яванол

      Все началось с отеля.       Каждый прожитый день в нем был для Тоби пыткой. Отец постоянно находился рядом, от чего уровень принебрежения и раздраженности колебался на самом высоком уровне. Тоби это чувствовал. Да, он не был первым ребенком в семье, не был таким же гениальным, как Фредди. Но он был Гамильтоном.       Для Адиля работа в отеле была пропуском в нормальную жизнь. По-началу было сложно, но он смог пробиться вверх, стал барменом в одном из лучших отелей Англии. Он любил его. Не только за стабильный заработок и коллектив, ставший уже семьёй.       Он любил его за Тоби Гамильтона.       Молодые люди знали о существовании друг друга очень долго. Адиль встретил Тоби в первый свой день в отеле. Аристократичный юноша казался спокойным и рассудительным, в отличии от своего брата, но тень, бросаемая Фредди, приглушала все достоинства парня, а постоянные напоминания отца о его никчемности только способствовали этому. Оттого Тоби был искренне рад смерти отца и вместе с тем чувствовал себя хуже, чем обычно, в том числе за свои эмоции. Весь постановочный театр скорби перед матерью был чересчур инородным для него. Каждая минута рядом с ней, каждый ее взгляд, под которым Тоби тушевался, оставляли свои отпечатки. Единственным решением было найти успокоение в алкоголе.        - Как говорил отец, алкоголь нужен, чтобы забыть, - Тоби судорожно вздохнул и устремил свой взгляд в столешницу. Его пальцы нервно стучали по ней, отбивая только ему известный ритм.        - А я думаю, алкоголь нужен, чтобы помнить, - обаятельно улыбнувшись, Адиль разлил виски по паре бокалов. - Помнить о том, что быть Тоби Гамильтоном - это особенность.       Протягивая стакан с жидкостью, бармен задержал свои пальцы дольше положенного, чтобы наконец ощутить теплое прикосновение чужой, но за короткое время ставшей такой родной, кожи. Встретившись взглядами, Тоби уже не мог оторваться. Карие глаза Адиля отливали золотом, а искры в них заражали жизнью самого Гамильтона.       С тех пор каждое появление Тоби в баре начиналось с мимолётно взгляда на бармена. Их отношения не изменились, но оба парня четко осознавали то, как много места в их головах занимали мысли друг о друге. Адиль всякий раз незаметно следил за всеми движениями молодого человека, всеми его разговорами, ожидая какого-либо знака. Тоби же смущённо опускал голову, чувствуя на себе внимательный взгляд.       Грань между обычными отношениями была стерта чертовски сумбурно и незаметно для них обоих. Тогда, в подсобке, когда теплые ухоженные руки Тоби, прятавшегося от очередной материнской пасии, зажимали рот Адиля, он перестал здраво мыслить. Ему хотелось касаться Тоби, говорить с ним, быть рядом. Ощутив свободу действий, бармен потянулся к губам, о которых думал, казалось, целую вечность. Зажмурившись, он поцеловал Тоби, не до конца осознавая, что делает.       Как только их губы соприкоснулись, Адиль втянул в себя запах дорого парфюма, которой теперь навсегда отпечатался в его памяти на отдельной полочке под названием "особенный Тоби Гамильтон". Его голова шла кругом от эмоций и чувств, которые он испытывал рядом с Тоби.       Но когда поцелуй, так внезапно начавшийся, был разорван, ошарашенный взгляд Гамильтона смотрел куда угодно, только не на него, а позже он поспешно ушел, даже не оборачиваясь.       Обдумывая после свой поступок, Адиль обречённо вздыхал, понимая, что будь у него выбор, он бы без раздумий все повторил. Скользнул бы по обкусанным губам, ощущая металлический привкус, втянул носом древесный запах, коснулся мокрыми ладонями манжет пиджака. Будь у него ещё один шанс, он бы не дал Тоби уйти.       Кто же знал, что шансов больше никогда не будет.       Даже сам Адиль не знал, что умрет так скоро, успев лишь прошептать первые и последние слова любви тому, кто так и не услышит, сжимая холодеющую руку с фамильным кольцом семьи Гамильтон.       Никто не знал, что очередной вражеский снаряд попадет именно в отель.       И никто не знал, что обломки родного отеля станут их погибелью.