Ты меня забыл!..

–Стой, ты забыл! Меня забыл! Стой, мудак! Призрак отчаянно стучал по стеклу, но все его попытки были тщётны. Парень не слышал его. Его уши сейчас заткнуты наушниками, да и сам он уже достаточно далеко. Бежал, сломя голову, так что едва ли дважды не навернулся на лестнице. А послушай он Олега, так и нестись бы сейчас не было нужды. Но уже поздно. Голос фантома растворился вместе с уезжающим поездом, и слышал этот душераздирающий вопль только сам его обладатель. –Он вернётся, он за мной придёт...–повторял про себя Олежа, пристроившись на полу вагона рядом со своей тетрадью. Ему самому хотелось в это верить. Сейчас он походил больше на какого-нибудь бездомного кота, безжалостно выброшенного на произвол судьбы и потому всячески избегающего какого бы то ни было контакта с людьми. Отчасти, так оно и было. Его действительно бросили. Он действительно боялся людей. –Да уйди ты... Кш, кш!–Олег по-кошачьи выгнул спину и недовольно зашипел на случайного прохожего, что подошёл особенно близко. Нет, он не какой-нибудь там антропофоб и даже не интроверт. Просто парень едва ли не наступил на коспект–ту самую вещь, от которой теперь зависела жизнь Олежи. Вернее, не жизнь, а смерть... Жизнь в качестве призрака, проще говоря. Почему-то дух привязан именно к этому конспекту, а ни к чему или кому-либо ещё. Любые прикосновения в адрес тетради Душнов чувствовал на себе. Пусть человек просто случайно дотронулся, или же намеренно ударил по ней–Олежа всё чувствовал. С одной стороны, возможно, это не так уж и плохо. Помогает снова почувствовать себя живым. Словно парень никогда и не умирал, словно он до сих пор живой человек, ведь всё так же способен на чувства и эмоции. Но боль есть боль, и она неприятна в любом своём проявлении. Люди всё заходили и заходили, а освобождать транспорт, напротив, совсем не торопились. Кто на работу, кто школу, кто в институт–всем куда-то надо, все хотят успеть всё сделать при жизни. Ведь жизнь, на самом деле, только лишь кажется длинной, когда в реальности так коротка. Душнов на личном опыте убедился в этом. В вагоне образовалась такая толпа, что даже дышать становилось трудно Бедный Олежа вжался в самый угол, стараясь держаться подальше от людей и поближе к своему конспекту. Как будто это могло помочь. Когда одна из пассажирок случайно наступает на тетрадь острым каблуком призрак чувствует резкую боль, и инстинктивно вскрикнув хватается за свой хвост. Следующий удар приходится по верхней части. Олежа чувствует боль в правом плече и хватается теперь уже за него, ведь только что ещё один неуклюжий нечаянно пнул конспект, да так, что тот отъехал на несколько метров в сторону. Фантома тут же потянуло за ним. Не успевает он опомниться от прежней боли, как удар в живот заставляет его в эту же секунду вернуться в реальный мир. Больно. Все наступают, и никто даже не видит призрака, что мучительно корчится от боли в самом углу вагона. "Где же ты, Дима, когда так нужен?.." Удивительно, но и сейчас парень думает о нём. Несмотря на то, что именно Побрацкий причина той боли, которую сейчас испытывает Олежа. Олег всегда рядом и помогает Диме, когда ему нужна помощь, даже когда тот и вовсе его об этом не просит. А теперь, когда сам Олег нуждается в помощи, он оказался абсолютно брошенным и вынужден страдать в одиночестве. Почему так? Несправедливо. Это больно. Боль не только снаружи, но и внутри. Она просто разъедает его. Фраза "на том свете отдохнёшь" вообще не имеет никакого смысла. Сейчас призрак, наверное, страдает гораздо больше, чем при жизни. Дима не мог забыть про него. Олег знал это. Без него парень скорее всего не сдаст сессию, а если и сдаст, то не так хорошо, как смог бы при помощи Душнова. Олег не рассчитывал на дружбу или что-то большее. Он был рад даже просто тому, что всё ещё полезен, что он всё ещё может помочь другим людям. Спустя несколько долготянущихся мучительных лет Дмитрий стал первым, с кем можно было поговорить. За свою помощь Олежа получал свободу, которой ему так не доставало в четырёх стенах. Ему вполне хватало и этого. И потому, наверное, он так переживал за своего нового соседа по комнате и всячески проявлял о нём заботу. Ну и что, что Дима об этом не просит. Олег прекрасно знает, каково жить с этим постоянным чувством одиночества и никому ненужности, и не хочет, чтобы студент оказался на его места. Как Дима так легко расстанется со своей живой шпаргалкой и рабом? Он вернётся. Он должен вернуться. Послышался громкий оглушающий скрежет колёс–поезд остановился. Олег не видел и не знал, какая именно это остановка, но судя по тому, как оживлённо толпа людей начала покидать вагон, это