Косички

      Гриндевальд сбежал — ужаснейшая новость для всего магического мира. Волшебные школы вновь возводят щиты, а Министерство начинает организовывать поисковые отряды, вооруженные до зубов. Весь магический мир встает с ног на голову.       Альбус Дамблдор аккуратно расчесывает свои волосы.       Отражение в длинном зеркале подмигивает ему, а его губы касается легкая улыбка. Волосы гладкие и длинные — за последнее время они здорово отросли и теперь почти касались лопаток.       Альбус множество раз выслушивал не самые лестные комментарии остальных профессоров по поводу его прически.       Макгонагалл неодобрительно поджимала губы.       — Вы подаете детям плохой пример, профессор.       — И чем же? — Альбус с привычной для него легкостью поворачивается на пятках и, все также улыбаясь, садится одной ногой на стол и смотрит на Минерву, играя веселыми огоньками в своих больших глазах. — Тем, что показываю им, что они могут выглядеть так, как они хотят?       — В школе есть дресс-код и правила по поводу внешнего вида как учеников, так и учителей, — не отсупала профессор трансфигурации, неодобрительно поглядывая на волосы Дамблдора, спокойно лежащие на его плечах, — они должны соблюдаться.       — Они соблюдаются, — заверил ее профессор по Защите от Темных Искусств, — дети соблюдают дресс-код и ходят в школьной форме.       Так и сложилось: открыто негодовала только Минерва, а мнение остальных профессоров Дамблдор никогда не слышал, поскольку толком с ними не общался.       — У вас потресающие волосы, профессор Дамблдор! — сказала когда-то одна из учениц Гриффиндора. — Их бы только… заплести. — добавила она чуть тише с стеснительной улыбкой.       — Но Ваши волосы тоже распущены, мисс Мирана, — с улыбкой ответил Альбус, вспомнив имя студентки, — чем же я отличаюсь от вас? — он провел насмешливым взглядом по остальным ученикам.       Ученица замялась, краснея, и опустила голову.       Гриндевальд сбежал — все газеты говорят об этом. Публикуется бесконечное множество фотографий главного узника Нурменгарда, с которых тот с едва заметной насмешливо-презрительной улыбкой смотрит на весь магический мир.       В прическе Альбуса Дамблдора появляется маленькая косичка.       Она тянется от виска и, путаясь с другими прядями, исчезает в общей массе волос. Альбус любит эту косу. Он заботливо выпутывает её и, отделяя от остальных волос, заправляет за ухо, а кончик оставляет свисать спереди плеча. А иногда он и вовсе делает небольшой очаровательный хвостик, намеренно не вплетая в него косичку.       Он выделяет её среди других волос.       Сначала никто не мог свыкнуться с такой, казалось бы, незначительной, но важной, — все это чувствовали, — деталью. Но потом и это вошло в привычку.       Потом появилась еще одна косичка, совсем уж крохотная, с другой стороны лица. Она начинала свой путь под ухом и уходила дальше вниз. Её Альбус уже не оставлял в одиночестве, когда делал свой прелестный хвостик, но она все равно выделялась: одна из крохотных прядей, из которых она была сплетена, была чисто-белой, как только что выпавший снег. Такая яркая деталь на общем фоне каштановых волос профессора порождала некоторые теории у особо любопытных и догадливых учеников.       А Альбус беззаботно улыбался, каждый вечер заботливо поглаживая эти две косички. Он никому не давал прикасаться к ним. Это плохо вязалось с его образом и характером доброго учителя, поэтому казусы случались, но молодой профессор легко из них выходил, мастерски уворачиваясь от неприятных ему касаний к самому дорогому.       Гриндевальд сбежал — поэтому сейчас он сидит не в сырой камере мрачного Нурменгарда, а напротив теплого камина в покоях профессора по Защите от Тёмных Искусств. На хрупких бледных плечах, облеченных в тонкую белую рубашку, заботливо покоится теплое одеяло.       Разноцветные глаза направлены на танцующий в дровах огонь, ладонь с изящными длинными пальцами подпирает собой голову, в то время как вторая бездумно расположилась на сложенных по-турецки ногах, рядом с лежащей на ковре Бузинной Палочкой.       Альбус Дамблдор молча подходит к тонкой фигуре у камина и садится рядом, ставя перед ними небольшой, сверкающий в огненных лучах, поднос с чайником, двумя чашками и неизменной маленькой тарелочкой со сладкими, по словами Геллерта даже приторными, лимонными дольками в сахаре, как всегда купленными в «Сладком королевстве» по дороге в Хогвартс.       По телу профессора ЗоТИ проходит еле заметная дрожь, — не смотря на хорошую протаплевоемость замка, морозный холодок всё равно умудрялся проползти через незаметные для невооруженного глаза дыры в стенах. Проходит мгновение, и Альбус чувствует, как его сгребают в объятья одной рукой — властно, не терпя ни малейших возражений, — и он с удовольствием поддается, забираясь под одеяло и прижимаясь к любимому телу, которое кажется ему таким горячим сейчас, таким родным.       Бледная рука неосознанно перебирает волосы молодого профессора: то оттягивает их, но наматывает на пальцы, то разглаживает. Альбус не замечает, как начинает засыпать, еще даже не притронувшись к неостывающему чаю и излюбленным лимонным долькам.       В волосах Альбуса Дамблдора появляется маленькая косичка.