Бл&дский слив

      Одним прекрасным днем, когда солнце ещё только-только выходило за горизонт и будило потихоньку взбалмошный город, мужчина по прозвищу своего лучшего друга «Сухарь» сладко спал в своей кровати, досыпая все растраченные часы за эту неделю. Спал так сладко и так удобно, что не мог даже услышать противную трель своего мобильника, пока на той стороне его специально пытались разбудить. Ким Намджун, лучший друг этого сони по прозвищу «Умник-разумник» был как всегда упрям и очень терпелив. Годы тренировок, так сказать. И не зря. Парень перевернулся на бок и недовольно поморщился, громко, но хрипло выругавшись отборным любимым матом. А затем потянулся к смартфону, уже желая накричать на друга. Но тот был первее, чуть не сделав Юна глухим. — Блять, Юнги, какого хрена ты не отвечаешь на мои звонки? — орёт в трубку Намджун, заставляя ленивого Мина недовольно поморщится, что недавно так прекрасно проводил время со своей кроватью. — Чё тебе? Я разве обязан делать это в свой законный выходной? — фыркает парень, желая поскорее закончить разговор и продолжать спать. — Лааадно… — растягивает слоги Ким, по-садистки ухмыляясь, — но это касается твоего сладкого-неприступного-зайчика-Хосока.       Мин буквально чувствует кожей, как лыбился Намджун, пока окончательно не понимает всю суть его слов. Тут же весь взъерошивается, вскакивает с постели, игнорируя мушки перед глазами, а после бродит по комнате туда-сюда. — А вот это давай по-подробней, — холодный тон голоса друга, Намджуна не удивляет, ведь всё, что касалось его любви, всегда сносило его терпение с первых секунд. — Кто-то слил его голые фотки, — быстро тараторит на одном дыхании, без какого-либо предупреждения или же примирительных слов, которые обычно должны говорить «нормальные» друзья в такие моменты. — Чего, блять? Ты ничего там не попутал?! — Юнги смеяться хочется на такое заявление, потому что какого хуя тут происходит?       Его малыш Хосок-и — нежный, милый пирожочек в мягоньких разноцветных футболках с милейшими принтами и широких джинсах никогда голого участка кожи никому лишний раз не покажет. А тут такое… — Думаешь пиздеть тебе буду? — продолжает издеваться младший, зля только сильнее. — Сука, ты будешь нормально говорить, а не ходить вокруг да около? — рычит Мин, злостно смотря себе под ноги. Тут весь сон уже как рукой сняло. — Во-первых, я твой единственный друг, прекрасный Ким Намджун. А во-вторых, зайди в телегу нашего универа, всё сразу поймёшь. Я даже их сохранил на случай, если тут же удалят с поста. Но он все ещё висит и лайков на нем только прибавляется, так что хватит тупить и… — Юнги обрывает вызов, не удосужившись до конца услышать его слова и сразу залезает в телеграмм.       Собственные руки почему-то не слушаются, когда он начинает искать тот самый чат, а затем тыкает на нужную строку и тут же видит это… Красным шрифтом пост озаглавлен с несколькими восклицательными знаками, а текст был таким кричащим, что не зайти и не обратить на него внимание явно бы просто не получилось. «ВНИМАНИЕ: Слив знаменитого отличника-ботаника Чон Хосока!!!» Смотреть ВСЕМ срочно!!!       И Юнги открывает первую фотографию, чтобы действительно рассмотреть все вдоль и поперек. И долго, мучительно долго всматривается в нечто… Нечто невероятное и невозможное. Дрожащие пальцы еле как удерживают телефон в руках, а глаза судорожно бегают по картинке. Хосок, действительно, его мальчик сидит напротив зеркала без какой-либо одежды на теле. Лишь ободок с ушками и чокером с крупным бубенчиком украшают его образ. Хотя как это можно назвать просто образом? Это до невозможности сексапильно и соблазнительно.       Темноволосый, сильно выгибаясь в спине, словно податливо и бесстыдно прося взять его прямо там, уверенно смотрит на камеру, на своё отражение в зеркале. Усмехается, чуть высовывает кончик языка наружу и мягко, но непринуждённо прикрывает своё достоинство ладошкой, что одновременно радует и угнетает Юнги. Его нежная на взгляд кожа с теплым медовым оттенком так и просит прикоснуться, а эти красные, как наливные яблоки, щёчки… Мммм. И Мин, сглатывая, продолжает своё маленькое расследование. Комната на фотографии кажется парню уютной, хоть и на небольшом клочке картинки там мало что видно. Кусочек двухспальной кровати, белоснежный комод позади, множественные фото на стене без возможности рассмотреть их поближе и большое зеркало в полный рост.       Юнги глухо сглатывает вязкую слюну и продолжает гипнотизировать фотографии дальше, перелистывая следующее изображение. И чуть не стонет в голос, видя, как парень, уже позируя со спины на кровати, открывает вид на свои очаровательно круглые ягодицы с выпирающим из «того самого места» хвостом. Но больше всего его ошеломляет не само понимание этих снимков и того, кто именно изображён на них, а именно то, что вторая картинка была уже сфотографирована кем-то. Именно кем-то, кого уже Юнги успел сжечь заживо, потом воскресить и вновь похоронить заживо! То, как сильно это простое осознание выводит Мина на жгучую яростную ревность, не сравнить сейчас абсолютно ни с чем.       