Осколки

Я поднимаю взгляд в зеркало из которого скалится изломанной усмешкой мое отражение с ужасающе пустыми глазами. Касается пальцами стекла и приближается так близко что пустота поглощает меня с головой. Я тону, задыхаясь и моля всех известных богов чтобы не оставаться в этой липкой холодной пустоте. Отражение шепчет одними губами.

Думаешь достойна жизни.

И смеется невыносимо громко, заполняя своим хриплым смехом все вокруг. Рычит и вьется словно зверь, вырывает руки из хрустального плена и затягивает в своей изломанный мир. Вгрызается в горло, разрывая душу голыми руками, украшая стеклянные полы кровавыми узорами.

Думаешь я позволю тебе жить.

Раздирает тонкую кожу груди когтями и шарится в подреберной пустоте. Там уже так давно ничего нет. Там отчаяние напополам с безудержной истерикой селится раз в пару лет и заменяет мне все эмоции. Там горькая боль с привкусом крови и надменная гордость отдающая тухлятиной. Там любая жалость погибает от рук ярости и гнева, счастливо бросающихся на нее и разрывая на части под довольные взвизгивания презрения.

Думаешь ты сможешь жить среди людей.

Уродец, которого всю жизнь держали как простого шута. Не способный ни на что и годный только на прислуживание. Уродец с замашками царя. Ты урод. Ты отвратителен. Ты просто надменный уебок. Отражение улыбается практически по-доброму, вонзая нож в нежную кожу и рисуя мне улыбку от уха до уха. Разрубает на части и переставляет словно детальки в Лего, стараясь следовать давно потерянной инструкции. Выворачивает на изнанку и набивает ватой, зашивая черными нитками.

Однажды я позволю тебе жить.

И скалится мне моими же губами.