Новый круг

Посмотрев на свои руки он подумал, что заслужил. Конечно. Его не ждали в раю, слишком много было совершенно, а еще больше не сделано. Первую половину своей жизни он не ценил. Вторую половину своей жизни он медленно умирал в больнице. Смотря на свое дряхлое тело в какой-то камере он подумал, что так будет лучше. Он не был дураком, заметил, что тело не его. Оно было слишком молодым для мужчины семидесяти лет. Даже не предприняв попытку встать, он лег и прислушался, шумело море, где-то сбоку кто-то кашлял или смеялся, было непонятно. — Амикус, ты там не сдох еще? — донеслось из соседней камеры. Он уже догадался, что это была тюрьма. Нигде больше людей не оставляют в таких условиях. — Амикус, черт подери не молчи. — Амикус, ты что, правда умер, — едва слышно прозвучали жалобные слова другого мужчины. Похоже все это было адресовано ему. — Иди нахрен, — сказал он, пытаясь принять свое новое имя. — Я живой, ты слышишь? В голове полная каша, где мы? — из соседней камеры послышался нездоровый смех, на грани истерики. — Мы… — пытаясь отдышаться мужчина продолжил. — Мы в Азкабане, чёрт знает сколько лет уже. Ты правда забыл? Не хило тебя в этот раз дементоры приложили, похоже, еще немного и я остался бы один на этом грëбаном этаже. Один здравомыслящий, — последнее он сказал совсем тихо. — Я Антонин, надеюсь это ты не позабыл. Антонин Долохов. Свое имя помнишь? Мужчина задумался, он уже понял в какую вселенную он попал, его это совершенно не утешало. Это его последние путешествие. Больше не будет. У всего есть лимит, даже у чудес. Все вселенные справедливы, ни у кого нет возможности победить или проиграть. Есть шанс просто прожить чужую жизнь — ожить, состариться, умереть. “ Отстрадать своë и перейти на новый круг” , мысленно всегда добавлял он про себя. Он устал. Чертовски устал. Он мечтал перестать существовать, в Той жизни он пытался себя уничтожить всеми способами. Но как оказалось — невозможно убить себя, нужно дожить, до нужного момента, когда тебя наконец соизволит прикончить Вселенная. Камнем на голову или болезнью. — Эй! Не молчи, прошу, — просил Антонин, страх остаться в одиночестве меняет человека, делая его слабее. Каким бы жестоким он не был, но нуждался в простом человеческом общении. — Извини, задумался. Я Амикус Кэрроу, верно? — послышался вздох облегчения. Желание менять цепь событий у него не было. Да и не уверен он уже, что от этого станет лучше, у этого тела нет шанса на безоблачное будущее — метка на руке, криминальное прошлое и неизвестно насколько безумная сестрица. Антонин был настолько добр, напомнил о событиях прошлого. В принципе, они не отличались от того, что было описано в книге домохозяйки, которую он прочитал умирая в больнице. Единственное, что не давало покоя — какой все-таки сейчас год. — Слушай, Антонин, странно, конечно, что я это спрашиваю, но Сириус Блэк на этом этаже с нами или нет? — Эта псина… — Антонин начал кашлять: Азкабан не курорт, лечить тут никого не собирались. Разве что приложить Авадой, чтобы облегчить страдания. Отдышавшись он продолжил, — он был тут, долгое время. Даже смог помириться с Беллой. Правда, потом исчез, охранники подумали, что мы его убили, а труп скинули в море. Идиоты совсем, да? В общем, нам после этого жить стало в раза три труднее, хотя, что такое жизнь тут. — Амикус нервно постукивал пальцами по решетке, надеясь, что собеседник скоро придет в себя. — Ладно, не важно, нас всех разделили по этажам, на каждый этаж трое наших. С нами был ещё один оборотень на этаже, но он уже давно признаков жизни не подаëт. Может, он сбросил оковы и как дракон полетел к своей Луне, — не было понятно, Антонин так пошутил или пытался сгладить воспоминания об этом оборотне. — Получается, что мы остались тут вдвоём. Интересно, Лорд не забудет о нас, когда будет штурмовать этот проклятый остров. Заберëт всех, а нас оставит… мы как раз на нижних этажах. — Амикус, ради Мерлина, говори громче. И так тошно от этих бормотаний сумашедших по соседству. А тут еще и ты, потери немного, сам же знаешь, метки чернеют с каждым днем всё больше. Помнишь пару месяцев или недель назад она была ещё совсем бледная, а теперь уже как живая, даже змея шевелится. Мне кажется, наш Лорд вернул прошлое величие, — последние было сказано с такой надеждой. Складывалось ощущение, что Антонин до сих пор предан ему. А возможно, он так верит в него, чтобы не стать безумцем окончательно. — Снежинки, — не веря пробормотал Амикус, смотря в окно. Долохов до сих пор что-то говорил, но слушать его совершенно не хотелось. — Значит нас скоро заберут отсюда, всё не так уж и плохо.