Самый терпеливый альфа из всех

      Я как обычно поздно возвращался домой с работы. Отвратительный день… Меня загрузили по всем фронтам, главный специалист свалил в отпуск, никому не сказав. По мнению начальства, я был меньше всех загружен, чтобы доделать все за него. Вот спасибо… Я слишком задумался и шёл весь в своих мыслях, что даже не заметил, как налетел на парня.       — Извините, — сказал я и обогнул его, даже не взглянув.       — Поздно, — прозвучало мне в спину.       — Что? — я обернулся и тут же получил удар по рёбрам.       Кажется, в руках у него была бита. Я согнулся пополам, из глаз будто искры полетели. Я жадно хватал воздух ртом, но не мог вдохнуть.       — Раньше надо было извиняться, когда ты моего друга чуть инвалидом не сделал, — с этими словами меня силой повалили на землю.       Я поднял глаза на нападавшего и сразу узнал его. Это был тот гад, который чуть не изнасиловал Кенму на пару со своим мерзким дружком. Надо было ему посильнее вмазать в тот раз, чтобы он мать родную не узнал потом от амнезии. Не успел я закончить мысль, как вмазали мне. Ногой. В то же самое место. Кажется, я даже услышал хруст своих костей. В глазах потемнело. Еще удар. Я отключился на секунду. В чувство меня привел вой сирен где-то вдалеке. Открыв глаза, я увидел только спину, быстро удаляющуюся от меня. Он испугался. Кто бы это ни был, скорая или менты, но они, возможно, спасли мне жизнь.       Так, теперь нужно встать. Я поднялся с горем пополам раза с третьего и побрел в сторону дома, обхватив себя руками. Люди обходили меня стороной, наверное, я выглядел, как пьяница. Не знаю, шок это был или адреналин, но я не помню, как добрался до дома. Переступив порог квартиры, я почувствовал, как все силы вдруг разом покинули меня. Я стоял, прислонившись спиной к входной двери, не в состоянии пошевелиться. Я не мог даже глубоко вдохнуть. Почему-то именно сейчас я прочувствовал всю боль в грудной клетке. Нужно всего лишь дойти до кровати, каких-то метров десять. Сейчас они казались мне непреодолимым расстоянием.       — Куроо? Ты почему так поздно? — из комнаты вышел Кенма. Увидев меня, он переменился в лице. — Чего это с тобой? У тебя что, кровь? Дай посмотрю.       На моей руке и правда была кровь, видимо разбил, когда падал. Он подошел ко мне и дернул за руку прежде, чем я успел среагировать. Я так громко выматерился, что испугал его. Было адски больно, чертовски больно. Кажется, я недооценил масштаб бедствия. Я схватился за дверную ручку, чтобы не упасть.       — Что с тобой случилось? — он одернул руку и взволнованно смотрел на меня.       — Упал… — с трудом ответил я. Говорить тоже оказалось больно.       — Ты… можешь идти? Давай, держись за меня.       Боже, он же такой маленький и хрупкий, он меня не выдержит. Пришлось собрать все силы в кулак. Я сделал медленный шаг. За Кенму все же пришлось схватиться, потому что меня повело куда-то в бок.       Он помог мне лечь, я сильно сдерживался, чтобы не орать. Он навис над моим лицом. Ему было страшно, я по глазам понял.       — Скажи, что мне сделать? — дрожащим голосом спросил он.       — Обезбол… Мне нужен очень сильный обезбол, — процедил сквозь зубы я.       — Я быстро! — он подорвался и побежал в аптеку. Черт, аптека… Плохие ассоциации, теперь вдвойне.       Он и правда вернулся довольно быстро, помог мне принять обезболивающее, а потом заговорил:       — А теперь скажи, что случилось на самом деле.       Я молчал. Что ему это даст? Только перенервничает лишний раз. Будто бы в подтверждение моим словам, он продолжил:       — Если ты не хочешь говорить мне только чтобы меня не волновать, то уже поздно. Скажи, как есть.       — Мне передали привет твои дружки из аптеки.       — Что? — он подскочил и начал наматывать круги по комнате. — Где это случилось? Ты хорошо их запомнил? А там были камеры?       — Кенма… — попытался сказать я.       — Если там были камеры, мы можем написать заявление в полицию, их найдут и посадят. Боже, какой ужас… Они что, вдвоем тебя избивали? Они же… Такие огромные… Господи…       — Кенма, успокойся, — я прикрыл глаза. Каждое слово давалось мне с трудом.       — Извини… — тот сел рядом на кровать и приподнял мне футболку. По его возгласу я понял, что там что-то страшное. Он даже прикрыл рот рукой.       — Куроо, у тебя… все ребра в гематомах. Может, лучше скорую вызвать? Тебе нужен врач.       — Мне нужно просто поспать… Не разводи панику.       — Ладно… Как же так, Куроо… Пожалуйста, держись, все будет хорошо, — он почти плакал.       