Лисьи ночи

Величие Смерти Ценою жизни во имя Твоё. Всё ради чести.

Громко хлопнула дверь в темницу. Мэй мгновенно вскочила, готовая ко всему. Ей казалось, прошло много часов, но запертая в пещере без окон, она совершенно перестала ориентироваться во времени. Помещение озарилось светом факела. Колдун явился бодрым и отдохнувшим, полным энтузиазма. Кицунэ поглядела на него с неведомой ей доселе ненавистью. Она видела зло и прежде, боролась с Они и Рэйки, жаждавшими её смерти. Но то было зло сверхъестественное, созданное таким по сути своей. У человека же всегда есть выбор. Мэй никогда не могла подумать, что настоящее, изощренное, беспощадное зло она увидит в обычном человеке. «Не доверяй людям, — вспомнились ей слова Сино-Одори, — Люди не как ёкаи, они меняют не обличье, а свою душу». И душа человека, что стоял перед нею, была черна и извращена сильнее, чем те ёкаи, суть которых он извращал с помощью магии. Хромой тем временем деловито прошел внутрь и начал зажигать факелы на стенах. Потом приблизился к лисе в клетке, наклонился с факелом в руке и пристально оглядел сначала её, потом клетку и замок. Кицунэ приветствовала его низким рычанием. Он удовлетворенно кивнул.  — Что, дождаться не можешь? Потерпи, уже скоро. Почти все готово. Осталось сделать несколько важных записей, и будем начинать. Он быстро вышел из комнаты и принес побольше свечей. Зажег их, поставил на стол. Уселся, по привычке вытянув больную ногу, приставил посох к стене поблизости и взялся за записи. Дверь он опять не закрыл, и из темного коридора за его спиной по пещере пополз запах мертвечины и гнили. Кицунэ тоскливо оглядывалась, пытаясь придумать хоть что-нибудь. «Если бы только удалось как-то отнять у него проклятый медальон…» — лихорадочно думала она, но по правде сказать, даже тогда она не была уверена что сможет потягаться со столь опытным колдуном, да ещё и в его логове. Тем временем Хромой, в каком-то странном возбуждении, быстро писал что-то в своих свитках. Сам того не замечая, он нервно теребил пальцами свободной руки медальон на шее. Потом пальцы скользнули выше, принялись нервно чесать шею, чуть пониже уха. Приглядевшись, кицунэ заметила на его коже, рядом с линией волос, какие-то струпья. Он колупал и сдирал их, пока не отодрал кусочек кожи. Задумавшись, он быстрым неосознанным движением сунул его в рот и сжевал. Мэй отвернулась. Хорошо, что она ничего не пила и не ела уже долгое время, потому что тошнота сейчас подкатила к самому горлу. Но тут её внимание привлек какой-то новый звук. В темном коридоре за спиной мага обозначилось неясное движение, зашевелилась темная тень. Снова цоканье чего-то по полу, медленное, осторожное, но все ближе и ближе. Нечто подобралось прямо ко входу, но продолжало оставаться в тени. Занятый записями колдун не обращал на это никакого внимания. Кицунэ же наоборот, смотрела неотрывно. И вот, из темноты коридора показалась рука. Узкая, бледная ладонь с тонкими пальцами поползла по стене рядом с дверью, осторожно обшаривая шероховатую поверхность. Мэй изумилась. Рука была женской. Пытаясь робко привлечь внимание, пальцы с синеватыми ногтями еле слышно поскребли стену.  — Скройся, — раздраженно бросил Хромой, не оборачиваясь. Несколько мгновений ничего не происходило. Затем тонкая рука потянулась дальше, следом за ней на свету появилось плечо и голова девушки, прижимавшейся к дверному косяку. Пораженная Мэй внимательно её оглядела. Девушка была красива, нечеловечески красива. Бледная кожа, тонкие черты лица, кроваво-красные узкие губы. Черные спутанные волосы спадали почти до пояса. Грязное изодранное кимоно сползло с хрупкого плеча. Но заглянув в её глаза, Мэй отшатнулась. В них не было зрачков, только сплошная маслянистая чернота. Девушка снова поскребла пальцами стену. Колдун проигнорировал. Тогда она с трудом разлепила узкие губы, как будто пытаясь что-то сказать. Но вместо этого до слуха донеслось странное стрекотание. Мэй разглядела высунувшиеся изо рта черные жвала, словно бы у насекомого. Что-то цокнуло по полу. Кицунэ перевела взгляд вниз. Необычная девушка высунулась на свет чуть больше, рваные полы её кимоно качнулись, едва прикрывая то, что никак не могло быть ногами человека. Это были огромные черные паучьи лапы, оканчивавшиеся острыми когтями.  — Убирайся, я сказал, — повторил колдун с угрозой, метнув на неё злобный взгляд, — Еды тебе не будет. Подождем, быть может еда сама явится к нам сегодня. И оскалив зубы в хищной улыбке, он довольно посмотрел на кицунэ. «Вот что он приготовил для любого, кто захочет проникнуть в его логово, — тоскливо подумала она, — Очередной искалеченный и подчиненный ему ёкай…». Мэй посмотрела на девушку-паука почти с жалостью.  — Пошла! — рявкнул Хромой, наконец оборачиваясь, — Не заставляй меня делать тебе больно. Девушка дернулась и, поняв что дальнейшие попытки бесполезны, покорно отступила обратно в темноту, тихо цокая по полу когтями. Вскоре колдун закончил со своими записями и встал. Поискал среди развешенных над столом трав что-то, снял, принялся перетирать в порошок. Приготовил несколько склянок. Остановился, задумчиво оглядывая кицунэ, прикидывая что-то в уме. Затем принялся ходить взад-вперед по пещере быстрым шагом, прихрамывая и невнятно бормоча себе под нос. Глаза его лихорадочно блестели. В своем хаотичном движении, он приблизился к одной из больших клеток, остановился. Медленно, почти ласково провел кончиками пальцев по толстым прутьям, гладя, ощупывая застарелый налет крови. Лицо его приобрело мечтательное выражение. Он будто бы смаковал то, что здесь когда-то произошло. Мэй чувствовала, как все больше и больше холодеет внутри. Этот человек рождал в ней инстинктивный, животный ужас. Наконец он оторвался от своего занятия. Резко прошел в другой конец пещеры, захлопнул дверь и начал жечь неведомые, но отвратительно вонявшие травы, окуривая помещение. «Началось» — поняла кицунэ. Она заметалась по тесной клетке, в который раз проверяя каждый угол в поисках хоть какой-то слабины, хоть какого-то выхода. Но, как и прежде, клетка была надежна. А Хромой уже принялся сыпать на пол пещеры непонятный черный порошок, формируя круг. Закончив с этим, стал выводить какие-то знаки внутри круга. И, наконец, долго и тщательно — самый главный знак, по центру. Кицунэ смутно узнавала его узор. Он чем-то очень напоминал знак на её левой руке. Такой же и не такой одновременно. После этого колдун подобрал свой посох и с сосредоточенным лицом пошел к клетке. Лиса вся подобралась, готовясь в последний раз драться за свою жизнь. Несомненно, маг это понимал. На его губах играла опасная улыбка, глаза лихорадочно блестели предвкушением. Он не спешил доставать ключи, вместо этого опустился перед клеткой и жадно посмотрел на кицунэ. В его руке блеснул нож.  — Мне не нравятся твои глаза, — промурлыкал он почти ласково и его лицо перекосило жуткой ухмылкой, — Давай-ка сделаем тебе новые. Рука с ножом потянулась было к клетке… но тут его внимание привлек какой то звук. В следующую секунду и кицунэ взвизгнула от внезапно ударившего по ушам тонкого, на грани слышимости, звона. Как будто где-то лопнула туго натянутая струна, и звук этот длился и длился, терзая чувствительные уши лисы.  — Так-так, — произнес колдун все с той же кривой усмешкой, — Похоже у нас гости. Сами на смерть пришли. Он поднялся. Быстрое движение ножа, и на левой ладони мага появился глубокий порез, по рукаву потекла кровь. Он перехватил посох поудобнее и встал напротив двери, чуть сбоку. Застыл, прислушиваясь. Мэй тоже напрягала слух как могла. Звон прекратился, и хотя уши лисы все еще болели, она смогла расслышать глухие щелчки. Раз, другой, третий… Короткая пауза. Затем еще раз. Удары. Будто бы копья вонзались в твердый камень пещеры, крошили его. Тихий свист, похожий на свист стрел. Ужас начал охватывать кицунэ. «Ловушки! — поняла она, — Срабатывают одна за одной!». Послышалось шипение, как будто откуда-то вырвался пар. Следом железный лязг. И с каждым новым звуком лицо колдуна становилось все мрачнее и мрачнее. А Мэй больше всего на свете боялась сейчас услышать крики. «Одна ошибка, — в страхе думала она, — Одна ошибка и ничего уже будет не исправить! Я потеряю кого-то навсегда». Она отчаянно надеялась на опыт синоби в обхождении ловушек, но ещё более отчаянно хотела сейчас, чтобы дорогие ей люди и вовсе не находились здесь, подвергая себя опасности из-за неё. А в том, что это именно они, кицунэ не сомневалась.  — Прошли все ловушки, — озлобленно процедил сквозь зубы Хромой, — Что ж, теперь очередь Дзёре-гумо. А она очень, очень голодна. Низкое угрожающее стрекотание послышалось где-то в глубине коридора. Гулкий удар, непонятная возня… И вот тогда-то и раздался первый крик. Короткий, сдавленный, болезненный. Кицунэ вскинула мордочку вверх и завыла. Страшные картины мигом пронеслись перед её мысленным взором. Бушующие внутри чувства вырывались наружу звериным воем. Она снова ударила плечом в дверь клетки, изо всех сил заскребла решетку лапами. А колдун, не теряя ни секунды, вдруг метнулся к двери, открыл её и исчез в глубине коридора. Почти стразу же оттуда раздался треск молнии, в темноте заблестели отблески синих всполохов. Второй крик, сдавленный, прерывистый. И всполохи молнии опять. Долго, слишком долго! Тихий свист воздуха рассекаемого сталью. Быстрым перебором — цокот когтей по камню пещеры. Они были слишком далеко, чтобы Мэй могла видеть происходящее, поэтому приходилось лишь догадываться. Оставаться в неведении и пытаться представить возможный ход боя было терзающе мучительно. Кицунэ, вне себя от тревоги, царапала когтями железо клетки. Но вот в коридоре обозначилось движение и в комнату кубарем вкатился Хромой. Ловко кувыркнувшись через голову, он тут же вскочил, перехватил посох обеими руками и попятился от двери. В темном проеме показался Масамунэ. Сосредоточенный и решительный, он шагнул вправо, держа колдуна глазами и выставив перед собой сверкающее лезвие катаны. По его левому плечу текла кровь. Он быстро и внимательно оглядел помещение, оценивая обстановку, увидел жемчужного окраса лису в клетке. На лице на секунду мелькнула тень облегчения. Следом за ним из проема выскользнул Кадзу. В его руке был зажат нож, глаза злые и холодные. Быстрый взгляд мигом нашел такую знакомую серебристую лисицу, израненную, запертую в тесной клетке. На миг ей показалось, что он готов броситься к ней немедленно, но на пути стоял колдун, угрожающе вытянув руку в её сторону и насмешливо глядя на него. Взгляды их встретились, и в глазах Кадзу полыхнула мрачная ненависть. Но ему тут же пришлось оглянуться назад, в коридор из которого он появился. Мэй была готова заплакать от радости, что видит их обоих живыми, но… «Сатоши?! — испуганно подумала она, — Где Сатоши?». Радоваться было рано. Из темноты коридора на свет высунулись огромные черные паучьи лапы, оканчивающиеся острыми когтями. Они цеплялись за стены, пол и потолок, беспорядочно скребли. Следом показалось массивное паучье тело, в котором больше не было ничего человеческого. Маслянисто-черные глаза блестели на крупной голове, жвала истекали ядом, тело заполнило собой весь дверной проем. Угрожающее стрекотание раздалось