Фетишистами не рождаются

Тэхен лежал в своей комнате в общежитии и тихонечко посмеивался — недавно их отпустили на каникулы на целую неделю, которую он провел в доме родителей. Родители только что переехали, и Тэ помогал им разбирать вещи. И вот, где-то в недрах одной из коробок он нашел свой старый дневник. Его ему купили вскладчину хены еще в Америке — стоил он много, но Ким так его хотел, что старшие не смогли не сделать такой подарок. Сама книженция была презабавной — на ней имелся маленький кодовый замок, который защищал информацию от лишних глаз, и он не стеснялся писать туда всякое. А теперь вот лежал, кринжевал и читал собственные мысли много лет назад. Несколько страниц было исписано корявым почерком и пиздецовыми стихами — он тогда влюбился в какую-то поп-звезду и его в жопу клюнуло вдохновение: «На пляжу я лежу, Волоса ее копошу» «Паровоз придуман, братцы, Чтоб везти меня ебаться!» Тэхен заткнул рот подушкой, чтобы не заржать на все общежитие и никого своим смехом не разбудить. Воображение (мразь) сразу нарисовало картинку, как они выступают с этими хитами на сцене. Кстати, что это за дива дивная и муза музная, Тэхен вспомнить так и не смог, как ни пытался. Вот было бы прикольно, если бы сейчас он был с ней знаком, например. Дальше шли размышления, на что он потратит свои первые огромные деньжищи. Он хотел бургер большой-большой и золотую цепочку, ну чтобы как у известных рэперов. Тэ хихикнул — знал бы он тогда, что денег будет и вправду много — он бы пожелал что-то более интересное, например собственный бордель. Ну, а что, возраст у него тогда был как раз самый буйный в плане гормонов. Дрочить хотелось часто, а моглось — очень редко, потому что все семеро жили вместе, никакой частной жизни. Тэхен перевернулся на спину и принялся листать дальше, читая размышления о том, нормально ли будет, если у них не получится добиться успеха, пойти в порноиндустрию. Он, оказывается, молодец, даже варианты псевдонимов придумал — большеухий бронехуй, протыкающий змей, писькин стрелочник. Правда, потом в порно идти почему-то отказался, о чем и поспешил сделать запись — переживал, что семья не поймет. Тэхен знал, что будет дальше — сложный период, когда он только начал понимать свою бисексуальность. То, что его привлекают не только девушки, но и парни, Тэ понял на каком-то общем выступлении, куда они только начали ходить, чтобы постоять где-то за спинами популярных айдолов. На этой премии, названия которой он почему-то не записал, ему подмигнул какой-то парень и потыкал в щеку языком. И Тэ вдруг почувствовал, что начинает возбуждаться. Они с тем пареньком еще пару-тройку раз пересекались, и каждый раз Тэ приходилось прикрывать пах чем-нибудь. Потом группа эта, вроде как, распалась, больше он того дьявола с языком в щеке не видел, но мысли продолжали одолевать беспокойную головушку. Точку в принятии себя поставил Юнги — они как-то тайком пили пиво, сбежав от всех, и болтали о важном. Вот тогда-то Тэхен и признался, что, возможно, парни ему тоже совсем немного нравятся. А Юнги просто ответил, что жить надо так, чтобы вспомнить было приятно, а рассказать — стыдно, и абсолютно похуй, с кем жить — хоть с черепахой, лишь бы все по взаимному согласию. И Тэ тогда отпустило, потому что он понял, что его жизнь — только его, и всем должно быть насрать на то, кого он хочет валить и трахать. Тэхен улыбнулся, перелистывая очередную страницу. Дальше начинался самый трэш. Но тут к нему в комнату тихонечко постучали. — Кто ты, блядский будитель Ким Тэхенов? — Это я, — раздался голос Джина из-за двери. — Надо тебе чего, хен? — Тэ спрятал в тумбочку свой дневник и открыл старшему дверь. — Ты время видел? — зашипели ему в ответ. — Снова не выспишься, будешь отекший и сонный, — хен грозно сдвинул брови и упер руки в боки. — Ладно, ложусь я, ложусь, — пробубнил Тэхен, поглядывая на часы. Спать оставалось действительно недолго, и завтра действительно очередные съемки очередной рекламы. Визажисты опять будут ругаться. — Спасибо за заботу. — Могу и сказку почитать, — нараспев сказал старший и захихикал. Однажды Тэхен заболел, и Джин, желая ему скорейшего выздоровления, действительно читал, только не сказки, а мангу. Идея была откровенно хуевой, но Тэхен под мелодичный тихий голос действительно уснул. С тех пор хен при случае подъебывал. — Жениться бы тебе, — лукаво улыбнулся Тэ. Он знал, что хен ненавидит эту тему, а поэтому, как только речь заходит о всяком таком — съебывает, сверкая пятками. — Врешь, живым не возьмешь, — тихонечко завопил хен, сваливая в сторону своей комнаты. — И не собирался, — посмеиваясь, ответил Тэ и погасил свет.