Кому? Кому, блять, предназначены были эти фотографии, этот шедевр? Тому ублюдку, что сам лично лицезрел это, когда фотографировал? Он что, блять, мир в прошлой жизни спас?! Как он только посмел слить их! Тогда как Хосок доверял этому человеку? И возможно даже ощущал намного большее, чем просто доверие… И понятно, что это само собой разумеющееся, только вот Юнги не хочет это принимать до последнего. Потому что осознание этого приносит ему боль и злобу. И сейчас он в состоянии только снести этому уроду харю, разбить нос и отправить на свалку. Такой мусор, как он просто не должен был рождаться!       И самое смешное, что сейчас Юнги, несмотря на всю ту ярость, что буквально переполняет его, хочет поквитаться с этим незнакомцем лично намного меньше, чем встретиться с Хосоком и выяснить все лично. Возможно, даже утешить и сделать для него всё, что его душе только угодно будет, лишь бы он не грустил и не плакал из-за этой ситуации. И вновь, рассматривая эти фото, Мин не может не наслаждаться ими, всё равно ощущая возбуждение от просмотра и чувствуя при этом себя ещё большим уёбищем.       Член в штанах Юна болезненно дергается, но он не обращает на это внимания. Сейчас ему на это абсолютно плевать. Тот, кто посмел опорочить честь его возлюбленного, получит по всем своим заслугам и даже больше. Юнги сейчас в бешенстве настолько, что не может думать здраво, набирая Джуна. Тот отвечает быстро, сразу зная, что сейчас Юнги будет жутко раздражён. Но Намджун уже привык и готов помочь ему усмирить этот пыл настолько, насколько это вообще будет возможно сейчас. — Я убью этого ублюдка! Намджун, найди мне его! Найди и я сотру в порошок его наглую рожу, сука! И удали, блять, их из своей галереи! — рычит парень, дергая себя за волосы и одновременно злясь на свою эрекцию, что так не вовремя отреагировала на пикантные фото Хосока. — Друг, утихомирься пока, сначала нам стоит разобраться с этим постом, — спокойно отвечает Ким, — а ещё, я для тебя старался, но ты не боись, на твоего сладенького я не дрочил, но фото вышли секси… — Намджун! — злобно кричит в трубку Юн, ощущая ревность на шутку друга. — Да понял я! Ты пока явно не можешь думать здраво, я сам решу вопрос с постом, а ты угомонись. Тебе стоит сначала подумать, что делать дальше. Ну и…наверное, подрочить, раз так подвернулось… — Нам слабо смеётся, но слышит на том конце трубки какой-то грохот и замолкает. Опа, начала, кажется, уже страдать мебель в квартире, а это значит начало катастрофы. — Джун, я, блять, не посмотрю на то, что ты мой друг и прихлопну тебя после того ублюдка! Ёбаный в рот! — Мин отключается и грузно садится на кровать, хватаясь за голову и сильно сжимая свои волосы.       Но он чертовски прав… Как и всегда. Несмотря на всю абсурдность ситуации, Юнги возбужден и это не даёт ему покоя. Он всё же делает это. И то, каким сильным и быстрым был этот оргазм, нисколько не успокаивает его взрыв в голове. Он обещает себе, что, несмотря ни на что, будет защищать Хосока от того, кто его предал и даже если потребуется, от всего универа.

***

      Шестью часами ранее       Чимин, поправляя съехавший набок красный берет, чуть посвистывая и радостно перекатываясь с пятки на носок, стучит три раза в дверь квартиры своего лучшего друга. Вскоре слышатся тихие шаги, и дверь ему открывает такой же улыбчивый и радостный друг. — Ну наконец-то! — радостно вскрикивает Хосок, пропуская любимого гостя к себе. Пока Пак передает ему свой набитый всякими разными банками пива и снеками рюкзак и разувается. — Пробки сумасшедшие, я чуть прям в автобусе банку не открыл! — чуть надувая губы, отвечает Пак. — Ха-ха-ха, — смеётся Чон, а затем они вместе проходят в гостиную, где уже готов выбранный заранее обоими фильм, поставлены стаканы под пиво и тарелки для еды. — Я серьёзно! А ещё ко мне тёрся какой-то старый урод, я наступил ему на ногу и ткнул локтём в рёбра! — всё не унимался Пак. — Хорошо, что я люблю носить исключительно обувь на каблуке, чтобы этим тварям было только больнее! — Ух, какой ты злорадный, каждый должен бояться твоих трёхсантиметровых каблучков! — передразнивает Чон, за что получает шлепок по руке. — А вообще, молодец, нечего этим извращенцем наглеть, надеюсь его ребро и пальцы на ногах останутся сломанными после тебя!       