совсем близко. В нем была вся ярость неутоленного голода. Вывалившись из коридора наконец, паучиха немедленно кинулась в бой. Кадзу отскочил, двинулся боком, скользящим движением пытаясь обойти Хромого. А Масамунэ принял удар паучьих лап на клинок. Прочный хитиновый панцирь надежно защищал все тело гигантского насекомого, и даже лезвие катаны лишь слегка оцарапало чудовищные лапы. Паучиха отпрыгнула и тут же кинулась снова, передние конечности замелькали часто, послышался звон стали. Колдун внимательно и спокойно следил за приближением Кадзу, не спеша тратить силы. Он крепче сжал в руках посох. Послышался резкий щелчок и из основания посоха выскочило длинное острое лезвие, внезапно превращая его в подобие глефы. Колдун начал вращать посох вокруг себя, ловко и быстро, со свистом рассекая воздух. Кадзу кружил вокруг, меняя темп и направление движения, выбирая момент для атаки. Хромой издевательски улыбался, провоцируя. Длинное древко давало ему преимущество, позволяя держать противника на расстоянии. Наконец Кадзу резким движением метнул нож в голову колдуна. Тот небрежно отбил его посохом, торжествующее улыбнулся было, но не заметил сверкающую звездочку сюрикена, вылетевшую из другой руки Кадзу. Коротко просвистев в воздухе, она вонзилась в плечо колдуна. Тот зашипел, отскочил, взмахнул рукой, окружая себя кольцом сверкающих молний, не давая противнику приблизиться. Тем временем Масамунэ приходилось нелегко. Паучиха теснила его, плотный панцирь, покрывавший её тело, был почти непробиваем. Наконец ронин, чудом избежав удара, изловчился и ударил по сочленению лапы, в то место где находился подвижный сустав. Стены пещеры сотряс визг, лапа чудовища упала на пол, отрубленная, из раны хлестала черная кровь. Паучиха отскочила, корчась, и неожиданно плюнула в Масамунэ с расстояния черной паутиной. Ронин замешкался лишь на секунду, и вот уже липкая сеть облепила половину его тела. Колдун, казалось контролировавший весь ход боя, моментально этим воспользовался. Он сделал ложный выпад острием посоха в сторону Кадзу, вынуждая его отступить, а сам перекатился в сторону, вскочил и вытянул руку в направлении ронина. С пальцев змеями сорвались молнии, ударили в спину Масамунэ. Тот вскрикнул, выгнулся, его затрясло. Хищная улыбка появилась на губах колдуна. Но ненадолго. Кадзу тут же бросился к нему, нож сверкнул опасно близко, вынуждая мага прервать колдовство и защищаться. Масамунэ упал на колени, опираясь руками о пол. Мэй в страхе взвизгнула, потому что паучиха, быстро перебирая лапами, кинулась к нему. Но Кадзу тоже это видел. Кинув в лицо колдуну пару сюрикенов, он ловким прыжком оказался перед паучихой и завертелся, уклоняясь от ударов её лап. Это было непросто, хоть он и двигался очень быстро. В конце концов, один коготь зацепил его, прошелся по груди, разрывая одежду, оставляя ярко-красную полосу. Колдун, легко уклонившийся от броска сюрикенов, приближался к нему с другой стороны, шевелил пальцами, готовя удар. Сердце Мэй готово было выскочить из груди. Неужели она станет свидетельницей смерти своих друзей? Но Масамунэ уже поднимался за спиной Кадзу, подбирая катану. Они обменялись быстрыми взглядами, ронин кивнул. Содрав с плеча остатки паутины, он снова встал против паучихи. А Кадзу набросился на колдуна. Хромой чуть отступил под шквалом ударов. Он сражался умело, ловко орудуя посохом, блокируя и отбивая атаки. Но все же из-за своего увечья двигался недостаточно быстро. Выбрав момент, Кадзу пригнулся, проскользнул под посохом, нож угрожающе сверкнул, очерчивая стальную полосу, и из рассеченного бока колдуна брызнула кровь. Тот зарычал, разъяренный. Но не позволил боли дезориентировать себя и, не теряя ни секунды, ударил молнией Кадзу, теперь