***

Чонгук сидел у себя и дулся — на хенов, которые оставили его одного, на менеджеров, которые узнав, что у него плохое самочувствие, строго-настрого запретили появляться в здании агентства. На себя тоже злился — ну кто его заставлял, сидя под кондиционером, жрать мороженое в промышленных масштабах? — Ссаная ебанина, — чихнул Чонгук и потянулся к коробке салфеток, которая оказалась пустой. Недолго думая, он забежал в комнату Тэхена и принялся рыться в тумбочке у кровати — у каждого уважающего себя дрочера парня должны быть салфетки. Они, к слову, нашлись, Чонгук внутренне погиенил, потому что это же прекрасный повод постебаться над Тэ. Но стебаться расхотелось, когда он увидел старую записную книжку Тэхена. Ооо сколько эта мразь его нервов потрепала — ему в молодости до зуда мозжечка хотелось прочитать, о чем думает Тэхен. Но на этой самой богомерзкой книженции была защита в виде замка, комбинации к которому он подбирал не одну ночь, пока спал Тэ. Он даже как-то пытался выспросить у хена пароль, но тот в ответ показал ему фигу. И ладно бы, если бы цифр было 3 — Чонгук взломал бы защиту и попросил бы звать его кульным хацкером — нет, эта хрень состояла из 6 цифр. Путем несложных мыслительных операций он прикинул, что подбирать код придется до пенсии, так и оставил эту затею. А потом — графики, концерты, записи и поминай дневник (то, что это именно он — Чон не сомневался) как звали. А вот сейчас лежит себе преспокойненько, открытый — бери и читай. В горле пересохло, а руки от нервов начало потряхивать, было ощущение, что вот именно сейчас он разгадает самую большую тайну своего самого-самого хена. Чонгук четко осознал, что любит Тэхена, где-то год назад. Неосознанно — любил всегда, наверное, просто не понимал, что с ним происходит. Сначала, когда они только познакомились, Тэхен его немножечко бесил. Раздражал тем, что весь такой из себя красивый, даже с этими ушами большими и улыбкой квадратной, идиотской. И Чонгук самозабвенно бесился, не желая ни общаться, ни дружить, ни вообще здороваться. Но банда старших серьезно с ним поговорила, пиздюлей прописала и пришлось. Общаться пришлось, потому что работа и общая мечта на всех. Дружить как-то само собой вышло, потому что Тэхен на самом деле, блин, оказался очень классным (с ним можно было бесоебить и троллить Чимина) и добрым (он частенько подкармливал макне, когда его бедный страдающий растущий организм желал жрать), и понимающим (тяжко вздыхая, Тэхен позволял Чонгуку идти в душ последним, потому что это было единственное нормальное место, где можно было вообще подрочить). Так и срослись-сплелись в один клубок — хрен оттащишь друг от друга. Правда, всякое бывало — и ссорились, чтобы потом мириться и снова дружить, как не в себя. И ревность была, когда Тэ падал в очередную новую дружбу, а Чон бесился и ревновал, потом устраивал сцены ревности (даже один раз на шоу), они садились, говорили (говорил в основном Тэхен о том, что Гукки — главный, самый лучший друг и вообще незаменимый). И ругались во время работы, потому что уставали. Потом, правда, отдыхали и Чонгук первым валил мириться. Но он был слишком эгоистичной вертлявой задницей, чтобы остановиться и понять, что такая привязанность к хену — это как минимум странно. Понял, когда они смотрели какое-то аниме (Тэхен — смотрел, Чонгук — пялился на хена) и вдруг ПоНяЛ — он совершенно смертельно влюблен. С Тэхеном хотелось всякого — целоваться хотелось, держаться за руки, любовью трахаться (куда ж без этого). И очень хотелось парных браслетов, как парочке, а не те «браслеты дружбы», которые они носили раньше. И чтобы всем признаться, что они — парочка, по центральному, блять, телевидению, и на шоу ходить, подтверждать статус отношений, подтверждать… Чонгук мечтательно закатил глаза. Когда его, наконец, осенило — Чон всякие разные планы строил, как хену-то вообще признаться. Ну, учитывая, что Тэхен никогда свою личную жизнь не обсуждал ни с кем, для начала нужно было вызнать, нравятся ли ему мужчины. Вызнать никак не получалось — хены были не в курсе. Чимин молчал, как рыба об лед, сколько Чонгук ни пытался его разговорить — бесполезно, не помогли ни ужин в ресторане (куда он водил Минни за СВОЙ счет), ни много бутылок соджу (Чимин пил, пьянел, отвечал на все вопросы, кроме самого важного), ни миленькие рожицы (от которых обычно все растекались лужицами и позволяли делать все, что угодно). А теперь он держал в руках то, что могло пролить свет на ориентацию Тэхена. Если тот совершенно случайно окажется хотя бы БИ — Чонгук его добьется, не зря же он золотой макне и всегда во всем лучший. На всякий случай он написал сообщение в общий чат, в котором спросил, где хенов