Код

Мир окончательно ебанулся, решает Юнги, глядя на слишком уж взбудораженного Чонгука. Чонгук мечется по комнате, пихает не глядя в карман бумажник и на ходу застегивает куртку. Накидывает капюшон толстовки и выглядит при этом таким загадочным, что Юнги против воли улыбается, стараясь закусить улыбку, чтобы не казаться ехидным. — Что? — Чонгук тормозит перед зеркалом. Замечает быстро отвернувшегося Юнги и спрашивает это с неким подобием наезда. Юнги быстро мотает головой. — Ничего, — хмыкает он. — Думаю вот, как тебя угораздило вообще прознать про эту чертову игру. — Я не дам тебе создать свой профиль со своего аккаунта, так и знай. — Пф-ф, — Юнги смешно: он на самом деле думает, что поднятый вокруг новой игры хайп слишком уж пустой хайп. Вряд ли эта игра хороша настолько уж. Юнги-то точно не заинтересуется подобным. Не-а. Совершенно точно. Вот еще, бред какой. Конечно же, он знает про эту игру. Не более чем слухи, но все как один в его окружении твердят о том, насколько она прекрасно вписывает игрока в свою виртуальную реальность. Суть программы — называть ее так, по мнению самого Юнги, более правильно — в том, что от тебя требуется ввести немного данных о себе: пол, возраст, привычки, увлечения, и в принципе это не та информация, которую сложно определить. На основе этих данных программа формирует определенный сюжет для нового персонажа, и судя по тому, что знает Юнги, сюжет никогда не повторяется. Он мысленно поражается тому, как это в принципе работает, жмет руки разработчикам, но интереса по-прежнему не испытывает. Программа дает возможность смоделировать встречу с человеком, которого называет соулмейтом, и вот это уже Юнги считает совсем лишним и именно поэтому так отторгает популярную игру: привязываться к программе, очеловечивая какой-то образ, которого даже не существует в этой реальности — это даже звучит бредово. И ладно, возможно, он может принять тот факт, что это может быть полезным — но только, может быть, возможно — для совсем уж одиночек, которым тяжело раскрываться. Ну или мало ли по каким причинам люди могут не доверять другим людям, таких проблем в современном обществе навалом, знает не понаслышке. Но когда Чонгук настолько твердо и уверенно решает, что ему кровь из носа нужно приобрести код к этой игре, который позволяет зарегистрировать нового игрока, тот самый Чонгук, с которым он дружит хренову тучу лет и почти столько же снимает вместе с ним квартиру, чтобы сократить расходы, тот Чонгук, который на самом-то деле успешный и популярный в колледже парень, ни в коем случае не испытывающий дефицита в общении, Юнги не может не пробивать себе лоб фейспалмом. Просто потому что: — И нахрена, Чонгук? Чонгук кривится так, что Юнги снова не сдерживает смешка. Смотрит на хена как-то слишком уж понимающе и словно жалеет его. — Неужели тебе никогда не хотелось познакомиться с человеком, который будет настолько тебе… — С человеком? — перебивает Юнги. — Ты о чем вообще? Это программа, Чонгук, это не настоящее знакомство, ты уверен, что понимаешь это? Его распирает от того, что Чонгук не хочет его слышать. Упоминание одного лишь названия игры у Юнги вызывает непонятную волну раздражения, за которой следует практически мгновенная вспышка эмоций. Он не может сдержаться и сейчас: жмет зубы и пытается увидеть для чего Чонгуку участвовать в подобном массовом помешательстве. — Тебе общения не хватает или что? — Юнги выдыхает и продолжает расспрос. Что-то внутри колет, когда он думает, что для противника этой игры он уделяет ей слишком много внимания. Чонгук качает головой, всем видом демонстрируя никуда не девшуюся решимость. Поправляет шнурки на высоких ботинках и в последний раз одергивает капюшон на голове, прежде чем схватиться за ручку на входной двери. — У меня все в порядке с общением. Мне всего хватает, хен, спасибо, что спросил. Но я не могу сидеть на заднице ровно, пока знаю, что могу узнать кого-то, — он предупредительно сверкает глазами, когда Юнги едва открывает рот: они знают друг друга слишком хорошо, чтобы Чонгук смог понять, о чем хочет в очередной раз сказать хен, — черт с ним — что-то такое близкое, что не так просто встретить в жизни. Я имею в виду, — Чонгук запинается, — что просто хочу узнать, каким мог бы быть мой соулмейт. Вот и все. И я очень, очень надеюсь, что ты не будешь пытаться мне помешать, а по возвращению домой мой ноут будет цел и невредим. Они оба коротко смеются, не выдерживая напряжения. Никогда не выдерживают и все пытаются свести к шутке — так проще, решить конфликт всегда проще, когда ты разговариваешь в любой из форм разговора. И если так уж ведется между ними, что именно не всегда уместный юмор одного из них заставляет улыбаться второго, то пусть так и будет. Юнги отступает от него, скрещивает руки на груди и кусает щеки, дает понять, что понимает ход мыслей Чонгука, пусть и не одобряет, а потом машет кистью руки и закрывается в своей комнате. Чонгук хлопает дверью одновременно с тем, как Юнги с размаху падает на кровать. Укладывается на ней удобнее и проваливается мысленно в слова Чонгука. Значит ли все им сказанное, что ему чего-то настолько не хватает? Настолько, что мелкий вдруг решает, что это виртуальное знакомство настолько ему необходимо. Необходим кто-то, пусть и нереальный, кто будет продолжением собственного «я», тем, кто понимает и разделяет все то, что копится внутри и… И Юнги ловит себя на мысли о том, что не слишком приятно понимать тот факт, что ведь действительно, в реальной жизни у него тоже нет подобного человека. Возможно, потому что таких людей, этих чертовых соулмейтов, на самом деле не предусмотрено вселенной? — Если бы я не знал, что как брат тебе, то решил бы, что ты ревнуешь, — улыбается Чонгук, вернувшись из магазина. Загруженная еще несколько дней игра уже запущена, в тишине комнаты, подсвеченной только торшером в самом углу, приятная навязчивая мелодия звучит как-то устрашающе, и Юнги передергивает плечами, громко фыркая, чтобы избавиться от неприятно скребущего чувства внутри. — Не неси херню, — лениво отмахивается он от Чонгука. Но все равно перебирается с кресла неподалеку на диван, чтобы посмотреть, как Чонгук вводит тот самый код доступа. Код длинный, он состоит не только из цифр: комбинация уникальна, а желающих войти в игру слишком много, и Юнги почему-то начинает раздражаться еще сильнее, когда Чонгук хмурится, третий раз вводя что-то не так. — Помоги, — тянет он, не глядя на Юнги и протягивая карточку с выбитыми символами. — Я, наверное, что-то пропускаю или не так пишу, продиктуешь? — Ты даже код ввести не можешь нормально, какой тебе соулмейт, — шипит Юнги, садясь удобнее и практически вырывая пластик из его пальцев. Окей, возможно, он действительно начинает злиться, глядя на возбужденного Чонгука. Конечно же, Юнги не ревнует. Определенно — нет. Совершенно точно, он уверен в этом. Но у Чонгука скоро появится «соулмейт», и это, ну, как-то… противоестественно? Не совсем то определение, которое Юнги видит, но другого слова подобрать не может. Он знает, что при любом раскладе не потеряет внимание близкого друга, но все равно раздражается, глядя на то, как улыбается Чонгук. — Не за что, — Юнги метко швыряет карту обратно Чонгуку и попадает ровно на клавиатуру под пальцами, когда тот пытается напечатать свое имя. — А, да, спасибо, — бормочет Чонгук невнятно. Юнги понимает, что здесь ему теперь делать нечего: увлеченный Чонгук — отсутствующий Чонгук. Юнги встает слишком резко, онемевшие от неудобной позы ноги сводит, он едва не падает и психует еще сильнее, хлопая дверью в свою комнату. Вымотанный собственными мыслями, Юнги засыпает быстрее даже, чем успевает умыться, и утром первое, что делает — матерится на себя же и ощущает себя не менее хмурым, чем накануне. Сонный Чонгук, вцепившийся в чашку кофе — Чонгук пьет кофе так же редко, как в чем-то лажает — легче не делает. У Чонгука помятое лицо и мешки от недосыпа под глазами, и он знает, что тому скоро уходить на занятия, в отличие от самого Юнги, у которого сегодня выходной. Юнги не рад тому, что испытывает мрачное удовлетворение от дискомфорта мелкого, но оно никуда не девается. Ему хочется ляпнуть что-то в стиле «я же говорил», но. Это не Юнги. Это неправильно, он