Ужаснейший исход битвы в Золотой Палате

— Ты не умрешь. Не сейчас, — говорил Тарталья, одиннадцатый Предвестник Фатуи, холодно глядя на избитую, ослабевшую Люмин. — Только после того, как я сломаю тебя.

___________________________________

Все началось с приглашения на дуэль. Тарталья предложил ей сразиться в их обычном месте — Золотой Палате. Это была далеко не первая битва: путем нечеловеческих усилий Путешественнице удалось уложить его на лопатки все те пять раз, что были до этого. Наверное, сам факт тяжелых, на грани фиаско, но все же — побед и ослепил девушку, притупив ее бдительность. — Эй, ты поймала меня! — восклицал он, улыбаясь, пока острие меча Люмин упиралось ему в шею. Несмотря на россыпь синяков и ссадин, он смеялся, и это всегда успокаивало девушку. Да, они нехило так травмировали друг друга, но ведь это — дружеский поединок, не более. Так она думала. В настоящий момент она обнаружила себя лежащей на мраморном полу Золотой Палаты с лазурным лезвием, находящемся в опасной близости к ее горлу — в точно таком же положении, в котором обычно находился Чайльд. — Хах, поздравляю, тебе удалось меня подловить! — улыбнулась она, превозмогая сильнейшую боль во всем теле. Это уже стало нормой для них. Обычно после спаррингов они отправлялись в город — перекусить и восстановить силы. Люмин частенько предлагала ему помощь с исцелением ран, а он же по обыкновению отказывал ей. — Действительно! — смеялся он, по-прежнему прижимая свой клинок к девичьей шее. Его колено болезненно упиралось ей в грудь. — …А теперь… не мог бы ты слезть с меня? Это больно вообще-то, — пробормотала Путешественница, чуть поморщившись от неприятных ощущений. Предвестник же не сдвинулся ни на сантиметр. — А? — промычал Чайльд, чуть расслабляясь и, очевидно, не собираясь вставать. — Все еще не поняла, в каком положении находишься? — Чайльд? — спросила она в изумлении. Дурное предчувствие тугим узлом скручивалось в груди. — Ты даже не представляешь, как давно я мечтал об этом… — говорил он, впиваясь в девушку взглядом. — Чайльд. Встань, — отрезала Люмин, пытаясь подбить его коленкой. В ответ она почувствовала, как лезвие прижалось плотнее, пустив алую полосу крови по ее шее. — Ну нет, девчуля. Я так не думаю, — ухмыльнулся он. Страх сковал тело Люмин, практически обездвижив ее. Она совсем не хотела, чтобы он перерезал ей горло, но еще сильнее девушку пугала перспектива остаться здесь. — Что на тебя нашло? — На меня? Нашло? Чайльд расхохотался. — До сих пор не дошло, да? Я всегда был таким! — прокричал он с почти детской радостью, вдавливая кинжал еще глубже. — Думала, мы сражаемся потехи ради? Тебе следовало убить меня, Люми, пока у тебя еще была такая возможность. Любой нормальный человек поступил бы именно так. Боль в ее шее все продолжала нарастать, становясь практически нестерпимой. — Убирайся от меня! — прокряхтела она, задыхаясь. — Знаешь, еще тогда, когда мы только-только познакомились, сразу после того, как ты сумела меня одолеть… Я хотел сломать тебя. Уничтожить. Наблюдать, как свет покидает твои прелестные глазоньки. Снова и снова… Гидро-кинжал растворился без следа, но Чайльд уперся в нее и вторым коленом тоже, а сильные руки обвились вокруг горла. Люмин не успела ничего сказать, когда пальцы ощутимо сдавили хрупкую шею. — Ч-ча… С ее губ слетали сплошные хрипы, девушка отчаянно пыталась ухватиться за любую возможность вдохнуть вожделенного кислороду, однако руки Чайльда оставались на том же месте, лишь сжимая хватку все сильнее с каждой секундой. Чернильно-черные пятна засвербели перед ее глазами, зрение постепенно покидало девушку, пока не обратилось кромешной чернотой. Значит, вот как я умру? Не в этот раз. Как только сознание начало ускользать от Люмин, Предвестник отпустил ее. Она яростно закашлялась, изо всех сил пытаясь отдышаться, однако вес чужого тела, все еще довлеющий на женскую грудь, весьма затруднял ее потуги. Чайльд впился в нее взглядом, улыбаясь от уха до уха. Подумав, он медленно убрал одно из своих коленей. — Хватит! — вскрикнула Люмин. Она больше не могла бороться в полную силу, но это не помешало ей предпринять еще одну попытку сбросить мужчину с себя.  — О, Архонты, как же восхитительно жалко ты выглядишь сейчас! — застонал Чайльд, все еще сверля ее своим взглядом. Его лицо пылало жаром, вдохи и выдохи казались рваными, а изо рта показались капельки слюны. Смеясь, он впился ногтями в ее израненное горло. — Ауч! — взвизгнула Люмин. Девичьи пальцы стиснулись в кулаки, силясь подавить болевые ощущения. — Просто… хватит уже… Пожалуйста, — умоляла она. — Нет. Пока нет. Чайльд покачал головой, убирая все пальцы, кроме одного. Им он вцепился в рану еще сильнее. — Я должен увидеть, как ты сломаешься, Люми. — Но я думала… Я думала… — она едва сдерживала слезы, — Я думала, мы друзья. — Так и есть, — подтвердил он. Его тон сменился, став серьезным, и на этот раз произнесенные им слова звучали искренне. — Ты — мой самый лучший друг, Люмин. Вот почему я делаю это с тобой. Знаешь, я никогда не хотел уничтожить кого-то сильнее, чем тебя. Разве я не говорил этого раньше? Помнишь, я как-то упоминал, что в один чудный день мы сразимся насмерть? Чайльд глубоко дышал, дрожащие руки обхватили девичье лицо, приближая его к себе. — Я не хотел, чтобы это случилось так быстро. Я правда ждал, но… Мужские губы едва коснулись ее уха, опаляя дыханием чувствительную кожу, когда он прошептал. — …сейчас ты воистину неотразима. Люмин поморщилась, не зная, как вообще реагировать на такое. Была ли их «дружба» ложью еще с момента своего зарождения? Или, быть может, девушка неправильно истолковала его намерения? Неужели его понятие дружбы всегда было таким искаженным? Нет, она все еще помнила то, каким заботливым и милым он был к своему младшему брату. Чайльд не может быть таким жестоким, просто не может. — Это неправильно, — тихо констатировала странница, — Друзья так не поступают, Чайльд. — Разве? — спросил парень, чуть отстраняясь. Он наклонил голову набок, и Люмин смогла разглядеть неподдельное замешательство на его лице. Смятение плескалось в лазурных глазах: он, казалось, раздумывал, прежде чем нерешительно произнести. — Тогда мы, должно быть, родственные души*. — Родственные души? — потрясенно повторила Люмин. Раньше эти слова могли бы вызвать трепет в девичьем сердце, но не теперь, когда подернутые безумием глаза Предвестника норовили затянуть ее в самые глубины Бездны. Это существо более не было человеком. Он ушел. — Ты — первая из людей, что оказалась равной мне по силам. Нам было предначертано встретиться и сразиться, пока один из нас не падет в бою. Но… Светлая, теплая искра промелькнула в нефритовых глазах, теряясь в кромешной тьме, источаемой его мрачным взглядом. — Знаешь, это намного ближе, чем друг. Ты не представляешь, как много это значит для меня, Люми. И теперь я жажду большего. Мне нужна вся ты. Я хочу присвоить все, что еще осталось у тебя. Страх словно въелся под кожу, вызывая волны дрожи по всему телу. Она обязана выбраться отсюда! Люмин ведь все еще не нашла брата, и даже не встретилась со всей Семеркой… — Нет! — истошно закричала она. — Нет! Инстинкты охватили разум Путешественницы, вынуждая ее пинаться и извиваться, подобно змее, в мужской хватке. Что бы ни происходило сейчас с Чайльдом, он прошел точку невозврата, и теперь его больше нельзя было переубедить. — О, ты все еще можешь сражаться? Чудесно! Просто превосходно! — взволнованно воскликнул Чайльд. — Значит, мы еще успеем развлечься! Она совсем не слышала его. Все ее существо обратилось