носит. Хосок ответил, что их уже битый час мучают стилисты, заставляя мерить одежду. Чонгук взорал от счастья что-то нечленораздельное, потому что знал, что это надолго, стилисты те еще звери и пока не подберут перфект лук — не отпустят. Сделав пару глубоких вдохов и медленных выдохов (он всегда так успокаивался перед выступлениями) он открыл книженцию на странице, в которой была закладка в виде купюры в 50000 вон. — Олигарх хренов, — хихикнул Чонгук и принялся читать. Рассуждения Тэхена об их будущем он пропустил — они много мечтали и разговаривали на эту тему, а вот список фетишей Тэхена привлек его внимание. Чонгук его даже сфотографировал, на всякий случай. Потом он прочитал о том, как Тэхен сомневался в том, стоит ли говорить всей группе про то, что парни ему тоже нравятся и решил, что нет. Так и написал «я не смогу рассказать об этом Чонгукки, он меня не поймет да еще и будет опасаться, что я планирую завоевание его задницы». — Вот и зря, у меня шикарный орешек, — пробубнил Чонгук и отвлекся на телефон. Хосок написал, что они уже все, собираются возвращаться, и спрашивал о самочувствии. За всеми этими эмоциональными американскими горками, Чонгук даже забыл, что собирался разболеться. В итоге он вздохнул, переписал код от дневника в заметки на айфоне, убрал все как было и поплелся к себе — предстояло изучить сфотографированный список и вообще подумать. Подумать хены не дали — оказалось, что они специально попросили отпустить их пораньше, чтобы ухаживать за макнехой. Вот и ухаживали, не давая ни минуты побыть наедине с собой. Джин с Юнги варили какой-то супчик, который «точно поставит их ребенка на ноги». И ведь поставил — в нем было столько жгучего перца, что Чонгук кругами носился по кухне, заливая горящий рот водой. Потом настало время Хосока и Чимина — они притараканили огромный плед, укутали в него Чонгука и развлекали разговорами. К ним в итоге присоединились остальные — Тэхен подсел на диван, и Чонгук уложил голову ему на колени, наслаждаясь тонкими длинными пальцами в своих волосах. Он даже подремать умудрился под споры Намджуна и Юнги про необходимое количество дорожек в треке, над которым они работали. Апогеем вечера стал протянутый Шугой стакан водки с перцем. — Пей, не пролей, — Юнги протянул стакан. — Зачем? — захныкал Чонгук. Он не очень любил крепкий алкоголь. — Занадом, — пробубнил сладкий хен и нахмурился. — Не хочу, чтобы ты болел. — За Грэмми, — сказал, как ртом, Чонгук и выпил обжигающую жидкость залпом. Как уснул — сам бы не вспомнил. Теплая водка сделала свое дело и он моментально опьянел. Напомнил Чимин, который подсунул под нос видео, на котором Чонгук хнычет абсолютно не по-пацански и просит Тэхена петь ему колыбельные. — Ты же понимаешь, что мне придется тебя убить и спрятать труп? — нахмурился Чонгук и громко чихнул. — Ты это, выздоравливай давай, — Чимин потрепал его волосы и потрогал лоб, проверяя температуру. — Если справишься за пару дней, я обещаю видео удалить. — Сири, где спрятать труп? — угрюмо спросил Чонгук у телефона. Тупая Сири отказалась предоставлять варианты. А Чимин заржал аки конь и выбежал из комнаты макне. Он немного повертелся в кровати, слушая вопли старших, которые явно куда-то опаздывали и громко ругались. Чонгук внутренне ликовал — все свалят, а он спокойно сможет пробраться к Тэхену в комнату и прочитать все его тайны. Не тут-то было — с ним вызвался остаться Хосок, который волновался. Да и вообще, какой прекрасный повод проебать занятие в спортзале. К счастью, хен особо не лез. Но и вариантов проникнуть в комнату Тэхена не было. Зато можно было открыть сфотографированный список и подумать. Чонгук открыл список и принялся его осознавать, составляя план действий. «Укусы» Тэхен обожал кусаться. Ооо, сколько раз Чонгук терпел, когда хен его буквально грыз. А сколько пиздюлей они получили от менеджеров, которые поощряли фансервис, но считали, что укусы — перебор. Да знал бы Чонгук, что Тэ нравится кусаться не просто так, а с сексуальным подтекстом — он бы всего себя грызть разрешил. А он, как ебанько, обижался и дулся. Так как в списке Тэхен не уточнил, кто кого должен кусать, Чонгук решил попробовать разные варианты. Случай предоставился внезапно — они сидели на студии Джуна, работая над записью. Лидер в какой-то момент унесся к Юнги, ему какая-то ахуенная идея припиздила в голову. Тэ сидел близко-близко, и Чонгук неожиданно даже для себя приблизился и укусил его за ухо. — Что ты делаешь? — выпучил красивые глаза Тэхен. — Кусаюсь, — улыбнулся Чонгук, демонстрируя кроличьи резцы. — Если у тебя растет второй ряд зубов и ноют десны, купи себе прорезыватель, — смущенно пробубнил Тэхен, отворачиваясь. Чонгук