этот город не мой

Просыпаюсь. Мягко, но тело так болит. Мелено начинает работать мозг. Последний день в школе, прощальные избиение, путь домой, падение, человек, его звонок и ещё кто-то. Потом обморок. Так почему же я лежу на мягкой пастели и накрыта одеялом? Я не дома, меня бы никто не стал тащить и мой матрас никогда не был таким мягким, а одеяло таким тёплым. Надо разлепить глаза. Нет ослепляющего солнца, точно не моя комната, она выходит на восток и там нет штор. Осматриваюсь. Рядом с кроватью стоят два одинаковых кресла. На них сидят такие же одинаковые близнецы. Один из них меня вчера нашёл, не избил и решил забрать домой, чтобы мучать без свидетелей. Тот, что правее, просыпается. Будит второго. Надо притвориться спящей. Они тихонько переговариваются, но благодаря отлично развитому слуху я слышу каждое слово. Что-то о отбитых рёбрах и сильных гематомах, о том, как они болят и какие последствия будут иметь. Ну, меня этот разговор не касается, другие люди, тем более не знакомые, не будут обо мне беспокоиться. В какой-то момент они оказались рядом со мной. Я уже не стала притворятся спящей. Только вжалась в стенку и притянула ноги к груди. Больно, но так до меня будет сложней добраться. Знаем, проходили. Когда я скривилась от боли, они начали подходить ближе, и я прижалась к стенке за моей спиной. Братья остановились и переглянулись. На их лица было перемешано удивление и испуг. Один из них заговорил: «Эй, мы не хотим причинить тебе вред, как подметил мой братец-врач, у тебя немного вывихнута нога, но ты не волнуйся, он всё быстренько вылечит»-сказал он, кивая на сердитого брата. Тут он саркастично заговорил: «Дорогая моя, если ты сейчас же не выпрямишь ноги и не расслабишься, то я тебя заебусь лечить, так что, милая моя, распрями ножки дай мне тебе помочь.» Увидя моё ещё больше испуганное лицо, первый начал толкать в локоть грубияна и осторожно произнёс: «Он имеет в виду, что мы хотим тебе помочь, а этот вечно волнующийся за всех, но не умеющий это показывать кретин, поступил на медика и может залечить твои раны, но боиться как бы ты их сейчас не ухудшила, поэтому, принцесса, давай не будем заставлять эту буку волноваться о тебе ещё больше. Он и так всю ночь не спал, смотрел, как бы тебе хуже не стало» «Да куда там хуже, у неё и так состояние отвратительное-ворчливо проговорил парень, пока я распрямляла ноги: а теперь я расскажу, что за херня с тобой, а ты нам расскажешь из-за чего эта самая херня произошла. Окей? -недожавшись моего ответа он продолжил: ты согласна, прекрасно, первый вопрос: почему у тебя на теле целая туча синяков и кровоточащих ранок?» Я решила, что, если расскажу хуже уже не будет, поэтому рассказала им всё. И о том, как меня избили сегодня и о более ранних побоях, о родителях, о своих мыслях на их счёт. В процессе моего рассказа у них на лицах сменялись то злость, то непонимание, то удивление. Пока саркастичный, как я его прозвала про себя, ушёл за успокоительными для себя и бинтами и мазями для меня, добренький поведал перечень всех тех болячек, что скопились у меня за эти годы и добавились сейчас. С кухни послышался недовольный и немного сквозящий отчаянием крик о том, что это только то, что смог определить только, что выпустившийся из школы парень. «Ты не волнуйся, это он не на тебя кричит и злиться, а скорее на твоих обидчиков и себя, мне кажется он боиться, что не заметит что-то серьёзное и это только ухудшиться» — это было рассказано шёпотом и так доверительно, как будто мне доверяют самую сокровенную тайну. Хотя может это и было так. Уже пришёл, как мне кажется, с кухни другой близнец и с моего разрешения, с тихим ворчанием откинул одеяло с моего тела и, приказав не двигаться начал обрабатывать раны на ногах, не переставая плеваться сарказмом. Быстренько осмотрев своё тело, я не увидела полностью здорового места, вся кожа была в синяках и кровоподтёках, кое-где были видны ещё не обработанные засохшие раны. «Теперь моя очередь задавать вопросы. Вы может удивитесь, но их многовато-саркастично проговорила я-так вот давайте пока я задам самые интересующее меня. Первое, кто вы такие. Второе, где мы. Третье, сколько я была в отключке. И наконец четвёртое, что я здесь делаю. Добрячок начал: «Я Миша, а это Лёша, нам по 18 лет, в этом году мы окончили школу, и когда Лёша тебя нашёл, он вообще с выпускного сбежал, а я был ещё там. Мы в нашей с Лёшей квартире, её нам подарили на восемнадцатилетие родители пару месяцев назад, она находиться недалеко от того места, где мы тебя нашли. В отключке ты пробыла всю ночь и пол утра, хотя вроде ты периодически просыпалась или тебе бросало в жар и холод. Тебя мы принесли сюда после того, как ты отключилась и Лёша проверил тебя на предмет опасных для жизни ранений.» “Их не было, но лучше бы надо вызвать скорую- обеспокоено произнёс Лёша- я действительно боюсь, что это будут осложнения” После этих слов, я задумалась. Они первые, кто обо мне беспокоиться. Но они меня даже не знают. Я же ужасный человек. Если они хоть чуть-чуть узнают меня, то точно разочаруются. Что же делать. Так спокойно. Не из такого выбиралась. Лучше уйти сейчас, чем они отвергнут меня сами. “Мне пора, наверно меня ждут-осторожно сказала я, вставая с кровати.” Когда я подняла голову на их лица, поняла, что было плохое предположение, что они могут дать мне тихонько исчезнуть.