Солдат

Солдатская судьба

      Солдат. Что вы знаете об этом слове? Конечно, какой-нибудь зелёный малец скажет что-то в роде «это профессия» или «это стиль жизни». Я могу с уверенностью сказать, что все эти любители порассуждать – просто наивные дурачки, насмотревшиеся патриотических фильмов, комиксов или книжек, в которых солдатская жизнь показана как обычная рутинная работёнка, единственная отличительная черта которой то, что скучать вы будете, спасая десятки, сотни, а то и тысячи невинных, или не совсем, людей, которые будут вам каждый час целовать ноги и удивляться количеству убитых вами «врагов вашего государства». Не могу сильно осуждать этих юнцов, так как когда-то давно я и сам был одним из них. Боже, как-же давно это было. Однако, стоит держать в голове очень важную, для любого человека, мысль: у большинства вещей в этом мире есть, мать его, двойное дно. Так-же как и у любой профессии, наша имеет как плюсы, так и минусы. К плюсам, конечно-же, можно отнести всенародное уважение, почёт и славу. Однако вот, их мы получаем не всегда и далеко не все. Трудно в это поверить, но на этом плюсы заканчиваются, а то, что следует дальше – приносит лишь убытки. Спрашивается, а кто я вообще такой, что имею право так говорить обо всех молодых парнях, которые хотят быть героями? Кем я являюсь по долгу службы? Что я вообще сделал, что могу затмить сотни возможных защитников нашей великой страны? Что-ж. Я вам отвечу.       Моё имя Джек Моррисон. Член первого отряда особого назначения, созданного для борьбы с омниками. Один из основателей и, в последствии, первый и последний лидер всемирно известной организации «Овервотч». Когда-то давно, я, будучи ещё юнцом, мечтал с честью и доблестью служить гражданам своей страны. Быть тем, кто вершит правосудие, спасает невинных, раздаёт в щи всем, кто этого заслуживает. Хотел быть символом спокойствия, мира, добра и порядка, чтобы дети, выходя на улицу, без тени страха за свои жизни могли играть сколько душе угодно. Хотел, да вот только всё вышло слегка не так, как я думал.       Не имея в душе и тени сомнения, я с великой гордостью подписал контракт об участии в программе «идеальный солдат». Над всем миром нависла паника и страх того, что человечество будет уничтожено его-же творением. Омники – разумные роботы, созданные для выполнения разного рода задач, в какой-то момент времени, развились до той ступени, что начали осмыслять своё положение в мире и начали войну за свои права. Правительства многих стран оказались не готовы к той волне, что нахлынула во всём мире. Наш мир нуждался в щите, что мог его защитить, а я возымел возможность стать как щитом, так и молотом.       Через некоторое время был сформирован тестовый отряд. Ни инструктажа, ни плана, как такового, не было. Полёт в горячую точку, команда «Пустить на металлолом и остатки взорвать», если успешно, отчёт. Мы, по собственной воле, практически подписали себе смертный приговор и не имели права отступить и сдаться. То, что творилось там можно описать только как отпуск в аду. Каждые пять-десять минут, в пыли обломков и дыму от взрывов виднелись красные датчики бастионов. Мы были в полном окружении. Были погибшие. Были моменты, когда в полуразрушенных домах были люди. У нас не было и шанса их оттуда вывести. До сих пор не могу забыть случай, когда увидел маленькую ручёнку, торчащую из-под груды камней, что некогда были стенами жилого дома. На тот момент я уже привык к подобному, да только в прошлые разы конечности не двигались. Я с максимальной скоростью подбежал туда и начал выкапывать тело из-под завала. Девочка. Лет шесть-семь. Сенсор визора показывал повреждение лёгких, сердца и 4 рёбер. Девочке оставалось недолго. Маска и визор скрывали моё лицо, но тогда на нём крепко выражался ужас и боль от осознания всей своей бесполезности в данной ситуации. В тот момент, как я взял её на руки, она немного приоткрыла глаза и, охрипшим, истощённым и слабеньким голоском, произнесла.       – Вы…человек?       – Да малышка. Я человек. – Сказал я, пытаясь быть максимально спокойным.       – …Можете…у…брать…огоньки       Я ежесекундно снял с лица визор и маску, чтобы успокоить ребёнка и дать понять, что я не омник. Увидев моё лицо, (которое я старался сделать максимально добрым) девочка тихонько улыбнулась и произнесла.       – Вы…пришли спасти…нас?       Её голос становился всё тише и слабее. Слушать эти слова было мучительно. Я не мог сказать ей правду. Просто не мог. По этому мой мозг не смог придумать ничего лучше.       – Да. Конечно. Больше нечего боятся. – эти слова застревали комом в горле одно за другим, но я хотел, хоть ненадолго, но дать этой девочке надежду, чтобы её больше ничего не мучило.       – И…маму…с папой…тоже?       Я был разбит. Моя душа, тело и разум рвались на части от каждого произнесённого ей слова. Каждое её движение вызывало у меня дикий поток ненависти к самому себе. Но я должен был продолжить! – Можешь больше не беспокоиться. Мы их уже спасли. Твои мама и папа уже ждут тебя на нашем корабле. Я тебя туда отнесу, а ты поспи пару минуток. Хорошо, кроха? – сказал я, мягко улыбнувшись.       – Вот как…Спасибо…Большое…Я немного…посплю…       Она закрыла глаза и, через несколько мгновений, её тихо бившееся сердечко остановилось. Она умерла спокойной.       Я, держа на руках труп этой девочки и смотря на её умиротворённое лицо, в течении нескольких минут, сжимал её тельце и измученным, истеричным и сорвавшимся голосом говорил. – Прости… – По моим щекам ручьями текли слёзы.       Пока я был в таком положении, за мной успело появиться чьё-то тело, тень которого накрыла меня чуть-ли не полностью. Я расслабился. Такая детская ошибка вполне могла стоить мне жизни.       – Ты не отзывался больше минуты. Мы уже начинали ставить на то, жив ты или нет.       – Я потерял бдительность. Мой косяк – Сказал я, аккуратно опуская тело умершей девочки.       Взяв в руки винтовку и маску с визаром, я встал и повернулся лицом к своему напарнику. То был В Л. Мой старинный друг и партнёр. Мы оба прошли военную подготовку и вызвались в качестве испытуемых в проект суперсолдат.       – Редко приходится видеть тебя столь подавленным. Случилось что? – сказал он привычно грубоватым и рычащим голосом       – Этот ребёнок. Её ещё можно было спасти.       – И думать не начинай.