не должен так себя вести. Юнги бы сделал Чонгуку завтрак и заставил поесть перед выходом, так почему понимание того, что не спал Чонгук, очевидно же, из-за игры, превращает Юнги во что-то так мало похожее на него? — Все в порядке? — сонным голосом хрипит он, когда Чонгук широко зевает. У Чонгука забавно округляются глаза, а на губы цепляется такая милая улыбка, которую Юнги видел у него лишь однажды. Оу… — Все хорошо, — Чонгук внезапно смущается и выскакивает из-за стола. — Ты зря переживал, это довольно крутая штука. Юнги лишь хмыкает, оставаясь на кухне в одиночестве. Он слышит упоминания об игре, когда едет в метро: две девушки бурно делятся эмоциями, стоя перед ним на эскалаторе; видит контекстную рекламу в браузере и даже в актуальном твиттера, когда обновляет приложение. Это уже даже не бесит — это смешно, смешно само по себе то, что он так упорно выстраивает вокруг себя границы, но упрямо думает об игре слишком часто. И внутренняя жадность побеждает: проходя мимо мелкого магазинчика с видеоиграми он замечает объявление о скидках на тот самый чертов код, за которым Чонгук носился аж на другой конец города. Колокольчик на входе приветливо бренчит, терминал списывает деньги с карты слишком быстро, карточка с кодом прожигает карман и тянет что-то внутри. Юнги зашвыривает ее вместе с джинсами за кресло и, снова психуя, лезет туда же, чтобы кинуть их в стиральную машинку. Карту с кодом он аккуратно перекладывает в верхний ящик комода и закрывает его, отшатываясь, как от врага народа. Определенно, ему не стоит скачивать установочный файл. Ему это не нужно, просто потому что ему и без того хватает дел: учеба пусть и подходит к концу, и у него вот-вот начнется практика, которая нужна ему для написания выпускной работы, а там и работа не за горами. У него есть минимальный набор целей на ближайшее будущее, и долгое зависание в игре ему не нужно. Он даже не планирует рассказывать Чонгуку о том, что все-таки является обладателем кода, он просто посмотрит на то, как ведет себя мелкий и меняет ли хоть что-то соулмейт в его жизни, потому что если нет — если от его появления ничего не происходит — то значение его явно преувеличено, это лишь в очередной раз докажет правдивость размышлений Юнги о том, насколько бесполезна эта разработка. Юнги думает, что ничего не случится, если он просто понаблюдает за ним. Это что-то типа: я только одним глазком понаблюдаю, а сам точно в это не полезу. Ведь не заинтересует, верно? Не сможет же его затянуть, если он просто рядом посидит? Чонгук улыбается экрану так, словно на самом деле с кем-то разговаривает. Видно, что подбирает слова, когда печатает и в принципе ведет себя так, будто общается с живым человеком. Это не выглядит странно со стороны, если не знать, что по ту сторону экрана никого нет, а все диалоги он ведет с машиной. И вот это уже чуточку пугает. Пугает так, что Юнги не может заснуть, гоняя по кругу образ Чонгука и то, как часто появляется на его губах та-самая-оу-улыбка. Да ведь быть не может такого, что настолько все это интересно. Юнги едва не засыпает на парах, чувствуя себя выжатым и слишком уставшим. Он отказывается, когда приятель пытается затащить его в столовую на перерыве и вместо этого заталкивает в себя очередную порцию дерьмового американо из ближайшей кафешки. Голова забита непонятно чем, но он упрямо пытается сконцентрироваться на учебе и разве что не стонет обессиленно, когда вместо связного текста-предисловия к итоговой работе у него выходит какой-то бред. Его на самом деле опустошает эта ситуация, то, что он уплывает сознанием к раздумьям о том, как было бы, что было бы, если бы он всего лишь на минуточку подсмотрел тот сюжет, который программа развернула бы перед ним. И нет, ему ни в коем случае не интересно это, просто Юнги слишком на этом зациклен. Да, пожалуй, так и есть, все, что ему необходимо, — это перестать об этом думать, и плевать, что уже несколько недель он спать нормально не может. Это все перенапряжение, Юнги успокаивает себя до того момента, пока не осознает, что сжимает до боли холодный пластик с кодом. — Ты похож на