Чимин горделиво приподнимает подбородок вверх, а Хосок старается снова не засмеяться, подыгрывая этой сцене. Вскоре ребята отвлекаются на новый комедийный фильм, потягивая одновременно напитки и закуски. После просмотра фильма, начинаются незапланированные пляски и песни под популярные любимые группы, потому что ребята не могут буквально оставаться спокойными в опьянённом состоянии. К тому же это делать всегда веселее не на трезвый рассудок. Затем они выдыхаются, но не прекращают поглощать свои напитки, и это только больше их раззадоривает. — Хосок! — пьяно зовёт Чимин друга, бесформенной лужей, лежа на диване кверху пузом, уставший от дёрганей и пения. — Да, Чимин-и! — щебечет Чон, лежа в позе звезды на ковре пола. — Я что-то не слышал сегодня ни капли от тебя о твоём Юнги… — хитро начинает, прищурив глаза. Он-то знает как любит поболтать о нём Хосок. — Эй, он не мой! И вообще, что говорить-то?! — вдруг резко взрывается парень, подскакивая с пола и усаживаясь ближе к Паку. — Он перестал за мной бегать, перестал пытаться со мной заговорить, словно я ему никогда и не был нужен! Просто смешно! Я вчера весь день держал лицо в универе, думал он подойдёт и я как обычно пошлю его, но нет! Ни разу не подошёл, представляешь?!       Хосок эмоционально жестикулирует руками, пока проживает вчерашний день снова и снова, и лишь разозлённо фыркает. Ну ведь это не он начинал подкатывать и не он старался при каждом удобном случае заболтать и что-нибудь узнать о нём. Так почему хреново чувствует себя именно Чон? Зачем тогда были все эти подкаты, комплименты и небольшие подарочки? Эти хитрющие глаза, смотрящие всегда на него как-то по особенному и…эта его горячая ухмылка… Чёрт…       Хосок ощущает, что начинает уплывать далеко-далеко в свои мысли, и быстро отдергивает себя от них. Нет. Он не должен чувствовать всё это. Юнги ведь тот ещё подхалим, только специально пытавший затащить в постель! Да, Чон Хосок, ты должен быть выше этого парня. Лучше! Даже не смотря на то, что он выглядит как чертов айдол с обложки модного популярного журнала с белоснежной кожей, чуть шепелявым низким мурчащим голосом и ну просто обворожительной широкой улыбкой… Аааа, Хосок, приди в себя!       Парень резко шлёпает себя по щекам, делая их молниеносно красными. Действительно приходит в себя и даже немного трезвеет. Чимин, замечая внутреннюю борьбу друга внутри себя, тихо хмыкает, и ему в голову приходит, как он думает, ну просто гениальнейшая мысль. Он тут же подрывается на диване и хватает Чона за руки, обращая на него своё внимание. — Я знаю как решить эту проблему. Хочешь окончательно понять что у него в голове кроме подкатов? Тогда выведи его на ревность! Ревность — двигатель прогресса! Я тебе это гарантирую! — радостно лепечет пьяный Чимин. — Чего? — непонятливо спрашивает парень, поднимая одну бровь вверх. — Ну чего-чего! Я говорю тебе, чтобы ты брал дело в свои руки и действовал, нам нужно придумать план, чтобы твой ненаглядный Юнги, наконец, сорвал с тебя эту чёртову маску неприступности и как следует отрах… — Хосок резко затыкает ладонью рот Чимина и густо краснеет. — Чимин! — недовольно цокает Чон. — Этот план пустая трата времени, к тому же я не буду специально подкатывать к какому-то парню из-за этой глупой проверки… — его переполняет неизвестная тревога от представления того, что этим кто-то будет не Юнги… И эта идея его больше пугает, чем интересует. Никогда и ни за что! — Кто тебе сказал, что ты будешь с кем-то флиртовать?! — Пак довольно лыбится, когда понимает, что начинает уже больше влезать в настоящие чувства Хосока, как бы он ни скрывал это даже от самого себя в глубине души. — Тогда как? — тут искорки в глазах Хосока мимолётно пробегают и Пак замечает их, довольно ликуя в душе. — Хорошо… — теперь уже глаза загораются у Чимина. — Сначала мы поступим так…

***

      Хосок заходит в самое неловкое и самое, наверное, для него абсурдное место. Пока как Чимин шагает уверенно, но слегка шатаясь и кланяясь, здоровается с продавцом. Чон смущенно рассматривает всё то, что находится на полках магазина и сглатывает ком в горле. Он уже хочет потянуть Пака за руку и увести отсюда подальше, как младший радостно вскрикивает и находит то, что ему так сильно было нужно. Ну, не ему, конечно, но всё же… Набор кошачьих ушек, чокера с бубенчиком и хвостика-пробку. Идеально. Чимин радостно посмеивается и показывает пальцем на него. Пока Хосок рассматривает это и бледнеет ещё больше. Буквально с каждой секундой. Продавец молча берет набор со склада и абсолютно безэмоционально пробивает его, оглашая сумму. — Ну че ты как монашка себя ведёшь! — весело фыркает Пак, протягивая продавцу свою банковскую карту.       