Я больше не могу

- Жан...я...я больше не могу. правда не могу. Я же просто...я хотел лишь увидеть море! – Армин мечется. Не знает, куда себя деть. - Армин, что случилось? Иди ко мне – он сжимает его в своих объятиях, стоя сыром подвале, куда в ночной час Арлерт привёл Жана, рывком поднимая с кровати. - Убей меня. – эти слова эхом стали отдаваться в ушах Кирштейна. - Чего?! – он отстраняет от себя мальчишку и смотрит в его серые глаза, что в минувший год потеряли свой блеск и голубизну, становясь еле живыми. - Убей меня, Жан. Убей, прикончи, растопчи, устрой пожар, скорми титану, разруби на кусочки. ДА СДЕЛАЙ ЧТО УГОДНО, ЧТОБЫ Я БОЛЬШЕ НЕ ЖИЛ! ЧТОБЫ Я УМЕР, ПОНИМАЕШЬ?! – обычно мягкий голос срывается на истеричный крик, а из покрасневших глаз слёзы хлынули пуще прежнего. - Что ты такое говоришь? – он садится на корточки перед Арлертом – Ну же, расскажи мне всё, что копилось у тебя внутри эти года. - Война...Война война война. Почему она идет...мы..действительно демоны?.. Почему колоссальным стал я, а не Эрвин?! Зачем Эрен уговорил капитана вколоть сыворотку мне, если сейчас он поступает ТАК? Зачем, черт побери, нужно было меня спасать? Я же добровольно пошёл на это! Я добровольно сжёг себя, покончил с со своей жалкой жизнью! Потому что я понимал, что не вывезу больше...с каждым днем всё становилось непонятнее и непонятнее. Но я проснулся. Скажи, зачем это всё?.. - Мы не знаем. Я не знаю этого, но одно я знаю точно - я бесконечно рад, что ты жив. – он взял его дрожащие ладони в свои – тебя спасли, понимаешь? Значит ты нужен. - Не я, а мои силы титана. Чем я могу помочь без них? Я бесполезный, да даже толковый план придумать не получается - всё выходит набекрень. - Ты - надежда всей Элдии, помнишь? - На меня возложили эту ответственность против моей воли. Я не хотел этого, совершенно не хотел. Я хотел просто умереть. Господи Боже, ненавижу ныть и жаловаться, потому что я и так слабый. Я устал, Жан. - Я тоже. Все устали. - Но всё продолжают за что-то бороться..но за что? За мирную жизнь? Да какая к черту мирная жизнь? Конни за смерть одной Саши всю Марлию перебьет при первом удобном случае и этот липовый "мир" ни фига не даст. Ничего уже не будет как прежде. - Нужно двигаться вперед. - В бездну. - Видимо так. - Ты...ты же тоже уже не можешь бороться? - Я никогда не говорил этого. - Но это же так, верно? – Армин опустил глаза, вглядываясь в душу Кирштейна. - В корень зришь. – он не по своей воле принял на лицо уставшую ухмылку. - За что ты сражаешься? - За тебя. Армин стал смотреть ещё внимательнее и пристальнее. - Чего смотришь? Это правда. Ради тебя я сражался каждый божий раз. Не сдавался, избегал пасти титана и был крайне осторожен с лезвиями. - Спасибо. - А? - Спасибо за это. Правда, спасибо. Я бы не пережил твоей потери. - А я не переживу твоей потери. Ты стал для меня целым миром, моим светом...моим солнцем. Жан поднялся и накрыл соленые от слез губы Армина, растворяясь в любимом поцелуе. Блондин целовал напористо, жадно и сильно. Ему было не стыдно, нечего уже терять. - Пожалуйста – он прирывисто дышал, не отсраняясь далеко – убей меня. - Я пойду с тобой. – снова поцелуй, но уже более мягкий и прерывистый. - Хорошо, идем со мной. Армин не стал противится желанию Жана, так как не хотелось обрекать своего любимого человека на душевные мучения. Он любит его, а значит понимает и принимает его желание. Кирштейн взрослый умный парень и он вправе сам решать, что делать со своей жизнью. Армин привёл своего возлюбленного на очень значимое для него самого место. Море. Морской берег. То место, куда он так стремился долгие годы, будучи мальчишкой. Волны спокойно омывали прибрежный песок, унося его частичку в голубую бездну. Ветер тепло дул на лицо, сдувая надоевшие прядки с глаз. Никто не смел нарушать шум моря своим голосом, пропуская через себя этот момент. - Зачем ты решил попросить меня убить тебя? Знал же, что откажу. - Я бы не смог сделать это сам. Я трус. Ничтожный трус, который даже убить себя не может. Ха, и как ты вообще в меня такого влюбился?! Угораздило же.. - Потому что ты не тот, за кого себя считаешь. Ты совершенно не глуп, не труслив, не слаб. Ты прекрасен. - Даже в последние минуты жизни ты говоришь мне это...спасибо. Жан, я действительно люблю тебя. – найдя в пространстве большую ладонь Жана, он прижал её к груди. – Мы так и не отдали свои сердца... - Я отдаю его тебе. Слов не нужно было. Они повернулись друг к другу, смотря в любимые глаза. Не было ни детских смущенных улыбок, ни отвода глаз в другую сторону, ни неловкого перебирания края куртки. Всё было чисто. Чистые чувства, чистая любовь. Последний поцелуй, и Армин отходит за ближайшими булыжниками. Рвет спальную рубашку на длинные лоскуты и обвязывает камень, оставляя конец для привязки на тело. - Ты уверен? - Армин поднимает уже не совсем красные глаза на Жана, что смотрел на луну. - С тобой я всегда уверен. - Ты невероятно красив в свете луны... - Спасибо, Армин. Всегда только ты говорил мне такое... – он присаживается рядом с Арлертом на белый песок, берёт кусок его рубашки и завязывает на замшелый булыжник. Ноги несут к возвышающемуся обрыву, а свободные руки сцеплены в замок. Они оба устали. Оба устали сражаться, устали быть сильными, устали спать порознь. В море, в этом бездонном море они наконец обретут покой, отпуская руки друг друга только когда тела изнутри начнут остывать. - Луна сегодня красивая, правда? – Жан смотрит на небо, в последний раз наполняя лёгкие свежим морским воздухом. - И мы умрём.