живой труп, — хмурится Чонгук. — Ага, — мрачно кивает Юнги. — Их еще зомби называют. — Или вампирами, — невесело усмехается Чонгук в ответ. — Ты планировал мне рассказать про код? — Когда-нибудь. — Врешь. — Ага. Чонгук машет на него рукой и цепляет с собой тарелку с печеньем, уходя с кухни. — Не мучайся уже, введи его и все! Его голос из-за двери звучит немного приглушенно, но теперь, когда он слышит это, ему почему-то легче даже дышать. Он смотрит на время: еще даже не вечер, он поиграет пару часиков, убедится в том, что его внимания игра не стоит, и наконец отдохнет от разрушающих мыслей. Так все и будет, Юнги уверен. Он внимательно читает все, что выводит программа ему на экран. И то, что для более точного подбора персонажа в пару ему нужно вводить только реальные данные, и то, что ему стоит уделить больше внимания таким вещам, как привычки и прочим важным мелочам, из которых состоит его личность, и, увы, даже имя лучше ввести настоящее. Юнги скрупулезно отвечает на вопросы анкеты, зачем-то медля и перепечатывая слова, тратит на это пару часов с перерывами на кофе и бессмысленный серфинг в интернете, но в итоге все равно вдавливает кнопку мыши и нажимает на «подобрать», когда речь идет о сюжете. Экран гаснет, и вместо заставки игры на экране отображается надпись тонкими буквами: «Готовы ли вы встретить своего соулмейта?» Курсор мыши почему-то дрожит, и чуть ниже появляется поле для выбора. Да/нет, слишком банально, но Юнги в первую очередь ведет курсор к «да» и наблюдает, как слово меняется в цвете при наведении. Он наводит на «нет» — и ничего, словно выбор нельзя подтвердить, и усмехается тому, как глупо все это смотрится. — Ну и черт с ним, пусть будет «да», — ворчит он вслух. Жмет на него, и экран снова гаснет. «Для продолжения Вам необходимо загрузить фотографию». — Что? Нахрена, блин? Чонгук! — Юнги повышает голос и сам вскакивает с места, почти сталкиваясь с напуганным Чонгуком в коридоре. Тот кивает ему вопросительно, и Юнги только теперь понимает, что придется рассказать о том, что все же не выдержал и запустил игру. — Тебе тоже нужно было загружать фото? — Это вроде как обычный процесс, позволяющий убедиться в том, что ты — настоящий, — поясняет Чонгук. — Слушай, я не понимаю, как это работает, но вроде как все эти фото хранятся в одной базе, никуда больше не грузятся и в принципе не позволяют иметь более одного профиля, в этом-то и суть. Твоя фотка — твой аватар в этой игре, который ты не сможешь сменить, но на основе общей кучи фотографий и моделируются образы неигровых персонажей. Как-то так. Это немного успокаивает Юнги. Он все еще на грани того, чтобы свернуть процесс, но лезет в папку с фотографиями и тратит еще порядка получаса, окунаясь в воспоминания и перелистывая файлы. Выбирает в конце концов что-то относительно адекватное, грузит фото и ждет, когда файл будет обработан. «Выберите своего соулмейта». Всего три варианта на выбор, и абсолютно никакой информации о профиле, кроме фотографий и имен. И это, наверное, нормально, учитывая, что соулмейт подстроен под тип личности игрока. Однако выбор по фото, по внешности и имени, для Юнги кажется очень странным: он не циклится на подобных вещах, концентрируясь только на атмосфере вокруг человека, с которым планирует общаться. Внешность — пустая обертка, и это явно не то, на что он обычно обращает внимание. — Ким Намджун, — бормочет Юнги, разглядывая фото. — Милые ямочки. Чон Хосок, хм, и Пак Чимин… Это разве не женское имя? Ладно, плевать. Пусть будет… Пусть будешь ты, — он ведет мышкой к первой же фотографии, но тормозит на полпути. Дергает рукой и перемещает курсор сначала к Чимину, а потом уверенно — к Хосоку, прежде чем нажать. — Пусть будешь ты. Вместо обещанного сюжета, который Юнги так ждет и в целом из-за которого поддается массовому помешательству, все происходящее напоминает разговор в какой-то странной соцсети. «Привет, Юнги! Спасибо, что выбрал меня, я буду рад познакомиться!» — Ну, давай познакомимся, — тянет Юнги, не совсем понимая, как тут общаться, но почти сразу перед ним появляется окно ввода текстового сообщения.