увидел, что у хена вся шея в мурашках, и победно улыбнулся. В следующий раз Чонгук умудрился погрызть Тэхену руку. Хен тогда протянул ему очищенную мандаринку, а Чонгук вместо того, чтобы взять ее в руки и съесть, наклонился и взял ту в рот, попутно прикусывая пальцы. Хен прихуел знатно, покраснел, как монашка-девственница, но ничего не сказал. А потом, спустя пару дней, отомстил — больно укусил Чонгука за шею сзади. Не ожидавший такой душной подставы макне громко проматерился, а потом убежал в ванную — от простого, блять, укуса он возбудился нехило так. Пока их кусательная дуэль продолжалась, Чонгук с Чимином выбрались на шоппинг. Потому что: «Запах кожи» Оказывается, самый желанный хен тащился от запаха кожаных изделий. Понятное дело, что куртки, которые были в гардеробе, давно уже пахли чем угодно, только не так, как пахнут новые. Чонгук правда не знал, что от такого можно тащиться, но проверить решил. А потом весь день кайфовал, потому что Тэ все время совал нос в ворот новехонькой куртки и нюхал. Чонгук специально не использовал парфюм, а Тэ прикрывал глаза, кайфуя. Чонгук записал в туду лист — не забыть погуглить, существует ли парфюм с подобным запахом. И заказал разные, когда узнал, что да, существуют. Даже свои привычные сладковатые ароматы отложил от греха подальше. «Татуировки» Вот что по-настоящему вызвало восторг. Потому что он уже начал забивать рукав, но делал это лениво — то времени не было, то записаться забывал, то вдруг вспоминал, что это вообще-то больно, и передумывал. А теперь вот записался, прям на целый день. И стоически терпел десять часов жужжания машинки. А Тэхен охал, ахал, помогал тату мыть и смазывал потом специальным заживляющим кремом. Потому что Чонгук корчил лицо как у кота из Шрека и просил помочь. — Хен, тебе нравится? — Чонгук демонстрировал заживающую татуировку и делал самый сексуальный взгляд из арсенала сексуальных взглядов. Фанаткам нравилось. — Ты с ней смотришься брутально, — покивал головой Чимин, которому татухи тоже жуть как нравились. — Тебе идет, — пробубнил Тэхен, которому правда нравилось. И вот это самое "нравилось" очень не нравилось. Потому что он вдруг начал думать о Чонгуке в совершенно не дружеском направлении. Ну, типа сексуальный он, Чонгукки. И это вот как-то не очень правильно. «Порка» К ней Чонгук готовился особенно тщательно — держал уши востро и внимательно следил за хеном. Хотелось сделать все максимально естественно, а не набрасываться на живого человека со шлепками. За такое и по роже схлопотать можно (за Тэ не заржавеет, знает, проходили). — Бля, Чонгукки, прости, — Тэхен стоял на кухне с телефоном макне в руках. Расхераченным телефоном. — Там тебе звонил кто-то, я хотел тебе телефон принести, а он раз и из руки выпал. Прямо на плитку. Я тебе завтра новый куплю, — мямлил хен, большими глазами глядя на макне, который с грацией тигра на него наступал. — Я сам себе куплю телефон, хен, — Чонгук подошел вплотную и вытащил разбитый девайс из рук, откладывая его на стол. — Ты меня пугаешь, — прошептал Тэхен, который немножечко сильно боялся злого Чонгука. Он хорошо помнил историю с синим мячом, который он метко запулил в засыпающего Чонгука. А потом долго извинялся, пока макне зажимал его в коридоре, борясь с желанием убить гадкого шутника. В итоге пришлось пообещать, а затем и купить дорогущие часы, которые хотел младшенький. — Я в бешенстве, — прошипел Чонгук и укусил себя за щеку с внутренней стороны, чтобы не улыбнуться, наблюдая за испуганным лицом напротив. — Хочешь, я тебе извинительный бутербродик сделаю, — успел промямлить Тэ, прежде чем его подняли на руки. — Хочу тебя наказать, — Чонгук сел с Тэхеном на диван и перекинул его через свои колени. Тэ голосил во все горло, матеря макне последними словами. Юнги услышал бы — порадовался, записал бы пару-тройку выражений для очередного сайфера. Но Сахарочка в общежитии не было. Был Чимин, который уполз в душ и явно не слышал оров из кухни. — Да что ты творишь, етитская богомышь? — последнее что успел выкрикнуть хен, прежде чем на его задницу с громким шлепком опустилась ладонь Чонгука. Тэхен притих, охуевая от жизни такой. Чонгук хлестко ударил второй раз, наслаждаясь тем, как забавно пружинит ахуенная задница хена. После третьего удара макне почувствовал, что у хена начал привставать член (он как раз лежал пахом на его ногах), но виду не подал, победно улыбаясь. — Плохой хен, — Чонгук снова шлепнул, не очень сильно, чтобы не навредить. Да, он, блять, тренировался на себе, чтобы понять с какой силой можно бить, чтобы не было сильно больно. А потом пару дней мазал побитую ногу кремом от синяков — перестарался. — Я больше не буду, — проскулил Тэхен, пряча