Ребята вежливо прощаются с ним и идут на выход, в то время как на улице уже давно темно, и только большие уличные фонари и вывески с различных магазинов освещают им путь обратно. Только после покупки Хосок начинает ощущать замешательство и уже хочет попросить Чимина вернуть все обратно, как Пак опережает его. С лёгкой улыбкой и стопроцентной уверенностью в глазах смотрит и вышибает в Чоне всю оставшуюся неуверенность. И как только у него это получается всегда? — Я тебя уверяю, Юнги будет в восторге… — мягко говорит, чуть прикусывая губу. — Ну это после, скорее всего вначале он будет очень и очень зол… — А если нет…если ему будет просто плевать? — Хосок опускает голову, смотря под ноги и начинает хмуриться. — Нет. Поверь мне, такое ему не удастся проигнорировать! — эти слова окончательно подбадривают Хосока.       Они заходят домой, и Чимин начинает с порога рассказывать ему оставшийся план. Но пока только до момента с фотографиями. Потому как следующая его идея Чону может ой как не понравиться. Но это он решит чуть позже. Чимин услужливо наливает своему дорогому другу ещё пива, и ребята снова начинают весело проводить время. Хосок даже забывает об этой глупой затее и уходит в отрыв, снова отплясывая под любимые треки. Чимин радостно поддерживает друга, тоже не уступая в бешеных и причудливых танцах. Но всё равно до конца держит в голове, по своему скромному мнению, филигранный план.       Когда же время доходит до точки невозврата и Чимин просекает именно «то самое время» он всучивает ему интересный наборчик и отправляет его заниматься этим уединённо. Алкоголь своё дело сделал. Поэтому Хосок с радостью забирает его и идёт в комнату. Заранее Чимин в своей прекрасной красочной форме проинформировал ему о фотографиях, которые он должен сделать. А Чон, вроде как на фоне столькой выпивки, уже и не сопротивляется. Он теперь даже больше «за» чем был в прошлом «против». Ведь когда речь идёт об Юнги, Хосоку становится вообще тяжело думать. Особенно, когда он отпускает себя от бесконечных раздумьях, контроля и рассуждений что и кто о нём подумает.       Запирая дверь спальни, парень присаживается на кровать и медленно открывает чемоданчик с секс-набором. Тот всё также вульгарен, но и в месте с тем только сильнее завлекает к себе. — «Это интересный опыт в любом случае», — думает Хосок и без задней мысли раздевается.       С чокером и ушами он справляется быстро и просто, а вот с пробкой-хвостом немного возится. Но большое количество его любимой горячей смазки и затуманенный рассудок делают свое дело. Вскоре Чон, мелко дрожа напротив зеркала, с абсолютно непристойным видом и раскрасневшимися от алкоголя щеками, пытается позировать. Но дрожащие руки и неудобные, а где-то не совсем неподходящие для плана позы быстро выводят Чона из себя. После больше десятка фотографий он раздраженно откидывает смартфон на кровать и зовет Чимина.       За столько лет, сколько они с Паком знакомы и дружат, парни видели друга друга в самых разных моментах и видах, так что стеснение было уже чем-то вроде оскорбления между ними. Когда его друг заходит в комнату и видит, что Хосок сидит на кровати и удручённый смотрит на него с молчаливой просьбой помочь, лишь также понятливо кивает и берет его смартфон в руки.       Тут уже благодаря обширной фантазии Пака и его вовлеченности в эту мини-фотосессию, у них получаются прекрасные фотографии. Под конец Хосоку даже не хотелось прекращать, настолько сильно ему понравилось позировать. Но самое главное — делать это так, чтобы было видно только то, что нужно, а не абсолютно всё. Затем, лежа уже в постели, переодевшиеся в пижамы парни без устали рассматривали почти сотню фотографий, выбирая самые лучшие. Занятие не из лёгких, но все равно увлекательное.       Больше половины фото были смазаны Чимином либо же самим позирующим Хосоком, но всё же парочка картинок были весьма себе очень даже удачливы. Это подметил даже сам Чон, неверяще рассматривая себя. До сегодняшнего дня он бы ни за что не подумал, что умеет так страстно и так горячо смотреть на камеру или так изящно выгибаться спиной и оттопыривать зад… Да он прям порно-звезда! — О, боже мой! Ты такой секси, Хосок! — пищит радостно Чимин, только подтверждая мысли о себе Хосока. — Юнги будет долго дрочить на это! — Да! — отвечает парень, чуть посмеиваясь. — Не думал, что мне это так пойдёт…       Вскоре Чимин начинает контр-наступление и ещё больше шокирует Чона, предлагая сделать вид, что эти фотографии слил некто, кому были отправлены эти фотографии. Пока острота ощущений ещё не до конца выветрилась в Чоне, как и алкоголь. Он был не особо шокирован и быстро влился в это, ощущая яркий адреналин и веселье с этого. Они создали анонимный пост и выложили в университетскую группу, после чего ещё долго смеялись и обсуждали весь план в целом. — Я так хочу увидеть лицо твоего Юнги на эти фотографии, на всё это в целом, но как же жаль, что я учусь в другом универе! — досадно вздыхает Пак. — Я потом тебе во всех красках расскажу об этом, ты же знаешь — приобнимает его Чон, ощущая сонливость. — Ладно, но только со всеми подробностями от А до Я! — грозно шепчет Чимин, обнимая друга в ответ и прикрывая глаза.

