Избыток любви

      У Пятой пронизывающий взгляд, который Сакура с трудом выдерживает. Бывшая Хокаге нервно барабанит по столу, как и всегда, когда чем-то расстроена, и не сводит с ученицы глаз. Сакуре хочется поёжиться, но она лишь продолжает следить за ритмом своего дыхания, чтобы не выдать волнения.       — Ты уверена? — наконец бросает Сенджу, вставая и упираясь на стол обеими руками. — Я думала, что после возвращения Учиха ты поведешь себя немного иначе.       Самоконтроль вот-вот полетит к чертям. Сакура судорожно заправляет прядь волос за ухо и стремительно кланяется.       — Прошу, разрешите мне присоединиться к Корпусу Мира*, — вновь повторяет Харуно, не разгибая спины. — Я уверена.       Последнюю фразу девушка говорит шепотом, но Цунаде всё равно слышит. Она обходит свой стол и берёт ладони ученицы в свои, заставляя её встать ровно.       — Сакура, — проникновенно начинает она. — Ты же знаешь, что его полностью реабилитировали благодаря надоедливому содействию Наруто и молчаливому упорству Какаши. Учиха выразил желание возродить свой клан. И, мне казалось, что вы с ним пришли к взаимопониманию.       Сакура с трудом сглатывает вдруг ставшую вязкой слюну и сжимает пальцы наставницы. Ей не надо напоминать об этом: их встреча с Саске после вынесения ему оправдательного приговора, до сих пор стоит у неё перед глазами.       Саске похож и не похож на себя. Он стал выше, сильнее, но его волосы всё такие же чёрные, красивое лицо всё такое бледное, а в глазах — всё тот же вселенский холод. Он опять смотрит на неё тем равнодушным взглядом, который выворачивает её наизнанку, но сердце Сакуры всё равно сбивается с привычного ритма, и грозит пробить грудную клетку. Прошло столько лет, а она опять чувствует себя глупой девчонкой, которая, плача просила его не уходить. Это ранит, но Харуно ничего не может поделать. О чём тут можно вообще говорить, когда всё его попытки убить её для Сакуры перекрываются одним его тихим «извини»? Сакура подозревает, что это — какая-то болезнь, но ей совсем не страшно.       — Нам нужно поговорить, — говорит Саске и уходит, совершенно уверенный в том, что она последует за ним.       И Сакура идёт, трепетно прижав руки к груди, и стараясь не потерять его из виду. Их путь лежит через всю деревню к кварталу Учиха. Он приводит её в свой дом и испытующе вглядывается в лицо Сакуры. Ей кажется, что ещё немного и он активирует шаринган, поэтому она быстро переводит взгляд на его подбородок.       — Меня оправдали. И разрешили восстановить клан. И я хочу, чтобы ты приняла в этом участие.       Сакура судорожно вздыхает. Ей не хватает воздуха. Теперь её очередь сверлить его взглядом.       — Ты шутишь, Саске? — хрипло говорит она.       — Нет. Ты умная, сильная и способная. Лучше тебя кандидатуры в Конохе не найти. Ты станешь частью клана Учиха?       Сакура будто проваливает под лёд. Её руки и ноги тяжелеют, а где-то на уровне груди открывается чёрная дыра. Она вдруг чётко осознаёт, как будет протекать их семейная жизнь, если она согласится. Ни любви, ни ласки, ни взаимопонимания. Только умная, сильная, способная жена, вынашивающая одного ребёнка за другим, и её безразличный муж, который вряд ли надолго задержится в Конохе сразу после заделывания очередного отпрыска. Сакура едва сдерживает рвотный позыв. Ей хочется закрыть глаза, зажать уши и сделать вид, что она ничего не поняла, а затем сказать ему счастливое «да» и потом всю жизнь притворятся, что она не несчастна. Но куноичи не может. Как и не может отказаться от него так просто. Сакура на секунду прикрывает глаза и оставляет для себя лазейку.       — Я сообщу тебе ответ после того, как вернусь из Корпуса Мира. Они завербовали меня на год. Я надеюсь, что ты дождёшься меня, Саске-кун, как я ждала тебя всю свою жизнь, — она не спрашивает, она утверждает.       В первый раз Саске теряется. На его лице проступает удивление. Он смотрит на неё молча и силы покидают Сакуру.       — До свидания, Саске. Я вернусь, — торопливо шепчет она и кидается прочь, боясь передумать.       Конечно, международная медицинская организация не имеет ни малейшего понятия о том, что рекруитировала Харуно Сакуру. Но девушка быстро исправляет эту оплошность, самостоятельно послав им запрос в тот же день, и получив ответ через неделю. Они рады принять её в свои ряды. Сакуре остаётся только заручиться поддержкой Цунаде и Какаши. Хатаке не задаёт ей лишних вопросов, просто окидывает внимательным взглядом из-под головного убора Хокаге и соглашается.       С Цунаде всё проходит сложнее.       — Мне нужно время, шишо. Он несколько раз пытался меня убить, потом извинился, а недавно сделал предложение. Но вы бы слышали это предложение, Цунаде-сама! Ни о какой любви не может быть и речи. Он будто выбрал себе племенную кобылу. Ничего, что бесклановая, зато сильная. И влюблена в него много лет. Он решил этим воспользоваться. За это мне хочется его убить, но я всё равно люблю его. И мне безумно жаль себя. Поэтому я позорно сбегаю, надеясь разобраться в себе и найти ответ.       Сакура замолкает и переводит дыхание, а Сенджу ошарашенно смотрит на неё. Похоже, что подобного она не ожидала.       — Я бы предложила тебе стукнуть этого идиота и послать его, а не сбегать вместо из деревни, но думаю, что ты всё для себя решила, не так ли?       Сакура кивает. Она просто физически не может находиться в Конохе, зная, что в любую минут имеет возможность столкнуться с Саске. Сейчас для неё это слишком.       — Хорошо, я согласна. Думаю, что ты уже поставила Хатаке в известность? — хмыкает Цунаде.       — Да, шишо.       — Возвращайся, Сакура, — в этот раз уже Сенджу поправляет прическу ученицы. — Возвращайся живой, здоровой. И с решением.       Сакура позволяет себе крепко-крепко обнять наставницу и разрыдаться. Та успокаивающе гладит её по спине.       С родителями Сакура прощается дома. Мама сотню раз переспрашивает её, не забыла ли она ничего, а отец тайком утирает слёзы и, то и дело, похлопывает дочь по плечу. Сакура и сама уже не рада, что придумала эту командировку, глядя на печальные лица мамы и папы, но отступать уже поздно. И не нужно. С друзьями она встретилась ещё вчера и они шумной компанией пожелали ей доброго пути. Ей еле удалось выбраться со стихийно устроенных проводов, сославшись на то, что ей рано вставать. Ребята же кутили до утра, поэтому Сакура сильно удивляется, встречая Наруто с Саем по дороге к главным воротам.       — Сакура-чаааан, а тебе обязательно уходить? — канючит в который раз Наруто и становится удивительно похожим на себя двенадцатилетнего. — Всё же только наладилось! И Саске снова дома!       — Обязательно, — Сакура берёт его под руку и целует в щёку. — Но я вернусь, ты и оглянуться не успеешь.       — Удачи, Сакура, — Сай протягивает ей свиток. — Надеюсь, у тебя всё получится.       Сакура рассматривает свой портрет и всхлипывает.       Она обнимает парней, обоих сразу, и они бережно прижимают её к себе.       Учиха не приходит.       Зато, стоит Сакуре отойти от деревни на некоторое расстояние, как перед ней появляется Шестой.       — Прости, Сакура, я опоздал.       — Как и всегда, сенсей, — подкалывает Харуно, но на самом деле ей до дрожи приятно, что он здесь. — Что на этот раз: старушка или голодный котёнок?       — Обязанности Хокаге, — мрачно озвучивает Хатаке, и Сакура улыбается. Он никогда не упускает возможность сообщить, как его угнетают дела главы Конохи. — Я хочу, чтобы ты берегла себя. И ещё, если ты не против, я буду писать тебе.       — Я думала, что это я обязана отчитываться о миссии, сенсей, — у Сакуры снова слёзы комом стоят в горле.       — Ты — о миссии, я — о делах в деревне. Равноценный обмен. Согласна? — шутит Копирующий.       — Согласна.       Он на мгновенье замирает, а затем делает шаг к девушке и бережно заключает в объятия.       — Встретимся через год, — шепчет он, и Сакура кивает, утыкаясь лбом ему в грудь.

