Лисьи ночи

Тень подобие Тьмы. Не верь ей, она тебе лжёт. Зажги огни…

Рассвет следующего дня выдался хмурым и неприветливым. Проснувшись пораньше, Мэй заторопилась обратно, в дом старика Чонгана. В глубине души она испытывала некоторую неловкость, не появляясь дома уже вторую ночь подряд. Кадзу удерживать не стал, лишь наблюдал с иронией за ее поспешными сборами.  — Сегодня вечером должен вернуться Такао, — произнес он, выходя с ней на крыльцо, — Если все будет благополучно, конечно же. А до тех пор, постарайся все же быть осторожнее и не впутываться в неприятности, отчаянная. Он провел рукой по ее гладкой, нежной щеке, коснулся кончиками пальцев деревянного медальона в виде лисы, висевшего у Мэй на шее. Легкая улыбка тронула губы ниндзя. Мэй улыбнулась в ответ, накинула на голову капюшон плаща и поспешила на другой конец деревни, к дому старика Чонгана. По дороге ей почти не встретилось людей, а те, кого она все же повстречала, выглядели подавленными и встревоженными. Как будто постоянная угроза незримой тучей нависла над деревней. Старик Чонган тоже встретил ее ворчанием, впрочем, её отсутствия он, казалось, вовсе и не замечал. Ну или очень старательно делал вид. Жалобы его касались, в основном, накопившейся по дому работы. Мэй намек поняла, и сразу же после завтрака занялась уборкой. Не смотря на ее усердие, старый Чонган находил для нее все новые и новые занятия. «Что это? Снова тренировка? Или он таким образом пытается меня отвлечь от чего-то?», — подумала Мэй и как бы невзначай спросила:  — Дедушка Чонган, почему в деревне все сегодня такие хмурые? Это потому что Такао нет? Чонган покряхтел, пожевал губами и наконец неохотно ответил:  — Это потому, что похороны сегодня. Деревня провожает в последний путь своих воинов. Не нужно тебе на это смотреть, девочка. Ты лучше-ка работой займись. А позже нам нужно будет сходить проведать Хонга, занести ему лекарств. И старик начал перебирать запасы своих лечебных трав и мазей, что-то бормоча себе под нос. А Мэй, ругая себя за глупость и бестактность, продолжала работу молча. В какой-то момент старик Чонган отлучился, оставив ее в одиночестве. Руки девушки выполняли привычную работу, но мысли унеслись далеко, витая вокруг событий последних дней. Когда её жизнь успела стать такой запутанной? «Наверное, еще с того момента, как я впервые превратилась в лисицу, там, в окия… Как многое изменилось с тех пор. И как многое еще изменится. Я должна быть готова к этому, я должна стать сильнее». Девушка уже начала было раздумывать, не стоит ли ей вновь попрактиковаться в магии, но тут вернулся старик Чонган.  — Давай-ка, девочка, пойдем, — поторопил он ее, беря сумку, — Поможешь мне обработать рану Хонга, заодно посмотришь, как это делается. Кто знает, когда еще это может пригодиться. Мэй хмыкнула. Кажется, у старика тоже не самые радужные прогнозы относительно ее будущего. Ничего не говоря, она с готовностью поднялась и вышла следом за ним. До дома Хонга и Сатоши было недалеко. Чонган поднялся на крыльцо и постучал клюкою в дверь. Им открыла Кими, мать Сатоши. Обменявшись приветствиями, проводила внутрь. Хонг лежал на постели, голова его была перевязана, под бинтами виднелась запёкшаяся кровь. Он был бледен, но улыбнулся приветливо и даже попытался приподняться и сесть на постели. Однако сидевший рядом Сатоши не позволил ему этого сделать.  — Чонган, Мэй, — слабо поприветствовал Хонг, — Кими… Сколько людей сразу собралось меня лечить. Прямо таки стыдно будет мне немедленно не выздороветь.  — Он еще и острит, поглядите-ка на него, — деланно возмутился Чонган, но тут же улыбнулся, — Ты давай-ка, смирно лежи. Мэй, сними ему повязку, я пока что мазь приготовлю. И старик стал доставать из своей сумки какие-то незнакомые, странно пахнущие сушеные травы, перетирать их в порошок в маленькой ступке, с чем-то смешивать. Мэй послушно занялась повязкой. Бинты присохли к ране, Хонг морщился, но терпел.  — Как же так вышло-то? — покачал головой Чонган, — Чем вы думали, вдвоем кинувшись в погоню за опасным и непонятным врагом?  — В тот момент некогда было думать, — вздохнул Хонг, — Это был наш шанс что-то сделать.  — Шанс, — недовольно фыркнул Чонган, — А что в итоге-то? Троих потеряли, ты ранен… И непонятно, они-то как забрались так далеко в лес? И зачем? Сказано же было, от деревни не отходить.  — Тут странное дело, — поморщился Хонг, когда старик начал наносить мазь на рану, — Когда мы подоспели, один из эти троих был еще жив. И он все твердил о каком-то ребенке. Как в бреду повторял, что они видели мальчика, который в лес убегал. Они кинулись за ним, хотели уберечь ребенка, а там… это… Хонг замолчал и прикусил губу. А Мэй задумалась, вспоминая прошлую ночь. Обрывки лисьих воспоминаний было сложно собрать воедино, и все же она точно помнила следы на снегу, много следов. Но вот следов ребенка среди них точно не было. «Такао наверняка помог бы с этим разобраться. Но только его нет…»  — Что лоб морщишь, девочка? — вывел ее из задумчивости скрипучий голос Чонгана, — Помогай-ка. Вместе они закончили перевязку, побеседовали еще немного с Сатоши и его матерью, и оставив Хонга отдыхать, направились обратно домой. Когда они приближались к дому, Мэй издалека увидела высокую фигуру ронина, стоявшего у двери в ожидании. Он что-то задумчиво вертел в руках. Старик Чонган тоже увидел его и кинул пронзительный, хитрый взгляд на Мэй.  — Приветствую вас, — Масамунэ почтительно поклонился сначала старцу, потом Мэй, — Я не застал вас дома и вот, решил дождаться. Надеюсь, вы не сочтете это неуместным. Надолго я не задержу, мне нужно переговорить с Мэй, буквально на пару слов. Не пройдешься ли со мною? Он посмотрел на Мэй. Почему-то испытывая странную неловкость, девушка кивнула. Старик Чонган поглядел сначала на Масамунэ, потом на нее, пожевал губами и лишь рукой махнул, направившись внутрь дома. А девушка и ронин, переглянувшись, спустились с крыльца и стали прогуливаться по дорожке, ведущей к дому. Некоторое время Масамунэ молчал. Мэй и вовсе старалась смотреть под ноги и не поднимать на него взгляд.  — Я знаю, последние несколько дней выдались для тебя очень трудными, — нарушил он наконец затянувшуюся тишину, — Поэтому я хотел чем-нибудь тебя порадовать. А заодно и отблагодарить, за то что по-прежнему остаешься верным союзником в бою, как и обещала когда-то. С этими словами он остановился и протянул ей небольшую коробочку, которую до этого держал в руках. Охваченная любопытством, Мэй вытянула руку, чтобы открыть её. Их пальцы на миг соприкоснулись. Она вздрогнула, наконец подняв на него глаза. По телу пробежало трепетное волнение. С замиранием сердца открыв коробочку, Мэй увидела внутри удивительно изящный гребень для волос, украшенный искусной резьбой и блестящими камнями.  — Как красиво, — вырвалось у нее, — Но Масамунэ… где же ты взял его?  — Не поверишь, насколько умелыми ремесленниками являются некоторые жители этой деревни, — улыбнулся он, — Настоящие мастера своего дела. Во всем. Последние слова он произнес слегка изменившимся тоном. Мэй заметила это, но заставила себя беззаботно улыбнуться.  — Я рада, что ты заводишь здесь полезные знакомства, — с иронией сказала она, — И спасибо за подарок. Гребень очень красивый.  — Не такой красивый, как локоны, что ему предстоит расчесывать, — Масамунэ слегка поклонился. Затем вдруг немного замялся. Видно было, что он подбирает слова, пытаясь сказать еще что-то, что-то важное для него.  — Мэй… Девушка спохватилась и немедленно занервничала. Ситуация угрожала стать снова очень неловкой. «Ну почему в последнее время так всегда, когда я рядом с ним?», — пронеслась лихорадочная мысль. Воспоминания о странном вчерашнем дне вихрем пронеслись перед ее мысленным взором. Её совершенно не учили, как вести себя в подобных двусмысленных ситуациях, поэтому она сделала то единственное, что пришло ей в голову, а именно поспешно выпалила:  — Ох, мне пожалуй пора уже идти. Дедушка Чонган ведь ждет, а он сегодня и так весь день не в духе. И еще раз поблагодарив несколько ошарашенного ронина, Мэй поспешила к дому. «Ну и пусть это крайне невежливо, — думала она на ходу, — Останься я, могло выйти что-нибудь ещё и похуже». Старик Чонган лишь усмехнулся, когда она вихрем влетела в дом. Сделал вид, что не заметил небольшую коробочку у нее в руках и предложил выпить чаю. За окном вечерело. Мэй заварила чай и разливала его по чашкам, развлекая старика беседой. Как ни странно, ей показалось, что он был рад ее компании в этот вечер. Когда на улице совсем стемнело, в дверь тихо постучали. Сердце Мэй дрогнуло. «Кадзу!» — мелькнула волнующая мысль. Но в комнату вошел Сатоши. Лицо его было бледнее обычного.  — Хонгу хуже, — сказал он подавленно, — Впал в беспамятство. Чонган…  — Иду, — тут же проговорил старик поднимаясь.  — Я нужна? — поспешно спросила Мэй.  — Нужна, но в другом месте, — проговорил Сатоши, — Только что вернулся Такао. Он сейчас у Кадзу, просил тебя зайти. Девушка кивнула. Поспешно собравшись, вышла на улицу. Свет фонарей освещал дома и заборы, но за пределами этого света тьма казалась еще более непроницаемой. Она как будто бы сгущалась, подбираясь все ближе к деревне. Людей на улицах видно не было, все старались укрыться от этой тьмы в тепле и безопасности своих жилищ. Мэй торопливым шагом шла по такой знакомой дороге к дому Кадзу. Она уже видела впереди очертания дома, свет в окнах. И тут заметила, как впереди на дороге появилась какая-то старушка. Сгорбленная женщина, опираясь на клюку, ковыляла прямо перед ней, опережая на несколько шагов. В одной руке она несла зажженный фонарь, а через другую была перекинута корзинка для хвороста. Мэй немного удивилась, увидев пожилую женщину здесь, на краю села, в одиночестве, но не придала особого значения. Однако старушка вдруг неожиданно свернула в сторону леса, темневшего вокруг. Девушка насторожилась. Разве эта женщина не слышала о том, что происходит вокруг деревни? Идти в лес одной в такой час смертельно опасно! Секунду поколебавшись, Мэй окликнула ее:  — Госпожа? Куда вы направляетесь, госпожа? Ответа не последовало, старушка даже не обернулась. Мэй видела лишь ее удаляющуюся сгорбленную фигуру, семенящую по направлению к лесу. Она не расслышала? Что ж, пожилые люди часто бывают глуховаты.  — Госпожа! — крикнула Мэй громче, делая несколько торопливых шагов за ней, — Не стоит ходить в лес, там опасно! Госпожа? Сгорбленная фигурка почти скрылась в темноте леса, лишь горевший в руке фонарь слегка обозначал ее очертания. Чувствуя нарастающую тревогу, Мэй готова была уже бежать за ней, но тут её окликнули сбоку. По дороге от дома шли Кадзу и Такао. Дзёнин махнул рукой, пытаясь привлечь ее внимание. Мэй торопливо кинулась к ним.  — Здравствуй, Мэй, — Такао приветливо улыбнулся, но тут же посерьезнел, увидев ее выражение лица.  — Что произошло? — быстро спросил Кадзу.  — Там женщина… — Мэй махнула рукой в сторону леса, — Пожилая женщина направилась в лес. Я пыталась звать её, но она похоже не слышит. Взгляд Такао стал сосредоточенным.  — Где? — спросил он быстро. Мэй повела их туда, где вдалеке между деревьями все еще мелькал огонек фонаря. Все дальше и дальше… Пытаясь догнать его, они вошли в темноту леса.  — У нее с собой корзинка для хвороста, — объясняла Мэй, — Может, решила хворосту набрать?  — Какой хворост, — напряженно бросил Кадзу, — Все снегом замело. Огонек продолжал мелькать впереди за деревьями. Фигуру женщины разглядеть уже не удавалось, слишком далеко. Они поднимались вверх по лесному склону, пробираясь меж деревьями. В какой-то момент Мэй поймала себя на том, что не может отвести взгляд от этого мелькающего вдалеке огонька. Она тряхнула головой, пытаясь сбросить с себя наваждение. В который раз пожалела, что не умеет осознанно обращаться в лисицу. Лисьи нюх и слух сейчас очень бы пригодились ей.  — Такао, — раздался сбоку тихий голос Кадзу, — Я не вижу её следов. Дзёнин кивнул, внимательно глядя в сторону удалявшегося огонька.  — Ждите здесь, — коротко бросил он. Его фигура скрылась между деревьями. На секунду Мэй показалось, что очертания этой фигуры изменились. Он как будто увеличился в размерах, и… встал на четыре лапы? Девушка опять тряхнула головой. В такой темноте мало ли чего примерещится.  — Держись рядом, — негромко сказал Кадзу, отодвигая её себе за спину. Она расслышала в его голосе нарастающее напряжение. Его внимательные глаза пристально оглядывали все вокруг. Огонька меж деревьев они больше уже видеть не могли. Секунды в тишине тянулись мучительно долго. Но вот раздался едва уловимый шорох… девушка успела заметить лишь огромную темную тень, внезапно появившуюся на большой груде камней прямо перед ними. Тень метнулась вперед в гигантском прыжке, на секунду затмевая собой звезды. Кадзу успел быстро толкнуть Мэй влево, а сам перекатился вправо, чудом уворачиваясь от прыжка чудовища. Девушка упала в кусты, больно ударившись плечом о камень, но даже не обратила на это внимания. Вскинула голову. Это был он, прямо перед ней, неизвестный враг, отравлявший ее жизнь так долго. Его желтые глаза, светясь в темноте, вперились в Кадзу. Чудовище медленно двинулось по направлению к нему. «Нет, нет, нет!» — отчаянно пронеслось в голове у девушки. Мэй вскочила. Паника мешала думать, да и времени на сложную иллюзию сейчас не было. Она взмахнула рукой, и вокруг головы существа сгустилась темнота, формируя шар, мешая ему видеть. Рука зачесалась, но Мэй не отвлеклась ни на миг. Глухо зашипев, существо начало махать лапами, стараясь разогнать иллюзию. Кадзу моментально отреагировал. Бросившись вперед, он неуловимым движением крутнулся под брюхом чудовища, нанося удар. Послышался сиплый визг. Любому другому подобный удар вспорол бы живот и выпустил кишки, но ёкай продолжал стоять на ногах, в ярости размахивая лапами. Кадзу чудом увернулся от одной из них, ловким прыжком уходя в сторону. Чудовищу наконец удалось развеять иллюзию, мешавшую ему видеть противника и взгляд его желтых глаз снова нашел Кадзу. От клубившейся вокруг него тьмы начало отделяться как будто бы дымное щупальце, сотканное из мрака. Становясь все плотнее, оно вдруг метнулось вперед как змея, пытаясь достать синоби.  — Нет! — крикнула Мэй, на этот раз уже вслух, и выскочила из кустов, до этого скрывавших ее. Кинувшись наперерез чудовищу, она выставила вперед левую руку. Её колдовская печать проступила сквозь кожу ярким свечением, руку ожгло резкой болью. Но темное щупальце начало таять, рассеиваться от этого света. Лес сотряс еще один разъяренный вопль существа. Теперь он повернулся к девушке. «Поздравляю, — сказала себе Мэй, — Ты привлекла его внимание». Но теперь она знала, что делать. Не медля больше ни секунды, она вытянула вперед руку в заученном жесте, сложила пальцы как полагается… И Послушник огромной ночной птицей с криком упал с неба, прямо на морду чудовища. В замешательстве ёкай сделал пару шагов назад, поднял лапы и начал царапать своими жуткими когтями свою же собственную морду, пытаясь содрать птицу. Кадзу мгновенно воспользовался этим преимуществом. Темной тенью он скользнул к чудовищу, клинки сверкнули в обеих руках. Он завертелся вокруг, нанося один удар за другим. Движения его были настолько неуловимо быстры, что их едва замечал глаз. Лезвия вакидзаси рассекали плоть врага отточенными ударами. Проведя серию быстрых атак, Кадзу вновь отскочил на безопасное расстояние. Чудовище закричало вновь. На этот раз в этом вопле звучали боль и ярость. Казалось будто тьма сочилась густыми клубами из множества порезов на его теле. Но ярость, похоже, только придала ему сил. Иллюзия Послушника развеялась и существо, с ненавистью поглядело на Мэй. Ни секунды более не медля, оно с глухим шипением кинулось на неё. Девушка поняла, что времени на то, чтобы что-нибудь сделать у нее уже не остается… Но тут дорогу ему преградил Кадзу. Возникнув на его пути, он скрестил перед собой клинки и расставил пошире ноги, намереваясь остановить натиск чудовища сталью. Но куда там… Ёкай был намного крупнее его и нечеловечески силен. Один взмах чудовищной лапы — и Кадзу отлетел на несколько метров. Ударившись спиной о дерево, он бессильно упал в кусты. Подобный удар вполне мог сломать человеку позвоночник. Мэй закричала. Боль и ужас, страх за близкого ей человека и ярость захлестнули ее. Она выбросила вперед руки. С кончиков пальцев сорвались языки пламени. Разгораясь и усиливаясь, пламя метнулось навстречу чудовищу. Ей показалось, в желтых нечеловеческих глазах мелькнуло удивление. Пламя ударило его, превратившись в мощную, ревущую струю. Чудовище содрогнулось, выгнулось… но все же пошло навстречу Мэй, навстречу ее пламени. Поток огня сдерживал его, существо горело, плавилось… но продолжало идти. Шаг… еще шаг… Все медленнее и медленнее. Мэй больше не кричала, сил на это уже не оставалось. Но в глазах её застыла отчаянная решимость. Рукава кимоно начинали тлеть. Она почувствовала, как что-то теплое потекло по губам, по подбородку, закапало на грудь. «Кровь», — промелькнуло в голове у девушки, но она не стала отвлекаться, чтобы взглянуть вниз. Существо с огромным усилием, борясь с потоком пламени, сделало еще шаг… и наконец шатаясь упало на колени. Оно горело, тьма окутывавшая его развеялась без следа. Пламя девушки иссякло, она опустила дрожащие руки. В голове потемнело, ноги ее подкосились, и она стала медленно оседать на снег. Последнее, что она видела, это как огромный белый тигр выметнулся из леса, взвился в немыслимом прыжке и ударил чудовище в бок.