***

      Понедельник — день тяжелый. Особенно после пьянки и чертовски мизерного количества сна. Хосок слабо и очень медленно открывает свои глаза и раздражённо вздыхает. Он опять попался на удочку Чимина и выпил слишком много пива… Вот Чимин хитрожоп. Потягиваясь, лёжа в кровати, он смотрит на вторую половину кровати и видит, как сладко и с широко открытым ртом спит Пак, пуская слюни на подушку.       Тихо хихикая, Чон лезет в свой мобильник и нажимает на камеру, желая запечатлеть этот момент с другом, чтобы потом в инсте поздравить его с днюхой вместе с этой фотографией! Он так обожает это делать, что Чимин уже свыкся, хотя поначалу очень обижался на друга. Ну что поделать, если он так сильно любит эти ничем не скрытые фотографии, когда Пак не позирует или не делает своё лицо «непохожим на себя». Хосок не любит это. Ему больше по душе живые фото, которые он чаще всего делает исподтишка.       Сделав парочку снимков, Хосок заходит в галерею, зная, что вчера он сто процентов делал ещё какие-нибудь фотки, но то, что он увидел дальше, просто выбило из него весь воздух. Просматривая свои, наверное, бесконечные обнажённые картинки, Хосок чувствовал, как краснело и бледнело его лицо одновременно. Воспоминание прошлой забавы сбивает Чона с ног, и парень откидывает телефон от себя подальше. Он цепляется за плечи Чимина и безостановочно начинает тормошить его, с каждой секундой чувствуя, как резко и моментально его начинает затапливать страх и стыд. Что они наделали?!       Чимин морщится от громкого голоса друга и пытается слабо отпихиваться от него, но Чон ещё сильнее начинает дёргать его, заставляя, наконец, открыть свои глаза. Чимин несколько раз промаргивается, а видя бледное лицо и намокающие глаза Хосока, хмуриться спросонья, не до конца понимая происходящее. — Чимин, что мы натворили? Теперь все будут считать меня озабоченной шлюхой! Я опозорен на весь универ! Боже мой! Что мне теперь делать?! — Хосок судорожно кричит на Чимина, не зная что делать в данный момент, пока Пак сам всё вспоминает и осознаёт происходящее. — Блять… Так… Погоди… — Чимин берет свой мобильник и открывает беседу универа, чтобы точно удостовериться в этой ситуации.       Парни с замиранием сердца начинают просматривать беседу, но понимают, что того поста больше нет. Это несказанно радует ребят, но в то же время вводит в замешательство. Возможно, администратор группы удалил это в целях защиты от бана. Только вот раньше туда постили и не такое… Тогда может быть это… — Что теперь делать? Как узнать что пост был выложен? Это же нам не приснилось, да, Чим? — Хосок хватаясь за волосы, пугливо зажмуривает глаза и шумно выдыхает. — Он был… — уверенно отвечает, — пост был удалён кем-то намеренно. — Пак залезает к себе в галерею, вспомнив о том, что делал скрин после того, как пост автоматически появился в беседе и показывает это Чону, что только больше впадает в отчаяние. — И я даже догадываюсь кем. Это он, Хосок.       Его слабая улыбка больше не придаёт Хосоку той уверенности, что была вчера. Если честно, он хочет просто исчезнуть сейчас, чтобы никто и никогда больше его не видел. И самое ужасное в этой ситуации не то, что они решились на такой глупый план по выведению Юнги на ревность. А то, что ему через два часа нужно быть в университете и сидеть на парах, как ни в чем не бывало! Как ему теперь учиться? — Это мог быть не он, у нас нет доказательств… — отвечает, всё ещё чувствуя свою ущемлённость из-за всего этого. — Хосок, послушай меня сейчас! — Пак хватает его за щеки и поворачивает к себе, заставляя его смотреть в свои глаза. — Я как никогда сейчас уверен в том, что Юнги поймает тебя сегодня в коридоре, затащит куда-нибудь и будет страстно «защищать тебя»! — Чимин, сейчас не время для шуток! — Чон с отчаянием смотрит на него и убирает с себя его руки. — Я серьёзно! — обидчиво дует губы Пак. — Просто проверь сегодня в универе и если тебе будет спокойнее я схожу с тобой, пропущу свой… — Чимин-и, спасибо!