лицо в подушки дивана. Он даже не планировал смотреть на Чонгука. Но тот и сам прекрасно видел покрасневшее ухо. Поэтому легонько скинул хена с колен и поспешил удалиться из кухни. — Что с тобой, Тэтэ? — в комнату вполз мокрый Чимин, который действительно пропустил все вопли лучшего друга. — Тебе плохо? — Мне пиздец, — Тэхен поудобнее зарылся лицом в подушки и лег так, чтобы было непонятно, что у него сейчас сильнейший стояк. Не объяснишь же Чимину, что Чонгук его отшлепал, а он тут возбудиться вздумал. — Тебе чего-нибудь принести? — обеспокоенно спросил Чимин. — Налей сока, — попросил Тэ, а хотелось попросить антивозбудина. «Вуайеризм» Пожалуй, единственное, о чем Тэхен писал подробно, так это о том, что ему нравится наблюдать за тем, как девушки переодеваются. Чонгук девушкой себя не считал, но тело свое любил. Вообще он обычно уходил куда-то в отдельную комнату, ну, чтобы не смущаться толпы людей, которая неизменно тусовалась в их гримерках. А тут вот решительно стянул с себя рубашку, глядя Тэхену прямо в глаза. Глаза, к слову, стали огромными, как блюдца. Тэхен знатно так прихуел, когда макне при всех разделся. Так еще и щеголял туда-сюда, сверкая боксерами и смущая не только Тэхена, но и весь многочисленный стафф. Вечером того же дня они сидели в комнате макне и смотрели какой-то фильм на ноутбуке. Чонгук пил теплое молоко, а Тэхен — свой любимый чай. Внезапно Чон встал и стянул с себя мягкие домашние штаны. — Ты чего удумал? — Тэхен от неожиданности чуть чаем не подавился. — Да вот спать хочу, — показательно зевнул Чонгук. — Боюсь уснуть в штанах, жарко будет. — Ну, я пошел? — Тэхен старательно не смотрел на длинные накаченные ноги макне. — Оставайся, хен, ты же не хочешь спать. Досмотришь — закроешь ноутбук и пойдешь к себе, — хмыкнул младший и лег на кровать, поворачиваясь к хену жопой (да, жопа у него была отличной, не зря он столько времени потратил, приседая в спортзале). В общем фильм Тэ не досмотрел — залипал на фигуре младшего, облизывая глазами каждый миллиметр. Чувствовал себя каким-то совсем больным извращенцем, потому что хотелось прикоснуться, поцеловать каждую родинку, провести языком по шее и укусить за ухо. Потом он лежал в своей комнате и ахуевал, жизнь его к этому не готовила — он чувствовал физическое влечение к Чонгуку. И его это пугало. «Колготки в сетку» Стали для Чонгука самой сложной задачей. Потому что, ну, не будет же адекватный альфач ни с того ни с сего напяливать это. Ждать какой-нибудь фотосессии с БДСМ-уклоном можно было до пенсии. Уговаривать стилистов включить что-то такое в образ для выступления — бесполезно, те болезненно переживали любые попытки кого угодно встрять со своим виденьем. Тэхен и так своими выходками доводил их до седин. Чонгука они не переживут. Колготки в крупную сетку лежали на полке с нижним бельем и ждали своего часа. Чонгук долго решался хотя бы их примерить. Решился только тогда, когда приехал в общежитие раньше всех, заперся один в своей комнате и натянул это орудие пыток на себя. Шов спереди больно врезался в яйца, пальцы смешно торчали из сетки. Ощущения неправильности происходящего не давали покоя. Он вздохнул тяжко, напомнил, что все ради хена, и полез гуглить, как это вообще можно удобно носить. Интернет выдал картинки, как это носят дамы — сверху натягивают джинсы или вообще короткие спортивные штанцы. Идея в принципе выглядела интересной, и он откопал в своем шкафу самые подранные джинсы. Натянув те сверху, посмотрел в зеркало и брезгливо поморщился — видок был тем еще — голый торс, колготки, которые заканчивались на талии выше ремня джинс, ну и собственно, сетка на всех открытых местах. — В таком виде только в травести-шоу участвовать, — резюмировал Чонгук и потянулся к пуговице джинсов — расстегнуть, снять, выкинуть колготки в мусорку. — Чонгукки, ты дома? — услышал он бас Тэхена. — Я… Нет, абонент не отвечает или временно недоступен, — высоким голосом ответил Чонгук в надежде, что хен отвалит. — А ну открой мне дверь, — громко постучал в дверь хен. — У меня для тебя сюрприз! — Ненавижу сюрпризы, — макне судорожно соображал, прикидывая, что ему делать. — Я сейчас дверь выбью! — заорала дверь голосом Тэхена. — Ты чего там такое делаешь? — Дрочу, — нашелся с ответом Чонгук. — Пиздишь, — ответил Тэхен, продолжая барабанить в дверь. Ну не было у человека представления о личном пространстве — Чонгук всегда его впускал. А тут отказался. Мало ли бабу какую притащил. Его за это и оштрафовать могут, у них вообще-то запрет на всякие такие вещи. Баб трахать можно, водить к себе — нет. Иначе попадется какая ушлая, фоток наделает и скандал устроит. — Хен, уходи, — Чонгук был готов выть от отчаянья. — Я