Беспечные танцы

Я редко прихожу на кладбище — у леди редко умирают родственники, друзья и знакомые. У идеальных леди умирают лишь тогда, когда их смерть необходима — всё во имя политики и тайны очередного рода без имени. Я не готова умирать ради рода. Об этом я буду молчать, конечно же. Я ещё хочу жить. Я редко бываю на кладбище — там слишком тихо, нет скамей и совершенно, невозможно глупо-глупо-глупо надеяться на очередную ложь. Могилы не способны лгать, как впрочем и говорить. Я часто молчу — о, я бываю здесь не для того, чтобы говорить. Наговориться я могу и в светском обществе. На кладбище всегда будет сторож и гробовщик — первый вариативен, второй очевидно-логичен. За могилами нужно ухаживать, иначе их сотрёт в пыль беспощадное время… Ах, не время отвлекаться — эта тишина аккомпанирует танцорам лучше музыки, и я — как и на каждом балу — всегда присоединяюсь к мелодии в числе первых. Время начать первое па. Как и тогда, и сейчас, и вечность назад… Время пришло. Я часто вижу его — знакомо-незнакомый смотритель за гробами, о котором ходят слухи по всему Лондону. Дёргая головой, я прикрываю глаза — не следует докучать уважаемому сэру… Нет-нет, этого определённо не следует делать. Я танцую, выгибая спину в лёгком па — время позднее, и скоро вступит в свои права ночь, поманив тенью свободы. Ах, пора бы заканчивать — кружиться среди могил прекрасно, но часы и чужой взгляд в спину заставляют меня чувствовать лёгкую тоску. Ах, вот бы повернуть время вспять… Уходя с кладбища, я никогда не оборачиваюсь. Тайны должны быть тайнами, верно? Ведь иначе совершенно не интересно. Закройте глаза, сэр. Давно пора. Я улыбаюсь — неизвестный сэр пригласил меня на вальс, сгибаясь в замысловатом поклоне. Леди всегда отвечают «да», и я не исключение — с цветами смеха в глазах я дарю ему последний танец, не говоря ни слова. «Тайны должны быть тайнами, сэр» В моих глазах дарят свой последний миг лучи света, освещая забытое кладбище ярчайшим закатом. В глаза джентльмена, танцующего сейчас со мной, я никогда не смотрю. Я смеюсь, вылетают из пыли колокольчики искреннего смеха — эти закаты я провожу на кладбище, вальсируя с незнакомцем в сером плаще — о, я не жалею о том, что когда-то согласилась принять приглашение. Мне смешно, и я кружусь в узоре танца, чувствуя себя свободнейшей женщиной в этой стране — позвольте мне закрыть глаза на эту вольность, дорогой незнакомец… Я кружусь в вальсе, проводя время на старинном кладбище, и эти беспечные танцы важнее многих вещей для меня. Я чувствую себя слишком хорошо, когда стою здесь — когда не нужно говорить, с людьми становится так просто. Эти мгновения никогда не станут моей обузой, и я надеюсь, что он — вальсирующий со мной — думает также. Я смеюсь и не думаю ни о чем. Слишком часто встречаясь с этой жизнью, я танцую на плитах времени с ощутимым восторгом. Я не знаю имени танцующего со мною, так же как и он не знает моего. Я никогда не узнаю, кто он. Смеясь, яркая леди вальсировала среди могил, не зная ни имени, ни возраста её партнёра. Она улыбалась. В её глазах плескалось искреннее счастье.