тревогой и волнением. Задыхаясь, Люмин грезила лишь о том, чтобы оказаться как можно дальше от этого места. Как можно дальше от Предвестника. — Этот свет в твоих глазах… Я заберу его у тебя. Вмиг Люмин захлестнул поток адской боли, вынуждая ее закричать. Чайльд активировал один из своих козырей — электро глаз порчи. Она непроизвольно вздрагивала всякий раз, когда буйная энергия пронизывала ее тело. — Хватит! Чайльд, остановись уже наконец! — умоляла девушка, едва ли не плача. Каждый новый удар был сильнее предыдущего. Интенсивнее. При других обстоятельствах она без труда могла отражать обе его стихии, но в настоящий момент, будучи изрядно обессилившей после битвы, все, что могла Люмин — это выть, кричать и плакать. Он не остановился. Захохотав, точно одержимый, он почти ласково обхватил руками ее щеки лишь для того, чтобы послать туда очередной элементальный заряд. Ее голова горела, а мозг отказывался считывать любые сигналы, кроме этой ослепительной боли. Она больше не сопротивлялась — дикие крики без конца вырывались с ее горла до тех пор, пока она не потеряла возможность издавать какие бы то ни было звуки. Голова Люмин безвольно откинулась назад — поблекший янтарь ее глаз отражал крышу Золотой Палаты. — Нет-нет-нет! Мы еще не закончили, Люми. Его пальцы осторожно ухватились за светлую прядь, а затем ласково прошлись по всей макушке в мягком, почти поддерживающем жесте. — Ты не умрешь, пока я не сломаю тебя. Он несильно толкнул ее в грудь, и тело тут же встрепенулось, словно оживая. Девушка проморгалась, с удивлением глядя прямо перед собой. Как она вообще осталась жива? — Фатуи обладают должными знаниями о том, как продержать человека в живых достаточно долго. По крайней мере до тех пор, пока тот не раскроет все свои секреты. И у каждого из нас есть свои маленькие привычки… — улыбнулся он, обхватывая ее подбородок. — А теперь будь хорошей девочкой и открой свой ротик для меня, ладно, товарищ? Ее мозг все еще не был способен распознать звуки речи. В настоящий момент девушка оправлялась после его предыдущих взысканий, и все, что еще оставалось в Люмин — это желание бороться до конца. Она постаралась отодвинуться, но парень лишь усилил хватку на ее челюсти — еще чуть-чуть, и сломает. Но ей было все равно. Уйти… Я должна уйти… Девушка продолжала свою борьбу, пока мужские пальцы впивались в ее подбородок, точно соколиные когти. Слезы каскадом полились из глаз, и она замерла, моля лишь о том, чтобы боль отпустила ее из своих тисков хоть на миг. Наверное, ее замешательство показалось Предвестнику слишком долгим — его свободная рука с легкостью разомкнула податливые губы, проникая внутрь. Люмин с силой сжала челюсти, но это было все, что она смогла предпринять. Сейчас она была бессильна против мужчины перед ней. — Надеюсь, ты хочешь пить, Люми, — улыбнулся он, и в тот же момент ее рот заполонила вода. Наступила очередь гидро. Рвотный рефлекс сработал практически моментально, но поток воды лился с неистовой силой, и все попытки ее тела исторгнуть лишнюю жидкость обернулись полным провалом — вода просачивалась в горло, а затем и в трахею, пока не начала постепенно заполнять легкие, перекрывая возможность дышать. Архонты, она не могла дышать. Девичья рука взметнулась вверх, отчаянно хватаясь за ворот мужской рубашки. «Пожалуйста, остановись,» — молили ее налившиеся слезами глаза, тщетно всматриваясь в два лазурных омута. Он не остановился — все больше воды изливалось в несопротивляющееся тело, пока Люмин не начало казаться, что ее легкие заполнены до предела. Прошло уже несколько минут с тех пор, как девушка испустила свой последний вдох, и теперь она явственно ощущала последствия. В этот раз она точно умрет. Нежное сияние покидало янтарные глаза, и, наконец, ее мир канул во тьму.

