Коротко о любви, бабочках и безнадëжности

За окном тихо шелестели выцветшие листья, так и наровясь сорваться с ветви, отправляясь куда-нибудь далеко-далеко в полёт. Намного выше того места где летают птицы, куда-то за облака, где видны солнечные лучи, и где безумно холодно. Но холодно лишь снаружи, внутри, ты лишь расцветешь от таких порывов ветра. Расцветаешь, хах, какое смешное слово. Особенно если учесть тот факт, что Дон «расцветал» продолжительное количество времени. Но он и подумать не мог, что это окажется чем-то столь серьёзным. Чем-то, что может убить тебя в совершено буквальном смысле этого слова. Тем более, убить так красиво. Но сейчас, сейчас, когда он лежал, кое-как согнувшись в три погибели, а из уголка рта вытекла струйка крови, при том, уже далеко не первая. Ему было страшно говорить вслух, что с ним происходит. Да и он, не так давно, вообще считал, что это все сказки для маленьких детей. Но как известно, как только ты почувствуешь что-то на себе — сразу поверишь. Так собственно, и случилось в его ситуации. Зрачки расширились от новой волны боли, и, он словно подавился кровью, что тихо вытекала из рта, оставляя за собой красный шлейф, и, буквально ещё мгновение, и на свет появилась бабочка. Цвет её крыльев было невозможно описать, можно было лишь сказать, что она появилась из него. Появилась с такой болью, что хотелось самому сбросится под поезд, лишь бы больше не мучатся. На мгновение Дону показалось, что приступ прекратился, и что можно вдохнуть полной грудью, и он даже, чуть ли не рывком сел на своём месте, попутно вытирая струйку крови у своего рта, но не тут то было. Зрачки вновь стали стремительно уменьшаться, и волна боли исходившая от сердца, нахлынула с новой силой. Он чуть ли не закашливался, чуть ли не задыхался от боли, а бабочки всё вылетали. И ни одна не была похожа на предыдущую. Они летели, и словно высасывали все его жизненные силы вместе с кровью. Подлетали совсем близко к лицу, будто дразня, после чего отлетали к окну и спокойно останавливались там. Казалось, что он больше не выдержит, что совсем скоро, эта боль его окончательно погубит. И скорее всего, ведь именно так и случится. Последние дни были самыми сложными, приступы были намного чаще обычного, были больнее обычного, и забирали куда больше сил. Но неужели его история закончится так печально? Неужели он не сможет совершить всё то, что хотел? Неужели, он так и не сможет признаться в глубоких икренних чувствах, что разъедали его изнутри… От таких мыслей было только больнее. В уголках глаз появились мелкие слезинки. Они становились больше, скатывались вниз по щекам, никак не забирая ту боль с собой. Если бы он просто рассказал всё тогда. Тогда, когда дело переросло из обычной влюбленности в любовь. Любовь, что заполняла его сердце целиком и полностью, заставляла его улыбаться, ища в толпе лишь одного человека — его. Это так смешно. Влюбиться по уши, да еще и в парня. Влюбиться в его взгляд, волосы, рост и довольно скверный характер. Точнее, просто непонятный большинству людей. В голове всплыл образ Рэя, и парень, от чего-то, сквозь слёзы проронил улыбку. В сознании появлялись воспоминания, и все были неотрывно связанные с Рэем. Одно ярче другого, будто это всё произошло буквально вчера. Будто время, играет с ним какую-то злую шутку, лишь усугубляя и без того печальное положение парня. Ещё одна бабочка вылетела из горла, а с её крыльев упала капля крови, принадлежащая Дону. Но что-то в этой бабочке было знакомым. Таким привычным глазу, родным. Через боль он стал искать её по комнате глазами. И о чудо, она никуда не улетела. Спокойно сидела на стенке. И вот, он понял, что показалось ему таким знакомым. Чёрные, словно уголь, крылья. Как цвет волос парня, о котором он уже не мог не думать. Наверное, это была его