было не так далеко от центра города. Призрак чувствовал на себе чуть ли не каждого из них, ведь те будто бы специально хотя бы по разу наступали на конспект. Наступали, пинали, даже не подозревая том, какую боль в это время испытывал Олежа. Ведь никто не мог видеть его перекошенного от боли лица, никто не мог слышать его криков. Но почему? Он ведь чувствует боль. Это значит, что он существует, разве нет?.. Олег чувствует, как его снова потянуло, только теперь уже вниз. Он осознаёт это не сразу–пришлось подождать ещё какое-то время, прежде чем боль отступила. Призрак открыл глаза, всё ещё обнимая самого себя в приступе мелкой дрожи. Он точно чувствовал падение... Стоп, падение?! Так вот что это было за чувство! Парень оглядывается по сторонам, но кругом только непроглядная тьма. Запах резкий, при каждом вздохе лёгкие наполнялись непонятной тяжестью. Свет доносится откуда-то сверху... Подняв глаза Душнов видит тоненькую полоску света, слышит голоса и шаги людей. "Твою мать, да где я?" Внезапно до него доходит. Он понимает, что произошло, и это приводит его в шок. Олег ещё раз оглядывается и в этот раз видит свой конспект, будь бы он неладен. Рельсы. Тетрадь лежит прямо рядом с рельсами. Скорее всего, кто-то из прохожих случайно спихнул её, когда выходил из вагона. Рельсы. Всего в нескольки сантиметрах. Если поезд поедет, конспект точно затянет под колёса. –Осторожно, двери закрываются. Олег в панике смотрит на то, как двери вагона закрываются. Он не знает, что делать. Страшно. Его пугает эта неизвестность. Что будет, если тетрадь уничтожить? Дима уже спрашивал его об этом, но Олег сам не знал. По правде, он долгое время не знал даже того, что привязан к ней. Однако у него были кое-какие смутные предположения на этот счёт, и они парня совсем не радовали. "Умереть во второй раз? Да разве это возможно?!" После всего произошедшего Олег должен был понять, что в жизни возможно всё, а в его жизни–тем более. Смерть уже второй раз неожиданно подкрадывается к нему, тогда, когда парень уже и думать о ней забыл. Первый раз–падение из окна четвёртого этажа. Многие думали, что парень сам наложил на себя руки. Сам Олегсей считал свою смерть несчастным случаем. Несчастный случай... Он не ожидал такого. Люди часто не знают дату и причину своей смерти. Автокатастрофа, болезнь, кирпич на голову... Смерть может подстерегать в любом месте и в любое время. Но почему парень должен умереть дважды? Что такого непростительного он совершил в прошлой жизни, раз так страдает сейчас? Он ещё так молод, мог бы жить ещё и жить. У него было столько надежд, столько планов на будущее. Но, похоже, у жизни на него совсем другие планы. Олежа улёгся рядом с конспектом "клубочком", что в очередной раз делало его похожим на кота. Вероятно, в прошлой жизни он и был котом. Парень понял, что это конец. Он ничего не может сделать, и вряд ли кто-то ещё, даже если заметит тетрадь, попросит машиниста не отъезжать от станции. Это ведь всего лишь тетрадь. Только Дима знает о том, что от неё зависит чужая жизнь. Знает, да его это как-то не особо заботит. Он мог ударить Олежу, если его что-то не устроит, мог зашвырнуть конспект не пойми куда, как, впрочем, и вышло сейчас. Когда Побрацкий поселился в его комнате и смог его видеть его призрак даже поверил, что у него наконец-то появится друг, что хоть кто-то наконец спасёт его от одиночества, которое ещё со времён его не покидало. Но теперь эта надежда растаяла. Растаяла вместе с тронувшимся поездом. Олег почувствовал сильный ветер, так что невольно сжался от холода вновь обняв себя руками. Его уже начало затягивать, однако транспорт не собирался останавливаться и напротив продолжил набирать скорость. В один момент Олежа почувствовал сильнейшую боль. Словно его самого разрезали пополам. Было больно, и на этот раз он закричал по-настоящему громко. Если бы он был живым, его бы точно услышали на всей станции. Но эти чувства исчезли так же внезапно, как и появились. Парень почувствовал.... Облегчение? Ему вдруг стало очень хорошо. Хорошо и так невероятно свободно, как никогда прежде. Он перестал чувствовать свои руки, своё тело, перестал слышать чужие голоса. Он успел только последний раз взглянуть на конспект. Тот был разорван на две части и ужасно помнят, пара-тройка листиков отлетели в сторону. Он помнил, как долго и старательно работал с этим конспектом. Помнил, как записывал в него лекции, как долго потом заучивал их, чтобы в конечном счёте стать одним из лучших учеников универа. Но стоило ли оно того, если теперь он гниёт в земле? Теперь уже нет никакой разницы, нет никакого смысла. Перед тем как исчезнуть Олег успел улыбнуться в самый теперь уж точно последний раз. Жаль, что никто этого не увидел, ведь его улыбка была потрясающей. –В смысле её нету?