минут через пять выйду. — Нет, ты впустишь меня сейчас. Алло, Джин-хен, где там у нас топор? Очень надо. Дверь я рубить собираюсь, а не макнеху. Спасибо! — Ты че, хену звонил? — прихуел Чонгук. — Да, он сказал, где у нас топор, так что или открой, или попрощайся с дверью, — зло прорычал Тэхен. — Ладно, — пробубнил Чонгук и открыл хену. Тот вбежал в комнату злой фурией и принялся открывать шкафы, проверил гардеробную, даже на балкон выскочил. — Ты чего? — выпучил глаза Чонгук, который решительно не понимал, что здесь происходит. — Ты один что ли, — Тэхен тоже пучил глаза. — Ага, — кивнул макне. — А закрылся чего? — Тэхен смотрел прямо в глаза Чонгука, который нервно переминался с ноги на ногу. — Того, — макне потыкал пальцами вниз. Тэхен сглотнул, моргнул и медленно опустил взгляд на ноги Чона. Никогда ему еще не было так стыдно (даже в тот раз, когда Джин всем рассказал про соски), Тэ буквально пожирал его глазами. Он оценивающе смотрел то на тонкую талию с ебучей резинкой от колготок, то на мощные бедра в ебучей сетке, то на тонкие щиколотки. Взгляд его потемнел, он постоянно облизывал губы и пялился. — Куда-то собрался? — отмер Тэхен, гаденько усмехаясь. — Да, как раз собирался продавать свою жопу богатенькому пузанчику, — Чонгуку стало самую малость обидно, что его поймали с поличным. — Дорого? — хихикнул Тэхен. — Тебе не потянуть, — пробубнил макне и пинками выставил хена за дверь. Потом стянул чертовы джинсы, запинывая их поглубже в шкаф, попытался снять злоебучие колготки, но вусмерть их разодрал. В итоге весь вечер просидел в своей комнате, дуясь на себя. Тэхен же не выползал из своей комнаты, потому что башню рвало. Этот блядский полуголый Чонгук — самый пиздецовый пиздец, который он когда-либо видел. Нет, у него когда-то были парни, но все они: а) меркли перед Чонгуком. Потому что макне был идеально сложен; б) не были извращенцами. Тэ однажды предложил одному бывшенькому секс с атласной лентой. Для него же старался, читал, что от отсутствия зрения обостряются остальные органы чувств. Так тот назвал его извращенцем и попросил больше не искать с ним встреч. А вот Чонгук, походу, был тем еще извращенцем. Тэхену нравилось. Чонгук нравился. С его этой фигурой, постоянными укусами и полным набором личных фетишей, включая страсть к брутальной обуви. — Об этом мы подумаем когда-нибудь никогда, — пробубнил Тэхен и накрыл свое лицо подушкой. Как будто та могла помешать голове думать. В итоге так и не смог уснуть, периодически взрывая weverse сообщениями.

***

С момента колготочного каминг-аута Чонгука прошло 9 дней (он считал), и ничего не происходило. Тэхен продолжал их покусательную войнушку, пялился постоянно, но никаких решительных действий не предпринимал. А Чонгук заебался ебать себе мозги вопросами, что делать. Он провоцировал хена как мог — жрал яблоки постоянно (потому что хен однажды сказал, что Чонгук сексуально их грызет), чуть ли не голый ползал по общежитию, даже, блять, новые колготки купил (но заныкал подальше). Но Тэхен, сука, кремень — пялился, дрочил (наверняка) постоянно и все. В списке фетишей значился последний пункт, самый, пожалуй, сложный. В конце 9 дня Чонгук решился. Он долго мылся в душе, готовясь ко всякому (на случай успешных переговоров). Побрил стратегически важные места и изгибы (жопу брить оказалось пиздец как неудобно). Растянул себя пальцами (матерясь на себя, что не купил что-нибудь, потому что растягивать себя оказалось сложнее, чем брить жопу). Надушился новой туалетной водой с запахом кожи. Сел в своей комнате и приготовился ждать. — 3, — вслух начал считать. — 2, — немного поерзал на кровати. — 1, — вздохнул. — Чонгук! Какого хуя! — к нему в комнату ворвался злой Тэхен. — Какого хуя что? — Чон вопросительно приподнял бровь и скривился, как будто правда не понимал, что происходит. — Какого хуя ты сначала прислал мне это? — Тэхен потыкал ему телефоном в нос. Да, с голенькой фотографией Чонгука. Он, между прочим, очень старался — сделал штук 100 снимков, потом долго выбирал. Остановился на той, на которой он был повернут к камере боком, перекинув ногу через подушку. На фотографии отчетливо виднелась дырочка, блестящая от смазки и его смущенное лицо. — А потом написал это! — взвизгнул Тэхен, читая сообщение «Прости хен, это не тебе». — Ну так там все написано, — пожал плечами Чонгук, отмечая, как видимо звереет Тэхен. Не один Чонгук ревнивая жопка. Его хен тоже, оказывается, умел ревновать. — Проблемы? — Ты кому такие фотографии отправляешь? — руки Тэ тряслись, телефон ходил ходуном. — Тому, кто не побоится меня взять. А не ходит вокруг да около, облизываясь как кот на сметану, — Чонгук взял свой телефон и начал делать