Несущая смерть

— Как она? Что сказала доктор Йосано? — услышала Митсуко громкий голос у себя в голове. Девушка резко открыла глаза и приподнялась с постели. Голова гудела, будто в ней поселился рой пчел. Тело ныло так, словно она не выходила из тренировочного зала неделю, не меньше. Мышцы кололи тысячи маленьких иголочек, а во рту было сухо, как в пустыне Сахара. «Мутит», — подумала девушка, почувствовав внезапный приступ тошноты. Перед глазами поплыло. Даже это небольшое соображение, прорвавшееся сквозь пелену спутанных мыслей, вызвало у неё резкую головную боль. Митсуко осторожно легла обратно на кровать, укутавшись в кокон с головой. Тошнота уменьшилась, но в висках все равно пульсировала боль. Однако несмотря на это, девушка прекрасно слышала все, что происходило за дверью, как будто находилась прямо там. Теперь для звуков вокруг неё не существовало преград. Они разрушились в тот момент, когда Митсуко использовала свою способность. Девушка скрипнула зубами. Столько лет она выстраивала барьер в своем подсознании, чтобы не слышать в голове гул голосов, только свой собственный. И вот теперь все придется начинать сначала. Только сейчас все было гораздо хуже. Она слышала не только разговор за дверью, но и все звуки в радиусе пяти километров от неё: крысы, копошащиеся в мусоре, сирены служебного транспорта, голос диктора из радио и другой шум. Все это превращалось в огромный концерт в её голове, не дающий девушке покоя. Голова закружилась еще больше, а тошнота подкатила к горлу. Митсуко вцепилась пальцами в голову, но не могла выгнать шум города из своего подсознания. Ей хотелось проломить себе череп, лишь бы все это прекратилось. Девушка часто задышала, вспоминая урок, что когда-то ей дал один знакомый. Нужно было сосредоточиться на одном конкретном звуке и это поможет отгородиться от остальных. Митсуко попыталась сосредоточиться на разговоре за дверью. Из всех звуков в её голове этот раздражал девушку меньше всего, ведь эти голоса принадлежали двум её хорошим знакомым. — Физически с ней почти все в порядке. Пара незначительных ушибов. Ей нужно прийти в себя после той дряни, которой накачал её Достоевский. Всего несколько дней и она снова будет на ногах, — спокойно ответил Дазай, но Митсуко смогла уловить беспокойство в его голосе. — Морально же… Все будет зависеть от неё самой. Не сомневаюсь, что она сможет пережить произошедшее, но даже я не могу знать, насколько сильно отразятся на ней эти события в будущем. Я ужасно переживаю за неё, Чуя. — Ты сделал все, что мог. Ей нужно время, чтобы оправиться, но мы будем рядом и поддержим Митсуко. В этот раз мы не оставим её одну, — похлопал друга по плечу Чуя. Заметив, как сжался Дазай от его прикосновений, он убрал руку. Накахара на секунду забыл, как чувствительно Осаму относился к нарушению личных границ. Чуя не хотел его обидеть, лишь поблагодарить за помощь, и надеялся, что Дазай не держал на него зла. Накахара решил не расспрашивать друга о его самочувствии, зная, что тот как обычно отшутится, и потому перевел тему. — Ты же понимаешь, что Мори рано или поздно узнает, что она здесь? Я буду держать язык за зубами, но у него есть свои источники. Он заставит Митсуко вернуться назад. — Мори не будет на неё давить. Он знает, что произойдет, если принудить Митсуко вернуться в Портовую Мафию. В его же интересах дать ей время на отдых, чтобы она сама вернулась к нему. — Завтра я приду её навестить, если только тот очкарик меня не убьет. Я слишком часто начал наведываться в Агентство. Меня скоро начнут подозревать, и надеюсь, не подумают, что я предатель. И Дазай… Спасибо, что сдержал слово и сохранил ей жизнь. — Я просто не мог потерять её снова. Хотя она возненавидит меня за это. — Митсуко никогда не умела долго злиться на тебя, как бы не хотела этого. Мне пора идти, иначе Мори меня замучает расспросами, где я был сегодня. — До встречи, Чуя. За стеной раздались удаляющиеся шаги, которые вскоре стихли. Дверная ручка задергалась и внутрь вошел Дазай. — Слышала весь наш разговор? — ни капли не удивляясь спросил он, закрывая за собой дверь. Дазай прекрасно знал о последствиях применения её способности. Ему уже приходилось наблюдать подобное. Митсуко лежала на кровати, но теперь она не была с головой укрыта одеялом. Девушка не сводила глаз с Дазая, наблюдая за тем как он прошел через всю комнату и сел на стул, прямо напротив неё. — Достаточно, чтобы прояснить ситуацию и сделать для себя определенные выводы, — холодно ответила Митсуко, поправляя одеяло, лежащее на животе. Она не могла выдержать пристальный взгляд Дазая. Его рука лежала в паре сантиметров от неё, и это нервировало её еще больше. Если от его внимательных глаз еще можно было сбежать, то от присутствия самого Дазая было не скрыться в этой маленькой больничной палате. — Ненавидишь меня? — осторожно спросил Дазай, проклиная себя за то, что в конце предложения его голос дрогнул, выдавая его страх. Как бы он не хотел потерять расположение обоих друзей, на двух стульях усидеть было невозможно. Какое бы решение Дазай в тот момент бы не принял, один бы точно на него злился. Осаму убеждал себя, что сможет это