оказавшегося слишком близко. Избежать такого магического удара было невозможно. Синеватые змеи забегали по телу Кадзу, парализуя болью, сотрясая тело, вынуждая упасть на землю в агонии. Кицунэ, обезумев от ужаса, кусала зубами железные прутья клетки, не обращая внимания на кровь, заполняющую рот. Если бы только она могла чем-то помочь им! Если бы только могла сказать про проклятый медальон! Но она не могла. В своем лисьем облике она не способна была говорить. Масамунэ, тем временем успешно лишивший паучиху еще пары лап, обернулся на треск молнии. Оценив ситуацию, оттолкнул от себя паучиху и бросился на колдуна. Тот раздраженно обернулся, принимая удар катаны на посох, опять вынужденно прерывая колдовство. Дерево было крепким и остановило удар, но посох треснул посередине. Колдун отпрыгнул, став так чтобы между ним и ронином оказался стол. Грязно ругаясь, переломил посох об колено, отбросил бесполезный его конец, а тот что с лезвием перехватил как меч. Кадзу с трудом поднялся, пошатываясь. Они с Масамунэ стали спиной к спине, выставив перед собой оружие. Такие разные, но объединенные боем и общей целью, сейчас они как никогда полагались друг на друга. С одной стороны уже подползала паучиха, орошая пол черной слизью, с другой стороны стоял колдун, зажимая рукой рану на боку. Лицо его было перекошено ненавистью. Паучиха снова кинулась в атаку. Свистнула катана, еще одна лапа упала отсеченной. Кадзу, поднырнув под руку Масамунэ, быстро скользнул к морде вопящего чудовища, на ходу выхватывая из рукава второй нож. Резким движением он вонзил два ножа прямо в её глаза, вгоняя лезвия глубоко в череп. Паучиха отпрянула, конвульсивно дергаясь, завалилась на брюхо. Лапы какое-то время скребли по полу в агонии, но наконец, замерли. Синоби и ронин, стоя плечом к плечу, обернулись к колдуну. Оба были бледными, раненными, и двигались заметно медленнее чем обычно, но теперь их было двое против одного. И Хромой тоже это понимал. Кровь текла из его ран на боку и на плече, посох был сломан, а паучиха мертва. Сцепив зубы он внезапно схватил какую-то склянку со стола и тут же быстрым движением опрокинул на него одну из свечей. Лежавшие на столе свитки вспыхнули. Раздался свист сюрикенов. Кадзу целился в лицо колдуну, но тот успел рефлекторно прикрыться рукой. Две стальные звездочки вонзились в его предплечье. Колдун яростно вскрикнул, отшвырнул остатки посоха, и резко бросил под ноги стоявшим рядом синоби и ронину схваченную со стола склянку. Она разбилась, и вверх взвилось облако мучного цвета пыли. Кадзу успел среагировать и отскочил, перекатившись, Масамунэ закрыл лицо рукавом, закашлялся. Хромой развел руки в стороны и быстро свел их. Яркая вспышка на миг ослепила всех. Когда зрение вернулось, на месте колдуна они увидели крупную ящерицу с ярко-красным гребнем, сидящую на полу. В следующую секунду ящерица быстро заскользила по полу, извиваясь, кинулась прямо под ноги Масамунэ, устремляясь к выходу. Проскользнув у самых ног ронина, исчезла в темном коридоре за его спиной. Кадзу хотел было снова метнуть сюрикены, но не рискнул, опасаясь задеть Масамунэ. А вот сам ронин не собирался сдаваться. Все еще продолжая кашлять, он ринулся следом за ящерицей в коридор, с катаной наперевес. Кадзу, оценив ситуацию, не последовал за ним. Не теряя ни минуты, он тут же бросился к клетке с серебристой лисицей и присел на одно колено перед ней.  — Мэй… Кицунэ дернулась к нему, заскулила, попыталась просунуть лапу меж прутьев клетки.  — Сейчас, — быстро сказал синоби. Несколько сильных, ожесточенных ударов рукояткой ножа, и замок был сбит. Кадзу открыл дверь ненавистной клетки и кицунэ в безумном порыве прыгнула прямо ему в руки. Он обнял её, закрыв глаза, прижался щекой. Пальцы сжали слипшийся от грязи и крови серебристый мех. Мэй уткнулась холодным носом ему в шею, чувствуя такой родной горьковатый запах осенних листьев. Хотелось плакать и смеяться одновременно, она задыхалась от разрывавших её чувств.  — Всё, всё закончилось, нежная, — шептал Кадзу, гладя её, — Больше он не тронет. Она слышала, как сильно колотится его сердце, как прыгает неровное дыхание. К горлу подступил ком. Они замерли так на несколько мгновений, оба не в силах оторваться друг от друга. "Нашел меня... - билась неясная мысль в голове Мэй, - Не остановился ни перед чем... Кадзу..." Кицунэ, не помня себя от нежности, лизнула его щёку. Наконец синоби тихо выдохнул. Не выпуская лису из рук, он поднялся. Бросил взгляд на сгоревшие свитки, обуглившийся стол, клетки, мертвое тело паучихи, пол, залитый кровью и слизью. И пошел к выходу. Пока он нес её через коридор, плавно уходящий вверх, Мэй успела мельком рассмотреть входы в боковые помещения, ответвления и тоннели. Потом большой участок коридора с высоким потолком, полностью облепленным черной паутиной, клочьями свисающей вниз. Кое-где Кадзу приходилось пригибаться, обходя её. И наконец у самого выхода, когда коридор стал расширяться, перед глазами Мэй замелькали стены, истыканные дротиками и стрелами, кое-где покрытые ядовито-зеленым налетом, торчащие из пола колья, железные шипы. Она ужаснулась, думая, сколько всего им пришлось преодолеть. Впереди замаячил слабый свет. Они выбрались из пещеры и уперлись в стену непроглядного тумана. Мэй нервно вздрогнула. Этот туман был ей слишком хорошо знаком. Колдун решил помочь себе скрыться, используя излюбленный прием. Кадзу опустил лису на землю и отошел на пару шагов вбок. Там, прислоненный спиной к стене, сидел Сатоши. Лицо его было бледным, на шее вздулись синие вены, голова безжизненно свешивалась на грудь. Одежда была в следах черной паутины. Кадзу присел рядом с ним, осторожно осматривая, прислушался к дыханию. Испуганная кицунэ торопливо обнюхала Сатоши. Запаха крови не было, синоби был жив, но без сознания.  — В паутину залип, — кратко объяснил ей Кадзу, — А колдун магией ударил. Паук отрезал его от нас. Не смогли помешать колдовству. Мэй кивнула, посмотрела на Сатоши с сочувствием. Она помнила, каково это, ощутить на себе такой удар, да еще и так долго. Масамунэ поблизости видно не было. Тревога сдавила сердце кицунэ. Вокруг опять был непроглядный туман - не увидеть, не дозваться. Он ринулся следом за колдуном, но что если затеряется в этом тумане, а Хромой решит не просто убегать, а подкрасться неслышно и убить? Ужасная мысль заставила моментально сосредоточиться. «Надеюсь, колдун достаточно далеко», — подумала она, закрывая глаза, и призвала на помощь свою магию. Медленно, очень медленно, в тумане начали загораться огни. Они делались все крупнее и ярче, становясь похожими на фонарики, что создавал Такао. Огни повисли в воздухе, разрывая в клочья туман, рассеивая его. Все пространство между пещерой и лесом заполнилось огнями. И вскоре они увидели рослую фигуру ронина, идущего к ним сквозь остатки мутного тумана. Вздох облегчения вырвался из груди кицунэ. Кажется, он был в порядке.  — Исчез, — с досадой пояснил Масамунэ, подходя, — Растворился в проклятом тумане. Он опустился на колени перед Мэй и с трепетом оглядел её. Медленно протянул руку и осторожно прикоснулся к серебристой шерсти. Едва ощутимо погладил. Обнять её, как ему того невыносимо хотелось, он себе позволить не мог. Сдержанность самурая боролась в нем с глубоко скрытыми внутри чувствами. Лиса с благодарностью ткнулась головой в его руку.  — Выжила… — только и сказал он, но в голосе сквозила такая трепетная нежность, что защемило сердце. В глазах ронина Мэй читала радость и печаль одновременно. И нечто еще, спрятанное столь глубоко, что не так-то легко было распознать. Кадзу глядел в строну, будто бы разглядывая далекий горизонт. Но ронин вскоре поднялся и обратился к нему:  — Как Сатоши?  — Скверно, полагаю, — ответил синоби, — Без сознания. Сам как? Масамунэ оглядел свои раны и порезы, кивнул:  — Нормально. Могло быть хуже, я так думаю. Они посмотрели друг на друга, сдержанно улыбнулись. Каждому было за что благодарить другого сегодня, оба это понимали, поэтому обошлись без слов. В воздухе вокруг медленно гасли огоньки. Лиса тявкнула, привлекая внимание, мотнула головой в сторону ближайших зарослей. Кадзу понял, сказал.  — Только далеко не отходи. Лиса кивнула, быстро скрылась в зарослях. Оставаться одной совершенно не хотелось, но и позволять другим видеть свое превращение она не могла. Легла на землю, вдыхая запахи леса, постаралась ни о чем не думать. Это было сложно, после пережитого, но она слышала голоса друзей неподалеку и это успокаивало, придавало сил. Поднялась с земли уже девушкой. Впервые почувствовала себя непривычно в человеческом теле. С легким недоумением посмотрела на свои человеческие руки, бегло оглядела себя. По всему телу глубокие порезы и пятна крови, кожа бледная, губы разбиты, волосы… лучше даже об этом не думать. Вздохнув, вышла из зарослей и направилась к остальным. Ронин как раз привел оставленную в лесу Кирин. Кадзу поил водой слабо шевелившегося Сатоши. Увидев Мэй поднялся ей навстречу, подошел, молча обнял. Крепко прижал к себе. Глаза девушки защипало, она спрятала лицо у него на груди, надеясь, что никто не заметит её слабости. Руки Кадзу тихо гладили её плечи. Наконец она отстранилась, подошла к Сатоши, присела рядом. Он поднял на нее подернутые пеленой боли глаза, слабо улыбнулся синими губами.  — Нашлась, пропащая, — прохрипел непослушным голосом, — Больше одну гулять не пущу… Он закашлялся, на губах выступила кровь. Мэй аккуратно вытерла её рукавом своего кимоно. В глазах было глубокое сочувствие. Внезапно она поднялась, оглядела друзей и глубоко, низко поклонилась каждому из них.  — Вы рисковали жизнью ради меня, — произнесла тихо, не поднимая глаз, — Нет слов, которые могли бы выразить мою благодарность. Без вас… я не знаю, что бы со мною стало. Масамунэ низко поклонился в ответ, Кадзу улыбнулся одними лишь уголками губ, а Сатоши махнул рукой, доставая из кармана её нож.  — Ты и сама не промах, — слабо улыбнулся он, — Сделала нашего Хромого… хромым на обе ноги. Он рассмеялся, охнул от боли. Кадзу взял у него из рук нож, все еще покрытый коркой запекшейся крови колдуна, задумчиво повертел в руках.  — Может пригодиться, — сказал он, — Стоит показать Такао.  — Как вы нашли меня? — спросила Мэй, глядя в сторону темной трещины, оказавшейся входом в пещеру.  — А как ты думаешь, хвостатая? — съязвил Сатоши, — Обшаривали каждую распроклятую щель в окрестных горах, только что камни не переворачивали. Этим двоим сильно надо было, прям не остановить. Масамунэ и Кадзу переглянулись. В их глазах блеснула ирония.  — Много болтать начал, — прокомментировал Кадзу, — Что-то быстро оправился.  — Значит, уже и на лошади ехать сможет, — добавил ронин. И, не взирая на протесты и жалобы Сатоши, он стал осторожно помогать ему подняться, бережно усаживать на свою лошадь. А Кадзу подошел к Мэй, все так же стоящей и глядящей невидящими глазами вглубь зиявшего входа в пещеру. Перед внутренним взором мелькали видения, отголоски пережитого ужаса. Неужели все правда осталось позади..? Она вздрогнула, когда Кадзу приобнял её за плечи.  — Не оглядывайся назад, — прошептал он, склонившись к её уху, так чтобы слышала только она, — Отпусти. Мы возвращаемся домой.