Мазохист

Продукты. В холодильнике мышь повесилась. Компьютерная. Нужно что-то купить, иначе Ацуши сдохнет с голоду. А эта перспектива его не радовала ещё с самого начала. Ещё до встречи с Дазаем. Так что, не видя другого выхода, тяжело вздохнув, парень поплелся в ближайший гипермаркет. Набросав в корзину всего, что подвернулось под руку, он мигом вылетел от туда, оглядываясь каждые пять минут. В прошлый раз, когда он уронил себе коробку молока на ногу на него все так пялились, что лучше бы он и правда бы растворился, чем терпел все это. Вот так, я на улице, а здесь можно и убежать если что. Будь на стороже. Я дойду до дома, и ничего не случится. *Закон подлости активирован. В первой же подворотне, нет, даже около неё, на бедного, уставшего от всего паренька набрасываются, затягивая в темноту. Помогите! С очень большим удивлением Ацуши узнает в похитителе Акутагаву. Что он здесь делает?! Должен быть на миссии, которая, кстати, должна вернуть ему нормальность. Но, нет. Этот идиот посреди какого-то заброшенного места грубо вжимает тигра в стену смотря безумно диким взглядом, пожирающим жертву. Так властно. Накаджима даже чувствует, как чужеродная способность бьётся его собственным сердцем, пуская раскаленную кровь по венам. Жар охватывает его молниеносно, спина ноет, неровность стены причиняет болезненное наслаждение. — Аку... — его затыкают тяжёлой пощеченой, от которой звенит в голове. Звенит от сладости. Блондин нервно вздыхает, из лёгких вырывается довольный выдох. Ещё. Давящий холодный взгляд пробуждает азарт, и теперь тигру хочется лишь одного, но получить это от рук брюнета. Мафиози отступает на пару шагов, резким рывком дергая детектива за галстук. Ацуши чувствует, как стягивающее чувство на шее, что длилось лишь мгновение, окончательно запирает его разум в клетке. Он не держится на трясущихся ногах, падая на колени перед Акутагавой. Все сводит от этого пронзающего по хлеще чем любой Расёмон взгляда. Ацуши готов подчиняться. Его туманный глаза ловят расплывающийся силуэт мафиози. Хищная ухмылка на его непроницаемом ранее лице сводит с ума. Он как статуя, высеченная из мрамора. Статуя божества. Накаджиму все ещё тянут за галстук, словно какую-то собаченку или непослушного кота, но, когда брюнет все таки отпускает "поводок", руку пронзает укол удовольствия от давящего на неё ботинка. Протяжный стон слетает с губ блондина, на мгновение мир пропадает из под ног, его шатает. Ацуши недовольно мычит, когда ногу убирают, однако, не успевает и слова произнести, как его вздергивают за рубашку, затягивая в очень страстный поцелуй. И это омут. Его небрежно кусают, снова прижимает к стене, заставляют задыхаться. Да, да, да! Больше! Подчини меня! Его немую просьбу слышат, отстраняясь и тут же сковывая все его конечности лентами чёрной материи, что сжимали его с такой силой, что могут остаться следы. Блондин захлебывается стоном, не в силах сопротивляться желанию, и пытается потянуться с своему мучителю, на что по руке приходится удар. Всхлип и жалобно скуление. Блаженство. И тут все это так нагло прерывает чьи-то голоса. Мир плывёт, а когда пелена рассеивается, блондин видит Дазая и Куникиду. Акутагава исчез. — Прости, Ацуши-кун, но эспера мы ещё не поймали. Но.. — Но? — Акутагаву задели. — Той же способностью? — Другой. Ей, так сказать подходящей. Ты, Осамушка, не сдерживайся. Можешь смеяться. Я и сам в ничто. Садист значит. Мало было меня, но нет, теперь и ты туда же? И вообще, зачем вы нас прервали?