***

      Хосок с чумной после выпитого алкоголя головой идёт на автобусную остановку с щебечущим что-то ему на ухо счастливым Чимином, которого, как оказывается, вообще не берёт никакое пиво. Колдун ебучий! Ведь не объяснишь то, с каким жизнерадостным настроением скачет он рядом с еле передвигающим ноги Чоном. Просто с ума сойти! И этого человека он знает от корки до корки практически всю свою осознанную жизнь?! Теперь слабо верится. — Чимин, хватит кричать, пожалуйста! — Чон грузно усаживается на место около окна и опирает голову на руку, прислоняя локоть к окну. — Я тебя всю дорогу подбадриваю, пытаюсь развеселить, а ты так ко мне относишься! — снова дуется Пак, на что он не хочет уже обращать внимание. — У меня похмелье, недосып и стресс, тебя я как вижу ничего не берёт, да? — с ухмылкой отвечает он. — Как видишь, — довольно лыбится. — А вообще, я очень рад за тебя, ведь у тебя наконец-то появится любовник, только представь что вы с ним только вытворять будете скоро, хо-хо, — играет бровями друг, на что Хосок закатывает глаза. — Ещё ничего не решилось… — качает головой — к тому же…тебе бы лучше о себе подумать, на примете никого нет? — Не-а, я хочу встречаться только с тем, кто будет для меня сто из десяти! — Ууу, тогда ты будешь одинок всю свою жизнь! — Чон начинает слабо посмеиваться и Чимин, видя как поменялось хоть на немного настроение друга, тоже слегка улыбается. — Найду, я ведь тоже сто из десяти! — горделиво поднимает подбородок парень и Хосок начинает уже громче хохотать.       Вываливаясь из переполненного транспортного средства, ребята начинают о чем-то увлечённо болтать, пока не доходят до дверей университета. Хосок замечает на себе уже сейчас парочку косых взглядов, но решает не обращать на это внимание. Да и Чимин рядом, и это придаёт ему больше спокойствия и храбрости. Прошлого не вернёшь, а раз такое случилось, действительно, почему бы не проверить Юнги и не удостовериться в его истинных намерениях?       Заходя в шумный коридор, парни идут до шкафчика Хосока. Чон ощущает липкое чувство стыда и страха из-за такого большого количества людей, когда в обычный день никогда не замечает этого, и старается не смотреть по сторонам. Лучше игнорировать, просто делать свои дела и… — Эй, Хосок! — Пак касается плеча друга, из-за чего он резко дёргается и немного пугается его реакции. — Да? — блин, почему он так испугался? Его же не убивать собираются! — Никто практически не смотрит на тебя, к тому же забей хуй на все эти косые взгляды. На тех фотках ты самый сладкий секси-пирожок, они все завидуют тому, какие булочки ты скрываешь под одеждой! — Чимин приобнимает его за плечи и Хосок немного успокаивается. — Ты прав, пошли, у меня занятие на третьем этаже…       Чимин кивает ему и вместе они идут по лестнице, так как все лифты были чертовски сильно забиты толпами людей. Да и не хотелось сейчас пересекаться с ними, даже если теперь он уже не так сильно волнуется.       Поднимаясь с каждым разом всё выше и выше, дыхание Хосока немного сбивается, но вместе с тем противное похмелье отступает. Видимо, больше движения помогает лучше всяких лекарств. Чимин тихо следует рядом, и когда они выходят в коридор, прямо напротив лестничного проёма, перед ними стоят двое парней, что до этого о чем-то тихо болтали, пока один из них не увидел того, кто ему так сильно был нужен.       Хосок не успел даже толком ничего понять, как его хватают за руку и ведут куда-глаза глядят. Чимин тоже не успевает как-либо правильно среагировать и лишь когда Чон осознает, кто тащит его прочь, оборачивается к другу и утвердительно кивает головой. Их мысленный диалог прекращается, и Чимин немного выдыхает, до этого чувствуя страх за Хосока. И ещё гордость за себя. Ведь кто всё-таки был прав в том, что Юнги будет очень зол и ревнив?! Ну что ж, Чимин ждет все подробности сегодня же!

***

      Ощущая слабую ноющую боль в запястье, что сильно сжимает пальцами Юнги, Чон слышит бешеное сердцебиение в своей груди от волнения и неизвестности, тогда как Юн явно знает куда идёт. Он заводит его в небольшой, но визуально заброшенный кабинет, откуда-то раздобыв ключи, и быстро запирает за собой дверь. Это заставляет Хосока сглотнуть вязкую слюну и пугливо прижаться к одной из парт, уже скопившую на себе приличный слой пыли. Юнги же оборачиваться к предмету своего воздыхания не торопится. Он ощущает прилив волнения и одновременно злости, что всё ещё пылала в груди. Они с Намджуном так и не смогли узнать, кто был тем анонимным сливщиком. И это так чертовски бесит! Как теперь смотреть в глаза Хосока? Как ему помочь и огородить от того ужасного человека? Блять!       Вскоре Мин оборачивается и сталкивается с такими родными глазами. Цвета тёмного шоколада. Но такого теплого и сладкого… Юнги готов сейчас всё для него сделать, чтобы он ни попросил, но только не пощады для того, кто испортил ему жизнь. Нет, он никогда этого не сделает! И пусть ему за это пулю в живот пустят. Плевать! Он не побоится этого. — Хосок… — свой голос, впервые разрезавший удушающую тишину, не узнаёт. Он грубый из-за нервов и очень низкий, а Чон услышав его, лишь мелко дрожит еле заметно. — Ты в порядке? — Я… — свой голос он тоже не узнает. Неуверенный такой, слабый и тихий.       