–Дмитрий удивлённо и, казалось, несколько раздражённо уставился на невинного работника метрополитена. –Я уже сказал, не приносили нам сегодня никакой тетради,–так же без особого удовольствия ответил парню мужчина,–можете поискать на складе, но сомневаюсь, что Вы там её найдёте. Дима был в растерянности. Он точно уверен, что оставил конспект именно в метро, ведь отчётливо помнит, как спросонья уронил раскрытую сумку в вагоне поезда. Наверняка не успел поднять все книги. О какой внимательности может идти речь, когда ты только проснулся, а на тебя тут же незнакомые наезжают со всех сторон? Он и так едва не проспал свою станцию, а тут... "Наверное, стоило его послушать..." –Я тебе помогаю, а ты меня обижаешь!–Побрацкий помнит этот обиженный голос и эти невинные бирюзовые глаза, что вызывали жалость и гнев одновременно. Олег действительно обиделся на него, и в одну секунду парень даже почувствовал себя виноватым. Но, опять же, только секунду. –Я скажу, когда помощь будет нужна. Эти слова нанесли окончательный удар по терпению Олега. –Да знаешь, да... Да... Да пошёл ты!–он сказал это тихо, хотя его бы не услышали в любом случае. Дима знаком с Олежей не так много, но уже понял немного о его характере. Тот никогда не кричит, даже во время спора сохраняя умеренность своего голоса, будто бы говорил о чём-то не очень приличном и боялся, что его могут услышать. Но при этом Душнова обидеть проще пареной репы. По крайней мере, у Димы это получалось очень легко. Поэтому парень назвал его тряпкой. Дух улетел наверх скрываясь из его поля зрения. Дима ещё тогда подумал, что погорячился, но останавливать призрака не стал. Бегать за кем-то и извиняться не в его приоритетах, пусть он и виноват. К тому же парню слишком сильно хотелось спать, чтобы сейчас изливать чувства. Он и сам не заметил, как отрубился. Проснувшись от сильного толчка в плечо и возмущённых возгласов толпы парень обнаружил, что находится на нужной станции. Впопыхах он схватил чёрную сумку и помчался с такой скоростью, на которую только были способны его ноги. –Вот когда его помощь нужна, его нет. Вот всегда лезет именно тогда, когда его не просят!–именно так на тот момент размышлял Побрацкий. Действительно, Олежа часто вёл себя скорее как заботливая мамочка, нежели как друг: не кури, энергетики не пей, готовься к паре и бла-бла-бла. Такая ну уж слишком чрезмерная забота начинала раздражать, что вполне понятно. Но спустя время, уже немного подостыв Дима понял, что был не совсем прав. "Наверное, стоит перед ним извиниться..." Всё-таки парень нахамил ему в ответ на его помощь, да ещё и умудрился забыть в метро. Его можно понять–стресс, учёба, все дела. Но Олегу тяжело не меньше, а в каком-то смысле даже больше. Шашлык мог бы сразу отправиться на поиски конспекта, но остался с друзьями на репетицию. А что он мог им сказать? Да и потом, что может случиться с придурком за такое короткое время? Так думал Дмитрий. Как оказалось, зря. Он прочесал практически каждый угол этого чёртового помещения, но так и не нашёл. Если бы конспект был здесь, Дима точно увидел бы здесь Олежу. Но его нет. Ни того, ни другого. –Чёрт, чёрт! Побрацкий ударил кулаком по полу, о чём тут же пожалел, почувствовав боль на своих пальцах. Зрачки его глаз в бешенстве пробегали по комнате в надежде, что в прошлый раз он просто-напросто ошибся, не заметил. Парень был зол. На себя. Но, что было намного того важнее, он волновался. Да, именно, он волновался за этого придурка, что бесило его до невыносимости. Хотя, что с ним могло произойти? Ехать назад было так непривычно. Удивительно, всего за несколько дней он успел привыкнуть к этому придурку! Никто не жужжал над его ухом и не читал лекции о том, что из-за наушников он может не услышать приближающегося поезда и угодить под колёса, что может не услышать или же в очередной раз проспать свою остановку. Тихо. Вроде бы, кругом люди и посторонние шумы, но Дима не слышит ничего. Переступив порог своей комнаты парень безжалостно откидывает сумку на пол и падает на кровать, так что едва не расшибает голову о стенку. Настроение подавленное. Он утомлён не только репетициями, но и долгими поисками, которые так и не увенчались успехом. За окном уже тем временем стемнело, и на Москву опускалась ночь. –Завтра надо будет попробовать ещё раз...–решил студент, уткнувшись лицом в мягкую подушку на кровати. Он понимал, что виноват, и твёрдо решил для себя, что обязательно загладит свою вину и отыщет Олега. Ведь он ещё должен перед ним извиниться.