***

После целой вечности темноты в голове у Мэй наконец начало проясняться. Она попробовала с трудом разлепить веки. Тусклый свет, знакомая комната… Она лежала на кровати Кадзу.  — Мэй! — позвал ее знакомый голос. Девушка повернула голову. Кадзу сидел рядом с ней на краю кровати, напротив стоял Такао, зажимая тряпицами кровоточащие раны на руках. Она с трудом приоткрыла пересохшие губы.  — Оно… мертво? Голос был хриплым, едва слышным. Во рту чувствовался привкус крови.  — Да, — кивнул Такао, — На этот раз да. Мэй прикрыла глаза, медленно и с облегчением выдохнула. В горле запершило, она тяжело закашлялась, прикрыла рот рукавом. На ткани появилось красное кровавое пятно. Кадзу поднялся, взял со стола чашу с водой, протянул ей. От взгляда девушки не укрылось, как он поморщился, вставая, и с каким трудом двигался. Она беспокойно заёрзала, пытаясь приподняться на кровати. Выходило плохо.  — Ты ранен? — спросила она. Кадзу криво усмехнулся, подмигнул ей.  — Жить буду, — сказал скрипучим голосом, — Лежи смирно, неугомонная. Много сил потратила. Девушка как сквозь сон вспомнила отчаянную битву в лесу. Подняла глаза на Такао.  — Да, — кивнул тот, — Ты удивила. Оправляешься уже быстрее — тренировки дают о себе знать. Становишься выносливее. Мэй с трудом отпила несколько глотков из чашки, откинулась на подушки, закрыла глаза. Чувствовала она себя опустошенной.  — Главное, что оно мертво, — прошептала она. Такао задумчиво хмыкнул.  — Оно мертво, это верно. Однако тот, кто его контролировал, жив. И теперь нам сложнее будет узнать, кто он. Когда ёкай умирал, на его теле явственно проступила колдовская метка. Мне не доводилось видеть, или чувствовать чего-то подобного ранее. Похоже, тот кто пытался его подчинить себе, вознамерился так же попробовать сделать его сильнее с помощью магии. Это крайне опасные эксперименты. Вероятно, это извратило саму сущность этого существа, приведя к его безумию. Такао поморщился, глянул на свои руки.  — Я догадываюсь, кто мог это сделать. И эта догадка мне не нравится. Они с Кадзу обменялись мрачными взглядами.  — Колдун из клана Тенкай, — пробормотал себе под нос Кадзу, — Тухло. Думаешь, знают, где находится деревня? Дзёнин пожал плечами.  — Думаю, нам предстоит это узнать. Сейчас прямой угрозы для жителей деревни нет, и это уже победа, хоть и небольшая. Мудрецы говорят: самый темный час — перед рассветом. Посмотрим.  — Такао, — произнесла Мэй, до того молча слушавшая с закрытыми глазами, — Эта старая женщина, что завела нас в лес? Что это было?  — Ёкай сообразил, что люди больше не покидают деревню, — пояснил Такао, — Но он был голоден. Поэтому стал заманивать людей в лес, принимая разные обличья. Ребенка, старой женщины. Думаю, в этот раз он намеревался убить именно тебя, Мэй. Слишком часто ты была ему помехой. Девушка содрогнулась, вспоминая как чудовищное существо упорно шло на нее, не смотря на огонь. Кадзу мягко положил руку на её плечо.  — Как странно… — сказала она задумчиво, глядя на обгоревшие рукава своего кимоно, — Там в лесу из моих ладоней внезапно вырвался огонь. Почему? Ведь я учусь магии иллюзий. Такао едва заметно улыбнулся.  — Магия связана с эмоциями, Мэй, — произнес он, — Создание иллюзий требует сосредоточенности, концентрации, холодного разума. Огонь же весьма хаотичная стихия. Поэтому, когда твой разум захлестывают сильные эмоции, у тебя прорывается огонь. Мэй вспомнила, как случайно подожгла куст вчера, когда не могла сосредоточится на тренировке из-за своих чувств по поводу Кадзу. Отвела взгляд, промолчала.  — А сейчас, — Такао скептически оглядел их обоих, — Вам двоим не помешало бы показаться старому Чонгану. Выглядите бледно.  — На себя посмотри, — фыркнул Кадзу, кивнув на его окровавленные ладони. Такао взглянул на них так, как будто впервые видел. — А? Не понимаю, о чем ты. Всегда так хожу, — сказал он с иронией. Кадзу рассмеялся было, но тут же охнул, схватился за бок. Мэй протянула к нему руку, её тонкие пальцы сплелись с его. Она хотела было улыбнуться, что-то сказать… но слабость взяла верх и девушка снова провалилась в небытие.