***

      Корпус Мира был для Сакуры идеальным поводом для побега, а становится вторым домом. Домом, который ни дня не стоит на месте: в составе группы из трёх человек Харуно объезжает весь континент, оказывая медицинскую помощь и принося утешение. Её сокомандницы — две чудесные куноичи — Юки и Рукия, которые поначалу относятся к ней настороженно, а потом принимают Сакуру, и их дуэт превращается в слаженное трио.       Харуно находит баланс между трудом и отдыхом, чему немало способствует Юки, которая яро убеждена, что те, кто работают без продыха, умирают молодыми. Рукия поддерживает подругу и выдвигает собственный тезис, что те, кто хорошо работает — классно потом отдыхают. Именно поэтому они спускают половину своего жалованья на очередных горячих источниках. Сакура не возражает: ей ещё никогда не было так весело. Последние несколько лет она проводит, безостановочно работая сначала над собой, потом на миссиях и на войне. Ей просто некогда остановиться и вдохнуть.       Остановиться и подумать.       Поэтому Сакура думает сейчас. И чем больше она размышляет, тем меньше ей хочется отвечать Саске согласием. Она вспоминает маленькую девочку, чьей заветной мечтой было стать женой Учиха. Сакуре безумно жаль её, но она понимает, что её воздушные замки разрушены, а бой за сердце Саске проигран.       Это был бой, в котором она проиграла с самого начала.       В детстве она придумывает сказку про принцессу и прекрасного принца, загадочного и угрюмого. Его семья погибает и он бесконечно одинок. Но Сакура верит, что любовь спасёт его. Вернёт его к жизни. Заставит вновь улыбаться. Только вот принц обернут в шкуру Чудовища, способного только на одну эмоцию — ненависть. Преследующего лишь одну цель — месть. Идущего по головам тех, кто его любит.       Чудовище получает желаемое и сказке вроде бы нужен счастливый финал. Только вот шкура прирастает намертво и тут уже не поможет любовь, которой у принцессы в избытке. Разве что Великая Жертва. Принцесса должна пожертвовать своими желаниями и чувствами, выйти замуж за Чудовище, которому она безразлична, и пытаться вернуть Принца, которому, собственно, и не хочется возвращаться. Удобно и так.       Сакура решает для себя, что такой конец не для неё.       Принцесса заслуживает быть любимой.       Поэтому, когда в одном из многочисленных коротких записок от Наруто, которые ей доставляют жабы, лучший друг сбивчиво и нехотя сообщает, что Саске привёл Карин в Коноху спустя полгода после её ухода, Сакура не расстраивается. Ну, разве что немного. Она лишь сожалеет только о том, что потратила столько сил на Чудовище.       В следующем письме Харуно даёт понять Узумаки, что ей абсолютно всё равно, надеясь, что он поверит. А если и нет — ничего страшного. Всё равно, ещё немного, и она вернётся в деревню и развеет все его сомнения.       Недовольный Паккун со свитками от Шестого, навещает её даже чаще, чем жабы Наруто. У Сакуры всякий раз сладко замирает сердце, когда она видит пса. Она не забывает угощать его чем-нибудь вкусным. Паккун потихоньку оттаивает и даже удостаивает её разговорами, основной предмет которых-Хокаге. Сакуре нравится слышать истории о нём из чужих уст. Так он открывается ей с новой стороны.       Самым интересным открытием становится то, что Хатаке недурно пишет. Куноичи зачитывается его посланиями. Перечитывает их вновь и вновь. Порой ей начинает казаться, что он стоит у неё за спиной и улыбается, наблюдая, как она пожирает глазами написанное.       Харуно скучает по Какаши. По его тёплым улыбкам и морщинкам, которые лучиками расходятся от его глаз, когда он улыбается. По тому, как он гладит её по голове и говорит, что всё будет хорошо. По тому, как он спасает её раз за разом, а потом совершенно искренне, без подвоха, хвалит её способности. По его извращенским книжкам и постоянным опозданиям. По торчащим волосам.       Её год в Корпусе подходит к концу. Девчонки устраивают грандиозную прощальную вечеринку и со слезами на глазах заверяют Сакуру в вечной дружбе. Та отвечает тем же.       И торопится в Коноху.       Он действительно встречает её спустя двенадцать месяцев, ровно на том месте, где они простились.       Шестой улыбается, приглаживает волосы и машет рукой, а Сакура переходит на бег, и влетает в его объятия. Девушка вцепляется пальцами в джоунинский жилет и вдыхает тонкий аромат, исходящий от него.       — Ты, наконец, дома, — мягко говорит Какаши.       Сакура чувствует, что у принцессы из её сказки всё будет хорошо.