вид, что с кем-то там переписывается. — Я. Тебя. Выебу. — сказал Тэхен загробным голосом. Его дико сейчас злил невозмутимый вид Чонгука. — Так выеби, хен, я уже готов, — Чонгук отложил телефон и призывно зыркнул на Кима, который, видимо, офигел от наглости. — Занимательная охуистика, — описал свое состояние Тэхен и на ватных ногах подошел к кровати, на которой, укутавшись в одеяло, лежал макне. Тэ сглотнул комок, образовавшийся в горле, когда представил, что Чонгук там абсолютно, сука, голый. Протянув руку, он схватил одеяло и потянул на себя, открывая для себя охуенный вид на ахуенное обнаженное тело макне. — Мы поговорим после? — как-то неуверенно спросил макне. — Посмотрим, — буркнул Тэхен, раздеваясь. Чонгук мечтал о том, что сам разденет хена, но как вышло, так вышло. А то начнет сейчас выебываться и хен свалит в тень, а потом прекратит всяческое общение. — Ты меня поцелуешь? — смущенно спросил младший, когда Тэхен навалился всей своей тушкой сверху. — Я всю душу из тебя высосу, как дементор, — честно пообещал Тэхен. И поцеловал. И ведь про душу не соврал — Чонгук был готов ее Будде отдать. Потому что целовался хен волшебно, в каком-то своем темпе (Чонгук не успевал), слегка прикусывая губы напротив, отчего крышу сорвало окончательно. Если бы он знал, что Тэ так целуется — закидал бы его эротическими фотографиями еще год назад. Тэхен, не разрывая поцелуй, оперся одной рукой о кровать, а второй ласкал тело под собой. Нежно провел пальцами по шее, опустился к соскам, слегка царапая их ногтями (Чонгук от контраста ощущений выгибался и подставлял тело под ласки). Поглаживаниями Тэ опустился на живот и принялся щекотать бока. Затем опустил руку на пах, совсем невесомо подрочил член (Чонгук уже скулить был готов), аккуратно погладил мошонку (от чего яйца поджались) и, немного раздвинув ноги Чонгука, толкнулся в его задницу двумя пальцами. При этом он не переставал совершенно крышесносно целовать. Откуда у Тэ скилл так хорошо находить простату, Чонгук обязательно спросит позже, если будет в состоянии, конечно. — Пообещай не геройствовать и, если что-то будет не так — сразу же говорить, — промурлыкал Тэхен прямо в губы. Чонгук часто-часто закивал и, высунув язык, принялся вылизывать губы хена, ему вот так захотелось. — Тэ… Тэ, — заполошенно шептал Чонгук, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Может, уже это… — Рано, Чонгукки, — прошептал Тэхен и под громкий протяжный стон добавил еще один палец. Чонгук дышал ртом, ловя приходы от гипервентиляции легких. Потому что три пальца казались ему слишком… Слишком. Но Тэхен так четко бил по простате, что макне под ним быстро расслабился. — Вот так, ты такой молодец, — шептал хен, спускаясь губами к соскам. А Чонгук, кажется, словил кинк на похвалу. А потом чуть не словил инфаркт, когда Ким начал сосочки покусывать, нашептывая что-то о том, как ему нравится реакция младшего. Да, однозначно ему нравятся похвалы, так и запишем. — Презервативы есть? — спросил Тэхен, когда с сосками наигрался. Он посмотрел на собственный возбужденный член, прикидывая достаточно ли будет трех пальцев, которые все еще толкались в Чонгука. Раньше он не особо заботился о партнерах, но Чонгук — другое. Это же его маленький малыш Гукки, который смотрел расфокусировано. — А без них никак? — кое-как смог переварить вопрос Чонгук. — Я потом прочитаю тебе лекцию о вреде анального секса без презервативов, — хмыкнул Тэхен и снова попал пальцами по простате. — Не… Не помню где они, — простонал макне. Громко так, чувственно. — Тогда мы будем вынуждены остановиться, — Тэхен с громким хлюпом вытащил пальцы из младшего. — Под подушкой, козлина, — нахмурился макне. Тэхен, блять, ему тут кайф обломать пытался. — Ты просто душка, — Тэхен подполз выше, достал из-под подушки презервативы (зачем-то прям россыпь, на что его Гукки рассчитывал? На 12 раз подряд?), смазку и сел между призывно раздвинутых ног. — Как ты хочешь? — коротко спросил Тэ, раскатывая презерватив по своему члену и обильно поливая его смазкой. — Хочу целоваться и видеть твое лицо, — смутился младший, но ноги посильнее развел. Благо, растяжка помогала. Чисто теоретически он бы мог на шпагат сесть, если нужно. Но этого не потребовалось, — Тэхен удобненько устроился между разведенных ног и… Остановился. Потом завошкался, вытащил из-под Чонгука одну из подушек и аккуратно подсунул под задницу. — Ты точно этого хочешь? — зачем-то спросил Тэ. Как будто растянутый вход и член младшего, который буквально сочился смазкой, уже образовав миленькую лужицу на животе, не давал четкого представления, что да — хочет. — Тэ, я обязательно тебе все расскажу позже, а сейчас, пожалуйста, стань моим первым