последняя мысль до того, как его сознание отключилось от боли. Может, когда очнется, станет легче. Кто знает… *** Дон начал медленно открывать глаза. Голова гудела, словно вчера был не приступ болезни, а конкурс кто перепьет деда. Ещё не до конца все понимая, он попытался аккуратно привстать на логтях. Но вся сила из тела словно ушла. Точнее, улетела с бабочками, которых уже было не видать. Но все-таки, кое-как, он все-таки смог подняться. В глаза бросились тёмные пятна крови, что находились на полу и пледе, и по ощущениям, у него на лице. Он и забыл, что такое случается. Забыл, что его ждет после очередного приступа. Но, он больше не мог сидеть сложа руки, дожидаясь собственной смерти. Он решил, что сможет положить конец этому Аду во плоти. Сможет положить конец своим страданиям. В глазах появился огонёк… На скорую руку он смыл с лица всю кровь и переоделся в чистую, опять же, не заляпанную кровью одежду, и взяв со стола телефон и ключи, быстро выскочил из квартиры. Он набирал уже выученный на зубок номер, в надежде, что ему ответят, а не пошлют куда по дальше. Раздались гудки, а сердце забилось с новой скоростью. Башенной скоростью. Скорее всего, он сейчас услышит его голос. Хотя, почему он так нервничает из-за этого? Он видит его чуть ли не каждый день. Так почему такая бурная реакция? Ах, точно, это всё сердце, безнадëжная любовь и бабочки. Спустя несколько секунд томительного ожидания, он услышал голос в который бесповоротно влюбился, назад дороги не было. — Рэй, сейчас нет времени что-либо объяснять. Нам срочно нужно увидеться. Сегодня, сейчас. Пожалуйста, приходи в парк, что по пути к нашему универу. Как можно скорее. Это действительно важно. — быстро, словно скороговорку, приговорил Дон, буквально не давая и слова вставить Рэю. Услышав что-то на подобии «ладно», Дон тут же сбросил трубку. Он положил телефон в карман, и ничего не видя ард ногами, побежал в тот самый парк о котором говорил. Ему было всё равно, что он будет выглядеть запыхавшимся. Ему было всё равно на тяжёлое дыхание, и боль в боках. Плевать на мелочи, главное — результат сего действа. И он правда бежал, бежал так быстро, как только мог. Он хотел оказаться там как можно раньше. Хотел быть готовым к этому диалогу. Люди смотрели на него как на какого-то сумасшедшего. А он, в ответ, лишь бежал вперед, иногда наступая прямо в лужи, обрызгивая прохожих. И вот, спустя какое-то время, впереди показался вход в парк. Он сбавил темп, и уже спокойно шёл, так как точно успел во время. Он медленно прошёл в ворота и сел на ближайшую скамейку. Он знал, что Рэй пройдет именно в этом месте. Нет, он не был каким-то сталкером, нет, просто, он знал, что Рэю с той стороны где прошёл Дон, легче дойти до парка. Оставалось только ждать… И пока время безжалостно утекает сквозь пальцы, он пытался придумать хоть какое-то подобие диалога, как ему всё рассказать и как остаться после этого в живых. Ведь, он может умереть от руки Рэя даже быстрее чем от самой болезни… И вот, он поворачивает голову в право, и видит, как по направлению к нему, движется Рэй, смотря себе под ноги. Он мысленно уже приготовился к своей смерти и еле видно перекрестился от нарастающего страха. И страх тот, увеличивался всё больше и больше. Но нет, он не даст себе проиграть этот «бой». Он твердно решил всё для себя. И значит, настал момент истины. Рэй подошел и без лишних слов, сел рядом с Доном, всем своим видом показывая, чтобы парень говорил быстрее, ведь не зря его вытащили из дома без весомой на то причины. Сердце в груди будто замерло, а по спине пробежали мурашки. Он поднял свой взгляд и посмотрел прямо в глаза Рэя, попутно улыбаясь. Нужно начать разговор. — Знаешь, а ведь, ты мне нравишься. Даже больше чем нравишься, это чистой воды любовь. — Выпалил Дон, особо не думая о