Юнги незаметно для него подходит чуть ближе, желая ещё больше сократить между ним расстояние. Он ждёт, но Чон всё не может закончить свой ответ. Тогда Мин больше не может держать себя в руках видя то, каким смущённым и напуганным котёночком он выглядит. Уничтожая всякое расстояние между ними, Юнги резко прижимает Хосока к своему телу и судорожно выдыхает в его макушку горячий воздух. Парень, дезориентированный данным действием со стороны Юна, не знает куда деть свои руки и лишь держит их вдоль туловища. Но эти прикосновения, хоть и не выражающие ничего интимного, очень сильно заставляют гореть его бедное и уже уставшее стольких волнений сердце. Так приятно… Чон Хосок, ты идиот, раз думал, что у тебя нет чувств к Юнги и что сейчас ты не наслаждаешься этим! — Хосок… Послушай меня сейчас, пожалуйста… — хрипло шепчет Мин. — Мне плевать на того, кто поступил с тобой таким грязным способом и плевать на жизнь и его здоровье, но я его обязательно разыщу и прикончу, он будет на коленях стоять и просить у тебя прощения, клянусь!       Столько желчи и кровожадности Хосок не слышал из уст Юнги ни разу. Но то, почему и для чего он это говорит, так трогает его сердце. Он счастлив. Правда. Несмотря на то, что его никто не предавал. И всю эту глупую идею с ревностью он всего-навсего придумал с Чимином… но она кажется работает! О, Чимин, спасибо тебе! — Я… — только Чон хочет рассказать всю правду ему, как его снова обрывают. — Я, блять, места себе не нахожу всё это время… — Юнги мягко обхватывает щёки Хосока и нежно прислоняется своим лбом к чужому. — Как ты принял эту ситуацию? Не страдаешь ли? Не плачешь? Не винишь себя в этом? Сука, как я ревновал эти твои фотографии, как мечтаю стереть этого ублюдка в порошок! Хосок, я так чертовски, застрял в тебе! Столько раз находил в себе силы признаваться тебе в чувствах, пока ты оказывается был с другим, не достойным тебя!       Чон, дрожа от волнения и переполняющих его чувств, молча слушает монолог Юна и не перебивает, с каждым его новым признанием и откровением только сильнее краснея и ликуя. — И может сейчас я поступлю как урод, но я так больше не могу, ты мой! — резко притягивая его за щёки к себе, Юнги грубо прижимается к губам Чона.       Он начинает с грубости, больно и нетерпеливо сминая так долго желающие губы, и лишь мысленно осекает себя, ругая за несдержанность. Но это так тяжело терпеть. То, что было так далеко и невозможно для него…теперь отвечает на поцелуй и прижимается лишь сильнее. Блять, это не сон? Юнги отрывается от Хосока и ошарашено смотрит на него, не понимая сначала ничего, пока тот снова не тянет его на себя, крепко держа за рубашку, и не целует сам.       А Юнги повторять дважды не надо. Обхватывая мягко Хосока под бедра, он усаживает его на парту, а сам устраивается между его разведённых ног, не переставая рьяно целовать губы. Быстро, дико и нестерпимо. — Блять, скажи мне что это не сон… Хосок, я сейчас умру… — Мин начинает расцеловывать лоб, щеки и нос возлюбленного, пока Чон с прикрытыми глазами подставляется под его «атаку». — Не сон… — шепчут губы в ответ, снова накрываемые Юнги.       Ощущая привычное чувство тепла внизу живота, Хосок немного ёрзает на парте, чуть задевая чужое бедро. Стон, так неожиданно сорвавшийся с губ Чона, вышибает в Юнги остатки терпения. Но только до того момента, пока тот снова не начинает тереться о него своим возбуждением. И это точка невозврата. Для Юнги так точно.       Накрывая рукой штаны парня именно в месте возбуждения, Мин сам не на шутку возбуждается, разжигая это чувство в себе ещё больше. А от понимая того, что именно благодаря ему так сладко выгибается и стонет Хосок. Именно он делает его таким податливым и славно дрожащим. Становится лучше любого самого дорогого подарка! Этот момент Юн будет помнить всю свою жизнь и лелеять в памяти долгие годы. — Юн… Ах! Юнги… — снова стонут любимые губы, так соблазнительно блестящие от собственных слюней и просящие прикосновений.       Юнги снова касается его губ, но уже нежно. Настолько, что у обоих голова кругом от страсти и жар в помещении дышать полной грудью не даёт. Мин целует тягуче, медленно переплетается с его языком и ласкает нёбо. Пока Хосок отвлекается на приятные щекочущееся ощущения во рту. Юнги тем временем быстро освобождает его из штанов и нижнего белья. Чон задыхается от шока и смущения, чувствуя как начинают гореть шея и плечи. Отличительная черта того, что он ощущает очень сильное смущение, граничащее с сумасшествием. — Юнги! — он хочет прикрыться, но тот не даёт ему этого.       