Tell me why

Я ждал его около дверей Salle d’O*****. Вокруг толпились рыдающие женщины с цветами, полиция оттесняла их от входа. Шляпки и зонтики падали на землю, то и дело раздавались жалобные и возмущённые крики—кому-то отдавили ногу. Этой весной он давал концерт в Тулузе, я оставил дождливый Лондон и не теряя времени приехал во Францию. Маттиа обожает вся Европа, заголовки пестрят его именем, пластинки раскупаются; он больше не покинутый всеми маленький итальянец с улицы, он знаменитый скрипач и признанный гений. Маттиа давно не приезжал ко мне, письма я получал от него достаточно редко и бережно их хранил. О своём приезде я, конечно же, его не предупредил. Из второго этажа здания показалась лохматая чёрная голова. Её обладатель пытался забрать волосы в хвост, одновременно смеясь и болтая с кем-то рядом с ним. Я улыбался. Завязывая волосы, он посмотрел на меня, лицо его переменилось. Он высунулся из окна побольше и крикнул мне на итальянском «завтра на рассвете». Я кивнул ему, прижав пальцы к губам. Я возвратился в свою гостиницу, чтобы взять шляпу и пальто. У меня оставался один день, чтобы увидеть красную Тулузу и Маттиа. Потом он уезжал в Америку на целое лето. Темнеть начало поздно, и я успел насладиться кирпично-красными зданиями, узкими улицами и строгим Сен-Серменом. Стрельчатые окна мрачно темнели, и я ушёл, оставляя храм позади. Я захотел пойти на мост, но было уже достаточно поздно, и я передумал. Я вернулся в гостиницу и лёг немного отдохнуть перед встречей с Маттиа. Мой милый друг был уже меньше похож на того запуганного мальчика из приюта. Голос его окреп, он стал разговорчивым, почти всегда смеялся, его всегда окружали друзья и приятели, он любил, когда его обожали. Маттиа остался таким же добрым, ласковым и преданным мальчиком, которого я знаю с детства. Стало светать. Я медленно поднялся с кровати—по красной черепице слишком медленно плыли желтые полосы— я застегнул рубашку, накинул пальто и вышел на улицу. Не было практически никого—только первые торговцы раскладывали товар на своих вагончиках и переговаривались между собой. Я волновался и ускорил шаг и через четверть часа подошёл к Salle. Вокруг ни души. Посмотрел на окна вверх—ставни были раскрыты и лёгкий тюль вылетел наружу, скоро он посереет от слоя пыли. Я почувствовал, что чьи-то руки обнимают меня со спины. Я развернулся и увидел смеющуюся физиономию Маттиа. Мы смотрели друг на друга и ничего не говорили. Юноша смотрел на меня, придерживая за плечи, я смотрел на него и ничего не могу произнести. —Маттиа...—Я кинулся к нему, мой друг крепко обнял меня, не переставая что-то возбужденно говорил по-итальянски. —Ох, Реми, сколько лет сколько зим, ты бы знал, как я рад тебя видеть. Он рассказывал мне про то, как в очередной раз развёлся, как проиграл кучу денег в Испании, про раскритиковавшую его публику и про все, чего я избежал, не пойдя с ним к Эспинасу. Вдруг он замолк и прижался ко мне, так мы дошли до моей гостиницы. Я предложил ему зайти, он охотно согласился. —Ну а ты Реми? Я обернулся к нему. У меня была бутылка хорошего хереса, и я безуспешно пытался ее открыть. Я раздраженно пытался справится с полотенцем. —Не женился, ничего не проиграл, забросил арфу, пересел за фортепиано. Я наконец открыл бутылку. —Ждал, когда ты приедешь. Маттиа стоял у стены, его красивое личико подернуло задумчивое выражение. Я протянул ему стакан с вином и взял себе. Стало тихо, мы выпили и сели рядом. Маттиа приклонил голову к колонне, подпирающей проход, а я налил себе ещё. —Знаешь, Реми, я всегда думаю о тебе, когда играю на сцене. Все шумы пропадают, люди перестают существовать, я заканчиваю последний такт, раздаются аплодисменты и меня этим вырывает из этого состояния. Ты мне пишешь, ты всегда спрашиваешь меня о том, как я живу, как мое здоровье и в наши редкие встречи, я ощущаю с тобой то, что чувствуют люди, когда сидят в вишневом саду. Мой замутнённый алкоголем рассудок подумал об аллергии, я уже было хотел озвучить эту остроумную мысль, одернул себя, и Маттиа забрал стакан из моей руки. Я смотрел на него и думал, что может произойти в следующие секунды, но не придумал, так как Маттиа приблизился ко мне, и выдерживая паузу, наклонился к моим губам и поцеловал меня. Мое сердце пропустило удар, я перехватил инициативу и мягко начал ему отвечать, прижимая к мягкой спинке софы. Маттиа тихо вздохнул и отстранился, краснея и убирая выбившиеся волосы за ухо. Я потянулся к пуговицам на его рубашке, он сполз ниже, ложась на диван, смотря на меня своими затянувшимися чёрным глазами, тяжело дыша. Я наклонился к нему, целуя его в шею и забираясь руками под рубашку. Маттиа растерянно на меня смотрел, пытаясь схватить за руки. —Да подожди! Он приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на меня. —Ты мне не ответил. Я взял его за руку и сжал его пальцы. —Да, Маттиа, я люблю тебя.