, — немного неуверенно ответил Енджун, ненадолго отводя глаза: тихий смех Субина и смущал его, и дарил надежду вместе с теплом. — Хорошо. Обниму. Субину было немного неловко, и Енджун это прекрасно чувствовал, поэтому сразу отвернулся от него и вздрогнул, почувствовав ладонь на своей талии, медленно спускающуюся к животу, но потом подвинулся назад, чтобы прижаться спиной к груди парня, и выдохнул. Наконец-то он оказался на месте этой чертовой подушки.