мужчиной. — На этих словах Тэхен как-то жалобно заскулил (видимо, Чонгук погладил один из кинков своего хена). И вошел, медленно, плавно. Войдя на всю длину, остановился, давая привыкнуть, потому что размерчик у него был больше среднего. Чонгук снова часто задышал и сам совершил круговое движение бедрами, прислушиваясь к своим ощущениям. Ладно, это было необычно и приятно. Ахуенно стало, когда Тэ слегка толкнулся, внимательно наблюдая за реакцией Чонгука. Тот обхватил его тело руками и попытался насадиться самостоятельно. Больновато, конечно, но макне, наверное, слегка мазохист. Тэхен зашипел и напомнил себе, что это Чонгук и срываться сразу на быстрый темп грешновато. — Хен, еще, — простонал Чонгук, зарываясь пальцами в уже слегка влажные волосы Тэ. И старшего сорвало к хуям, с утробным рыком он поднял ноги Чонгука выше, фиксируя их руками и принялся неистово того трахать. Чонгук выгибал спину, стонал и всячески подмахивал бедрами, принимая в себя член. Он правда наслаждался каждым стоном хена, каждым поцелуем, пока Тэ набирал нечеловеческий темп. — Я скоро, — Чонгук старательно двигался навстречу, ловя приходы. Он читал, что анальный секс это стильно, модно, молодежно. Но и предположить не мог, что это так ахуенно. Особенно будоражило то, что делали они это с Тэхеном. С его самым любимым и близким человеком. Примерно на этой мысли Чонгук кончил, пачкая себя и хена тугими струями спермы. — Ты такой красивый, — пробубнил Тэхен, толкаясь максимально глубоко, и тоже последовал в страну Оргазмия. Чонгук после оргазма попытался вырубиться, но Тэхен заставил его сходить в душ, поменял постельное белье, которое было мокрым от их пота. Потом сбегал в душ сам, соображая — куда ему ночевать-то идти. В итоге решил, что будет топ-аниме предательством, если он уйдет к себе. Поэтому он прокрался в комнату макне, прилег рядом и отрубился, когда почувствовал как к нему притирается младший, обнимая со спины. Утро для Чонгука началось с легкой панической атаки. Он вдруг представил, что его самый любимый хен скажет, что ничего не помнит. Не помнит, значит — не было. Сделает вид, что они бро, и всячески будет морозиться. Он даже притворился спящим, чтобы продлить момент близости — хен во сне облепил его всеми конечностями и сладко пускал слюну на подушку. В другое время Чонгук бы непременно поморщился, потому что это мерзко. Но все, что каким-то образом было связано с его хеном, всегда было миленько. — Как же холодно без твоей улыбки, — первое, что услышал Чонгук, когда Тэ разлепил один глаз. И улыбка сама озарила его счастливое лицо. — Тэ, а мы теперь будем типа встречаться? — спросил Чонгук, заметно напрягаясь телом. — Смотря что ты под этим подразумеваешь, — Тэхен с усилием разлепил второй глаз и смотрел на младшего. — Хочу браслеты парные. И майки. Трусы — тоже, чтобы как у парочек. И секс регулярный хочу. И хенам для начала рассказать. Думаю, пресс-конференцию потом соберем, когда проверим наши отношения. И кушать хочу, чтобы ты меня кормил, — кивнул сам себе Чонгук. — Меня устраивает все, кроме публичного каминг-аута, — хихикнул Тэхен. — Если мы не попробуем, мы же не узнаем, получится у нас или нет. Так что, Чон Чонгук, ты согласен стать моим парнем, моим сексуальным партнером и донором почки, если понадобится? — Да, — на высокой ноте пропищал Чонгук и кинулся обнимать своего уже парня.

***

На самом деле они не планировали сообщать группе о том, что встречаются. Но Чонгук как-то утром подошел к хену, потерся носом о его нос и поцеловал. Сказать, что все были в ахуе — не сказать ничего. Всегда аккуратный Джин расхерачил кружку, которая выпала из его кривых пальцев. Чимин подавился блинчиком, который жевал, да так, что его пришлось стучать по спине. Хосок просто сполз на пол и тихо ахуевал. Шуга много и разнообразно матерился, разными словами пытаясь донести, что он несказанно удивлен. Намджун закатил глаза и попросил виски, прямо на завтрак. В итоге они все обсудили, конечно. Решили, что хули взять с младшеньких, все равно нельзя запретить им любить друг друга. На том и порешали, договариваясь, что никто, ни одна живая душа про их отношения не узнает. Чонгук сидел, кивал гривой и прятал под ремень часов браслет, который сам выбрал и купил им с Тэхеном. Парный максимально. Трусы, к счастью, прятать не пришлось — хен строго настрого запретил оголяться в общежитии.

***

Чонгук валялся на кровати в комнате хена и читал его дневник, который и стал катализатором их отношений. Тэхен, к слову, сам разрешил. — Как, говоришь, звали девушку, которой ты посвятил стихотворение «я залью прическу лаком, для тебя пусть будет знаком, что поставлю тебя раком, и наш секс не будет шлаком»?