___________________________________

Первое, что поняла Люмин по пробуждении — она снова могла дышать! — Ч-чайльд, — кое-как выдавила она, глядя на парня, которого когда-то считала своим другом. Он ответил ей бессердечным, лишенным теплоты, взглядом. — Я же говорил тебе, Люми. Ты не умрешь, — ухмыльнулся он, и ей показалось, что в этот раз выражение его лица стало еще более мрачным. Как такое вообще возможно? — В моих силах заполнять твои легкие столько раз, сколько я захочу, а потом также спокойно изъять оттуда всю воду. И я намерен продолжить. Откройся мне! Легко разомкнув ее рот — на сей раз это получилось еще проще, чем в прошлый — он снова направил гидро поток прямо в глотку. Однако, по всей видимости, он посчитал, что лишить ее возможности дышать недостаточно. Две ослепительные вспышки — лазурная и фиолетовая — объединились в одно целое, создавая элементальную реакцию. Волны жгучей, нестерпимой боли захлестнули девушку: рот, глотка, желудок, все ее внутренности горели синим огнем, и ничто было не в силах погасить это адское пламя. Люмин не могла дышать, как и думать. Вскоре она вновь провалилась в благословенную тьму. … … … Лишь для того, чтобы восстать вновь. — Давай-давай! Давай продолжим! — его голос искрился весельем, когда он выкрикивал эти ободряющие слова. Но они более не несли поддерживающего эффекта, не вселяя ничего, кроме чувства первобытного страха и боли. — Позволь мне… отдохнуть… Я… просто хочу… упасть… Действительно ли она молила его о смерти? А ведь у нее оставалось так много дел в Тейвате… Но сейчас Люмин вдруг поймала себя на мысли, что уже и не припомнит большинство из них. Порочный круг, состоящий из смерти и воскрешения, которому нет конца — вот о чем мыслил ее заплутавший разум. Те мизерные моменты меж жизнью и смертью, когда сознание покидало измученное тело, стали для нее благими секундами отдыха. Чайльд не ответил. Легкая, воздушная улыбка скрасила его лик, а затем процесс возобновился. Люмин ускользала во тьму, просыпалась и вновь терялась во мраке. Фантазия Предвестника была безгранична: каждое пробуждение освещалось новыми муками — он посылал электро-импульсы по девичьей коже, а затем и по внутренностям. Вода заливала ей уши и нос, но он отзывал стихию прежде, чем та успевала забрать ее жизнь. Призвав клинок, он чувственно, почти ласково провел им вдоль женского тела. А после — пустил электрический ток по свежим порезам, позволяя тому распространяться через кровь. Как она продолжала жить до сих пор — оставалось загадкой.

___________________________________

Прошло не менее нескольких часов, прежде чем он наконец отпустил девушку. Боль ушла, прихватив с собой все чувства, мысли и желания. Не отдавая отчета в собственных действиях, она бросилась к парню перед ней. Ее мозг был не в состоянии формулировать какие бы то ни было мысли; мир Люмин сузился до чувств и ощущений. И все, что у нее оставалось — это страх и дикая, необузданная потребность быть нужной. Она не помнила, кем был стоящий возле нее человек, осознавая лишь то, что совсем недавно он причинил ей боль. У нее совсем не осталось других воспоминаний, но теперь это не имело значения. Он был там, а ей критически не хотелось оставаться одной. — Ах, не стоит так усложнять мою жизнь, Люми, — ворковал Чайльд, заключая в объятия дрожащее тело. — Эй, посмотри на меня, — мягко прошептал он. Она послушно отвела лик от мужской груди, переместив свой взгляд выше — к его глазам. — Умница, — улыбнулся фатуи. В конечном итоге он остался доволен выражением ее лица. Свет покинул янтарные глаза. Он забрал ее душу, оставив лишь хрупкое тело, купающееся в бесконечной агонии страха. И это пьянило хлеще огненной воды. — Наверное, теперь я должен тебя убить, не так ли? — спросил он, бережно перемещая ее личико обратно на свою грудь. Чайльд задумчиво покачал головой. — Нет. Пожалуй, я задержу тебя еще ненадолго. Ты увидишь, как я разрушаю мир, Люми. А после… Так и быть, я подумаю над этим.