последствиях, он просто говорил первое, что придет на ум. — Я влюблен в твой голос, в твой взгляд, в твои волосы, в твой характер. Я влюблен в твою нелепую привычку шевелить пальцами, когда ты долго о чем-то думаешь, я влюблен в твою упертость, в твою искру. Я люблю тебя таким, каким бы ты не был. И это не изменить. Правда я дурак? Хотя, что я говорю. Я безнадёжный дурак, верно? Хах. Наверное, никто ещё не слышал смешка, настолько пропитанным отчаянием и болью. Он, словно устало, прикрыл глаза и стал ждать ответа Рэя. Хоть какой-то реакции. Секунды тянулись словно резиновые, бесконечно долгие. Казалось, что время просто зависло. Издевается над ним. А он ждет, терпеливо ждет как пёс на привязи. Ждёт, пока он резко не откывает глаза, и зрачки сново расширенны. Снова от сердца у горлу идет боль, а на свет появляется новая бабочка. Почему именно сейчас? Почему, почему, почему?.. С каким-то испуганным взглядом он смотрит на Рэя, который смотрел на Дона таким же неотрывным взглядом, будто думая над чем-то. Секунда, вторая, третья. На свет рождается следующая бабочка, а за ней ещё, ещё и ещё. Казалось, что так может происходить до бесконечности. Неужели, настало время умирать? Так рано… Но, неожиданно, Рэй чувствует тепло накрывшее его ладонь. Он медленно поворачевается, а бабочки замедляют свой темп. Весь мир будто замедлился для него, включая сердце, которое он вообще еле слышит сейчас. — Вот к чему была такая срочность. И как я раньше не догадался, дурак. Не только ты такой безнадёжный выходит. Как ты там говопил? Влюблен в меня таким, каким бы я не был? Если так подумать, я испытываю что-то похожее. Правда, все никак не мог дать этому объяснения. А вот как всё просто. Я просто люблю тебя, безнадёжный дурак. — сказал Рэй, придвигаясь ближе к Дону. Сердце будто остановилось, а боль стала невесомой, будто процессы пошли вспять. А он просто не мог поверить, что это всё происходит именно с ним. Он неотрывно смотрел на Рэя, что теперь сидел к нему ближе, намного ближе. Здравый смысл нервно ушёл куда-то на второй план, а в голове вертелась всего одна мысль — «Что случится, если мы сейчас поцелуемся? Верный, ход, ведь так?..». Свободной рукой Дон прикоснулся к Рэя, приподнимая его подбородок. Он видел блик, мелькнувший в его глазах, и почувствовал его горячее дыхание. И, Н видел то, что щёки Рэя приняли розоватый оттенок, хоть взгляд и оставался таким же упертым, со своей искрой. Дон приблизился к его лицу совсем близко. Расстояние между ними было буквально не больше нескольких миллиметров. Дон улыбнулся, и уже сам растягивая время, прикоснулся к его губам. Так медленно, чувственно, так эмоционально. Он вложил в этот поцелуй все свои чувства, что оказались взаимны. И, мгновение, и он чувствует, что Рэй пытается ему отвечать. Как-то не особо умело, но так прекрасно. Так по своему. Сердце ускоряет темп, а кровь приливает к щекам. Но этого никто не видит, не чувствует. Они чувствую лишь тепло друг друга, чувствую эмоции, что захватывают их с головой, чувствуют то, что раньше было тайной покрытой мраком… Воздух в груди начинал заканчиваться, и Дон первым отстранился от Рэя. Дыхание было тяжёлым, словно после бега. Но было легко, так легко и прекрасно. Наверное, этот момент можно считать лучшим в жизни обоих ребят. Но, Дон опять почувствовал то ощущение, будто сейчас из его горла вылетит бабочка. Но, боли не было. Не было того чувства, что пронизывает до костей. Из рта его вырвалась бабочка, белая словно сам свет. Она сделала круг надголовой Дона и подлетела к Рэю, садясь ему на голову. Она находилась там недолго, спустя пару секунд, она улетела высоко в небо, где след её пропал навечно.. От неё остался лишь почти не заметный глазу шлейф из белоснежный блестой. Кажется, что он не умрет в Адских муках. Прекрасно...