Это были они.

      Вики чувствует отравляющую мерзость, которая разрастается где-то в грудной клетке. Боль в теле оглушает и путает мысли, но стоит ей ухватить мимолетную «Всем плевать» и она проглатывает это чувство. Через силу и слёзы.       Мерзость падает на дно желудка и Вики чувствует, как что-то вновь в ней ломается. Очередная часть человечности, угасающей так быстро за эти годы, покрывается коркой льда и отмирает, пропитывается ядом и перестаёт функционировать.       Боль сменяется апатией и полным безрассудством, толкающим её на мысли, что ужаснули бы раньше.       Она хочет оборвать все связи и скрыться, отдав долги. Ей больше не кажется, что эти люди и есть дом. Вики чувствует отвращение к себе и своей жизни. Что такое смерть духовная, как не то, что сейчас она чувствует.       Вики хочет быть сильной и считает себя таковой, но позволяет себе задумываться, что проще убежать от этой боли. Она рвёт её грудную клетку. Слёзы бегут по щекам, пока лицо обращено к стене в своих мыслях.       Она не чувствует. Абсолютно ничего. Только ироничный злой смех касается губ, чтобы задеть посильнее. Вики загнанный в угол зверь и поделать с собой ничего не могу — это тупик.       Ей страшно и смешно от мысли, что раньше, до того как она повернулась спиной к пропасти к её останавливали мысли о чём-то реальном — любимых людях, что будут скорбеть о ней, о её будущем, о достижениях, пусть и не великих. Её останавливала даже мысль о некрасивом шраме, что останется, если вдруг что-то пойдёт не так.       Сейчас её последний островок надежды — слепая и наивная вера в то, что все наладиться и ей всё равно, что хрустальное сердце уже треснуло.       И всё происходящее вокруг только добивает. Эти крики Люцифера раньше вызывали насмешку, после слёзы, а сейчас вводили в отчужденность. Его руки пачкали её.       Вики вся была в следах. Таких отвратных, липких и тянущихся к рукам отпечатков его ладоней. К этой жиже липли волоски и пыль, а смыть было невозможно. Она грязная и с этим уже ничего не поделать.