«Привет, Хосок. Звучит так, словно ты тут заскучал»

«Практически, наверное, так оно и было. В любом случае, я рад, что теперь тут не один.» — Ты, блять, программа, тебя в принципе не существует, ты не был тут один, — почти скулит Юнги, потирая лицо. Хосок терпеливо ждет ответа, и Юнги заносит над клавиатурой руки.

«У тебя есть возраст, Хосок?»

«Э-эм, конечно. У всех есть возраст :)»

«Хах, да, конечно, если только ты не робот. Итак, сколько же тебе лет?»

«У роботов он тоже есть. Но мне вот 22»

«Ого, хорошо, ладно, пусть так. Тогда я тебе хен.» «И это все чертовски странно»

«Звучит так, словно ты удивлен?» «Я могу звать тебя хеном?»

«Да» «И нет, не удивлен, просто, как я и сказал, это все еще странно для меня»

Юнги чувствует себя спокойно впервые за долгое время. Возможно, дело в том, что он закрыл гештальт, используя этот код, или же просто дело в том, что мозг приятно расслабляется из-за накатившего расслабления и наконец-то желания поспать. Он смотрит на экран ноутбука, на пустую текстовую строку, но мысленно перебирает план заданий на завтра, ему не терпится приступить к ним до дрожи в руках: внезапный приступ энергии немного пугает и совсем немного — тянет улыбку. Юнги легко. Он смотрит на время и зачем-то перед выходом из игры печатает быстрое:

«На сегодня мне пора. Пока, Хосок.»

«Ты вернешься завтра?» Юнги бы решил, что это звучит как-то беспокойно, но напоминает себе, что это всего лишь игра, программа, в которой не заложено эмоций. У Юнги есть привычка привязываться к вещам, и он не просто так тратит вечер, чтобы эта привязанность не сработала и в этот раз. Он смеется, но все же обещает вернуться, вырубая программу после ответного: «Тогда я буду тебя ждать, хен.» К собственному удивлению Юнги действительно возвращается к игре, несмотря на отсутствие обещанного сюжета. Он соврет, если скажет, что возвращение дается ему легко, и тянет до вечера, пока крутится на своем стуле и пинает мысками тапочек ножки на колесиках. Не выдерживает, наливает большую чашку кофе и все-таки запускает программу, с удивлением отмечая, что грузится все как раз с того момента, на котором он прерывает общение с Хосоком, и пишет робкое:

«Хей»

Хмурится, когда не получает ответа, и успевает даже поговорить по телефону с руководителем своей учебной практики. Строчка с ответом все еще пустует, и Юнги уже тянется мышкой к кнопке «завершить», но вовремя замечает ответ. «Хен! Я думал, ты не вернешься сегодня» Юнги поддается порыву и открывает фото Хосока с аватарки, и пусть это всего лишь бот, всегда приятно визуализировать собеседника. Он помнит слова Чонгука о том, что фото соулмейта создается программой на основе уже имеющихся фото пользователей, однако Хосок кажется мало похожим на любого из круга общения Юнги. Фото выглядит на удивление реальным: Хосок в теплой парке, на заднем плане какие-то постройки — слишком размыто, чтобы понять, что это, но общее впечатление случайного кадра приятно греет глаз. И, конечно, Хосок симпатичный: не может быть иначе, потому что он и сам выбирает для аватара фото, на котором относительно сам себе нравится, и если этой логики придерживается большинство многочисленных пользователей, то и собранное из тысячи программой лицо должно быть таким. Юнги теряет счет времени, совершенно забывая о том, что планирует поработать перед сном. Он вспоминает об этом только когда в дверь скребется Чонгук с просьбой одолжить зарядку, и совершенно не вникает в сонный лепет мелкого о том, куда он дел свою собственную. Юнги швыряет ее, почти не глядя, и с сожалением смотрит на время на часах.

«Я практически понял, почему это называется «соулмейт» «так ведь можно и влюбиться, ха-ха» «Но мне, пожалуй, пора.»

«И почему же? :)» «Жаль, что уходишь так быстро»

«Я планировал заняться учебным проектом, а уже довольно поздно»

«Тогда не буду тебе мешать.» «Мы же не закончим на этом? ты вернешься?» Юнги без колебаний пишет в ответ «да».

***

Он отключается от игры, медленно закрывает крышку ноутбука и с силой прижимает ладони к лицу, едва ли не до боли потирая глаза. Ему кажется, что для бота Юнги слишком живой, что ли, его на самом деле хочется считать хеном, звать его так и не думать о том, что все это — сплошная ложь, а на том конце нет никакого Юнги, и ответы формирует программа. Хосок не хочет верить в то, что это все выдумка. И тем не менее пытается на это себя настроить, рассматривая фото Юнги, которое сохраняет себе на телефон. — Жаль, что ты всего лишь робот, — бормочет он сонно и вяло. Он засыпает с улыбкой, но хмурится, как только сознание отключается.