Я не ответил. У меня просто не было сил. Обезбол начинал действовать, и я провалился в сон.       Я проснулся ранним утром от боли во всем теле. Я судорожно пытался вспомнить, что вчера произошло. Только потом я заметил, что с правой стороны от меня лежал Кенма, свернувшись калачиком, и держал меня за руку, а с левой — наш кот. Какое доброе утро в окружении двух котов могло получиться, если бы не дикая боль.       — Как ты? — спросил Кенма. Я даже не заметил, что он тоже проснулся.       — Как будто бетонной плитой придавило.       — Тебе нужен воздух, сейчас, — он поднялся и открыл окна настежь. На секунду дышать и правда стало полегче, но только на секунду.       — Куроо, я принес тебе творожок. Поешь.       — Не хочу…       — Что значит не хочу? Давай, тебе нужен кальций. Сейчас с ложечки кормить тебя буду.       Удивительно, как быстро мы поменялись с ним местами. Но в отличие от Кенмы я был не против. Правда хватило меня ложки на три.       Он ушёл куда-то на кухню, а после вернулся и прилег рядом, коснувшись моей руки, и тут же подскочил.       — Ты весь горишь, у тебя температура… — сказал он взволнованно, трогая мой лоб.       Начинается… Этого мне еще не хватало. Кенма положил мне прохладное полотенце на лоб и дал жаропонижающее. Я слабо соображал, что вообще происходит. Мне показалось, что он наклонился и поцеловал меня в щеку, а потом начал поглаживать по голове. Может, я от жара уже брежу? Я почти не различал сон и реальность. Но кажется, это все-таки был сон.       Меня разбудил телефонный звонок. Я нащупал мобильник и прислонил к уху.       — Да? — хриплым голосом сказал я.       — Куроо, ты почему не на работе? — это был отец Кенмы. Точно, работа…       — Прошу прощения, Козуме-сан, я… приболел. Я должен был предупредить. Если можно, я хотел бы поработать из дома, вышлите мне все задания на почту, — на этих словах телефон испарился из моих рук, и я услышал голос Кенмы.       — Папа, Куроо сегодня не в состоянии работать. Пришли все поручения мне, я сам все сделаю. Ничего не случилось, просто он сильно заболел. Нет, папа, это не заразно. Просто дай ему больничный. Нет, ничего не нужно, — он повесил трубку.       — Я запрещаю тебе работать в таком состоянии, слышишь? — сказал он в приказном тоне. Заботится, приятно.       — А ты еще хуже, чем я, — я ухмыльнулся. Мне определенно нравилось оказаться по ту сторону баррикад.       На следующее утро меня разбудил запах, доносящийся с кухни. Я почти ничего не ел вчера, поэтому желудок разрывало от голода. Я попытался встать. Ребра ужасно ныли. Я кое-как дошел по стеночке до кухни. Кенма стоял у плиты и пек… панкейки?       — Ты что, готовишь? — с недоумением спросил я. Это было чем-то нереальным. За все время совместного проживания Кенма не сделал по дому практически ничего. Готовил всегда исключительно я. Максимум, на что его хватало, это дойти до магазина и купить готовую еду или какую-нибудь вредность.       — Эй, ты зачем встал? — сказал он, обернувшись и подбегая ко мне.       — Да что-то есть захотелось.       Он чуть приобнял меня за талию, пытаясь придержать, но очень неудачно положил руку, от чего я простонал.       — Прости-прости! — он переложил руку мне на предплечье. — Дурак, не мог позвать меня? Я бы принес тебе еду в спальню, — он довел меня до стула и заботливо усадил. Я держался рукой за бок.       — Очень сильно болит? — обеспокоенно спросил он.       — До свадьбы заживет, — ответил я, на что он лишь цыкнул и вернулся к плите.       — Признайся, ты испугался за меня, — проговорил я.       — Вот еще. Да что с тобой будет? — ответил он, даже не обернувшись.       — Я видел твой взгляд. Ты ведь ко мне не равнодушен, так?       — Отстань! — крикнул он, сильно покраснев. Его волосы были собраны, поэтому я мог видеть часть его лица. Я ухмыльнулся. Он всегда уходит от разговора в таком тоне, если я попадаю в самую суть.       Кенма подошел к столу и поставил передо мной тарелку.       — Вот, заткнись и ешь.       — Ты ни для кого раньше не готовил, — подначивал его я.       — Я просто понял, что ты не железный.       Я пристально смотрел ему в глаза. Он всеми силами пытался показать, что ничего не происходит, что ему будто бы все равно и вся эта забота мне привиделась во сне. Но спокойствие, которое он пытался распространить на всю комнату, было лишь оболочкой, которая вот-вот разрушится. Я сверлил его взглядом. Его глаза забегали по кухне, а дыхание сбилось.       — Что ты так смотришь?       — Ничего, — ответил я, улыбаясь во весь рот, — просто любуюсь.       — Ешь давай. — ответил он и отвернулся.       Он точно ко мне не равнодушен.