Сдерживает руки вдоль парты, целует шею и переходит на плечи, целуя кожу сквозь футболку. Хосок глухо стонет, за что получает ещё один умопомрачительный поцелуй, а после окончательно обмякает. Юнги снимает, наконец, с него полностью всю одежду и вновь припадает к покрасневшим участкам кожи, желая окрасить их ещё больше. — Ай! — цепляясь за плечи Юна, Чон чувствует засос и парочку укусов на своей шее и плечах, и слабо улыбается. Эта эйфория так сладка, что он просто не хочет это прекращать.       Вскоре Мин быстро стелет на парту свою рубашку и нежно опускает на спину возлюбленного, что дрожит и с прикрытыми глазами учащённо дышит. Он не перестает восторгаться каждым участком кожи Хосока. Оголодавшим взглядом рассматривая те самые темные сосочки, действительно нежную бархатную кожу и то, что даже на слитых фото было скрыто от чужих глаз.       Небольшой, дрожащий от возбуждения и со стекающим предэякулятом член манит не меньше уставшего путника в пустыне вода. И Юнги готов испить эту чашу до дна. Хосок крупно вздрагивает, ощущая влажное прикосновение к себе «там» и стонет от резко накатившего на него наслаждения. Боже, если это то, о чем он думает, то… Чон несмело приподнимает голову и раскрывает свои глаза, действительно видя, как Мин, не спуская с него своего коварного горящего взгляда, берет по самое основание, втягивая щеки и делая ощущения до умопомрачения жгучими. — Аахх! Ю-Юнги, блять! — Чон резко опускает голову обратно, не подрасчитав силы и больно ударяясь затылком о деревянный материал, но просто игнорирует это и вновь громко стонет, уже давным давно позабыв о месте их положения. — Тшш… Ты же хочешь кончить? Хочешь получить от меня больше? — Чон видит под прикрытыми веками целую вселенную, пока Мин одной рукой затыкает ему рот, а второй помогает себе удовлетворять своего любимого.       Крышесносная эйфория не заставляет долго себя ждать, и Хосок кончает прямо в чужой влажный и умелый рот. Несдержанно дрожит и на несколько секунд забывает, как дышать. Юнги счастлив, в восторге и считает сегодняшний день самым лучшим днём в своей жизнь. Неужели всю свою удачу он растратил на этот момент? А знаете, даже не жалко, понимая, что вся твоя удача перешла автоматически самому важному человеку в жизни. Юнги осторожно поднимает Хосока, чтобы тот занял сидячее положение. Всё ещё не успокоившийся и не отдышавшийся как следует Чон вяло следует касаниям Юна и медленно просовывает руки в футболку и ноги в боксеры со штанами.       И только спустя ещё десять минут он понимает весь смысл происходящего и снова густо краснеет, пряча лицо в тихо смеющегося Юнги, что мягко обнимает и бережно прижимает к себе. В это так трудно поверить сейчас. — Прости, что так дико накинулся на тебя… — подаёт голос Мин, мягко поглаживая по спине. — Я… — голос хрипит, но больше не дрожит. — Мне понравилось… На самом деле я хотел рассказать тебе правду…но всё так завертелось, что… — он чуть замолкает, но чувствует поцелуй в шею и счастливо улыбается. — На самом деле нет у меня никого и я никому не скидывал те фото, по правде говоря, это был наш с Чимином план. — План? — Мин озадачено смотрит на него, ожидая больше объяснений. — Чимин предложил мне сделать обнажённые фотографии и анонимно слить, чтобы узнать твои истинные ко мне намерения… Я знаю, звучит ужасно абсурдно, мы с ним напились и… — Юнги мягко опускает указательный палец на его губы и шепчет. — То есть ты был со своим другом и никто тебя не предавал? — собственный голос показался Мину слишком довольным и счастливым, но задумываться об этом сейчас он не хочет. — Боже, я всего лишь хотел дать тебе немного свободы в универе, видя как ты шугался меня…       Хосок слабо кивает и Юнги снова заключает его в крепкие объятия, шепча слова благодарности за то, что всё оказалось гораздо чище и приятнее. — Я надеюсь сейчас ты понимаешь мои чувства? Они тебя устраивают? — лукаво шепчет в ушко. — Конечно! Прости что зашёл так далеко… — Чон слегка вздрагивает от щекотки. — Ты был таким напористым, я думал это всё шутки… — Чон отводит взгляд, а Юн беззлобно усмехается. — Я рад что всё прояснилось, — нетерпеливо затягивает в поцелуй.

***

      Выходя за ручку из кабинета, парни натыкаются на своих довольных друзей и вздрагивают от неожиданности. Чимин сияет, как начищенный самовар, а Намджун не перестаёт открыто наблюдать за Паком, пока Юнги не прокашливается в кулак. Все четверо немного затихают. — Наконец-то встречаетесь! — довольным чеширским котом усмехается Ким. — Хосок, скажу по секрету, Юнги все уши по тебе мне настолько прожжужал, что я уже себя не помнил! — Мин испепеляюще смотрит на друга и фыркает. — Я на тебя посмотрю, когда сам по уши втюришься! — гаркает на него Мин, а Хосок счастливо смеется и приобнимает парня за талию. — Ой, а я может и уже! — с вызовом бросает Нам, поглядывая тем самым на Пака. — Ладненько, я пошёл, Хосок, с тебя полный рассказ со всеми эпитетами и прилагательными! — чуя, что дело пахнет жареным Чимин сбегает под ещё более громкий смех друзей. — Эй, подожди меня, красавчик! — кричит ему вслед Намджун, не удосужившись попрощаться с новоиспеченной парочкой. Ну что ж, совет да любовь!