Юбилейный суицид

***

Из трогательных давних воспоминаний суицидника вернул стук небольших каблуков по последнему пролёту лестничной клетки. Запыхавшись, на крышу поднялся, наверное, единственный человек, которого Дазаю сейчас хотелось видеть — Накахара Чуя. Нервный, но явно пытающийся это скрыть, за выражением открытой агрессии на лице. Конечно, это было не совсем так — он действительно беспокоится, а негатив выступает в роли защитной реакции, чтоб это скрыть. Злость, ярость — самые лёгкие эмоции, которые можно изобразить, к тому же, характерные для такого вспыльчивого, как Чуя, человека. Потому, неудивительно, что он бессознательно выбирает именно их, для отсрочки демонстрации реального отношения к раздражающему врагу-напарнику, уже на протяжении, хах, практически семи лет. Жаль только, что он до сих пор не так искусен в этом деле, и Дазай может угадать абсолютно любые сокрытые им чувства — хоть по сбитому дыханию, хоть по прикусанным губам, хоть по учащенному пульсу, для чего достаточно одного касания. Лишь тут, совершенно наедине, Накахара мог хоть частично дать волю реальным своим чувствам. Для Осаму сейчас было отчётливо заметно, как нервозно подрагивают кисти его рук, и как дрожат чужие губы, при взгляде на него. — Какой ты идиот..! — полушепотом возмутился рыжий мафиози, и подошёл к сидящему на оградке крыши самоубийце, потянув за воротник пальто, намереваясь оттащить подальше. Тот, впрочем, легко на это поддался. Даже отойдя на более безопасное расстояние, Чуя всё равно его не отпустил. Вцепился в этот ворот, будто хотел задушить. — Сколько, блять, раз ты ещё будешь это делать?.. — голос его был дрожащий, тихий, но угрожающий, даже при том, что в голубых глазах сейчас читалась не какая-нибудь ненависть, а самый настоящий страх. Страх потери человека. Любимого человека. Сам он безумно старался скрыть едва выступающие на глазах слёзы, а его сердце так билось, что догадаться об этом было чертовски просто. Осаму это даже немного удивило. Самую малость, подтверждённую расплывчатыми воспоминаниями. — Н-ненавижу тебя... — совсем уж тихо произнёс Накахара и, зажмурившись, уткнулся в грудь напарника, крепко обвив руками его спину. Дазаю пришлось придержать его шляпу, чтоб та не слетела с рыжей головы, но это малейший дискомфорт, исправляемый одним действием — Неполноценный просто надел её на себя, на что, впервые в жизни, от напарника не послышалось никаких пререканий. — Хватит это делать... В следующий раз, я просто не смогу тебя вытащить... Казалось, из-за его объятий могли однажды треснуть рёбра. Что, впрочем, только льстило нашему неудачнику-самоубийце. Вынуждало выдохнуть и, опустив немного голову, зарыться носом в огненно-рыжую макушку. Чуя, не жалуясь, не скандаля, и не начиная раздавать пощёчин, просто обнимал его, уже и не пытаясь ничего скрывать. Даже заплакать хотелось от такого искреннего проявления нежности. — Какой же ты идиот... — мафиози вздохнул и приподнял голову, чтоб видеть лицо напарника. И, зарывшись рукой в перчатке в каштановые волосы, притянул самоубийцу ближе, втягивая в нерешительный поцелуй. Конечно, с ответной реакцией на столь... Нетипичное действие, он стал куда смелее, и прибавилось ощущение, что здесь это точно не закончится.