пережить. Однако он чертовски сильно боялся, что это станет последней каплей, и Митсуко уйдет, оставив его в одиночестве. Страх потерять её был с ним всегда. И не важно как это произойдет — умрет она или же оборвет с ним все связи и больше не захочет видеть. — Я ужасно сильно на тебя злюсь, — честно призналась Митсуко, зная, что ложь только усугубила бы положение. Дазай вздрогнул и отпрянул от неё, но взял себя в руки и вернулся в исходное положение. Девушке даже стало жаль его всего на мгновение. Он впервые поступился своими принципами и последовал зову сердца, потому что не смог вынести даже мысли о том, что потеряет её. Митсуко чувствовала горечь во рту. Тот, на кого она надеялась, не сдержал свое слово, и все же… — Я бы хотела возненавидеть тебя, но я не могу. Но и благодарить за спасение не стану. — Мне достаточно и этого, — облегченно выдохнул Дазай. Ему едва хватало сил сидеть смирно, а не ерзать как обычно, когда нервничал. Он сумеет вернуть её доверие, как это уже не раз было. В этом у Дазая сомнений не было, даже если ему придется потратить на это несколько лет. Она не испытывала к нему ненависти, значит начало уже положено. Как бы не хотел Осаму тревожить Митсуко и дать ей передышку, все же ему необходимо было прояснить один момент. — Ты помнишь что-нибудь о том месте, где тебя держали? — Какая-то подземная лаборатория или тюрьма. Где она находится — не знаю, да и вряд ли тебе что-то даст информация о расположении комнат или что за мной наблюдали сутки напролет, — нервно рассмеялась Митсуко. Дазай уже начал беспокоиться о её самочувствии, но девушка взяла себя в руки и продолжила. — Они накачивали меня каким-то лекарствами. Понятия не имею, что это была за дрянь, но очень скоро я перестала различать где реальность, а где выдумка. А еще я постоянно слышала в голове голос Достоевского, точно у меня в голове был встроен радиопередатчик, направленный в одну сторону. Сигнал он принимал, а вот ответить было нельзя, только слушать, что говорят. Как я оказалась в Йокогаме тоже не помню. Меня усыпили перед отправкой, а затем заставили активировать способность. Я не знала, что происходит и как это прекратить. Когда ты появился рядом со мной, то думала, что ты плод моего воображения, но в любом случае готова была умереть, даже если это сон. Я действительно думала, что способность выключится после моей смерти. Видимо, Достоевский обвел меня вокруг пальца. Это неудивительно, учитывая, в каком состоянии я тогда была. Он сделал все, чтобы меня сломить и у него получилось. Ты знал об этом? Потому не стал меня убивать? — Нет, я не сделал этого, потому что дал обещание Чуе спасти тебя во чтобы то ни стало. Ну и в тот момент я запаниковал, так что сделал первое, что пришло мне в голову, — честно признался Дазай, почесывая ногтями затылок. Митсуко ошарашенно посмотрела на него и уже хотела накричать на него, однако передумала в последний момент. В итоге она закатила глаза и скрестила руки на груди. — Тоже мне криминальный гений. Даже план нормальный придумать не может в рискованной ситуации. — Этим мы с тобой и отличаемся, я не умею придумывать гениальные планы на ходу, — неожиданно ласково улыбнулся Дазай. Митсуко фыркнула в ответ на его заявление, но на её лице тоже сияла улыбка. Девушка перевела взгляд на свою руку. Только сейчас она заметила, как недалеко находиться её пальцы от руки Дазая. Ей хотелось сократить это расстояние в несколько миллиметров и дотронуться его пальцев. Погладить тыльную сторону ладони, коснуться запястья в том месте, где начинались бинты и помассировать его. Девушка чувствовала жгучее желание хотя бы коснуться Дазая, чтобы убедить в реальности происходящего. Митсуко покачала головой и сжала ладонь. Какие глупости лезут ей в голову? Чтобы отвлечься от непрошенных мыслей, Митсуко перевела взгляд на лицо Дазая. Он явно осунулся и выглядел не таким бодрым, как несколько дней назад. — У тебя мешки под глазами. Ты что, сторожил меня ночи напролет? — догадалась девушка. Митсуко хотела съязвить на этот счет, но в итоге прикусила язык. Она смогла легко представить эту картину у себя в голове. Дазай, сгорбившись и откинувшись на спинку стула, сидит рядом с её кроватью и не сводит неё взгляда. В его глазах видно беспокойство за жизнь девушки. В голове проносится рой тревожных мыслей, но он старается гнать их прочь. Парень прислушивается к её едва слышному дыханию и касается её запястья, чтобы почувствовать слабое колебание пульса и знать, что она не ушла. Возможно, он даже держал её за руку, чтобы поддержать Митсуко и почувствовать, что она находится рядом с ним. Дазай мог тихо шептать молитвы и просить богов спасти девушку. Однако это было маловероятно. Дазай не верил в богов, считал верующих чудаками. И все же он настолько отчаялся, что придумал самый ужасно нелогичный и рискованный план по её спасению. Митсуко было легко поверить после этого, что он мог молиться за неё тем, кого всегда считал выдумкой. — Нужно было следить за твоим состоянием на всякий случай. К тому же, я и так плохо сплю, потому для меня не было проблематично находиться здесь и не спать, — пожал плечами Дазай, пытаясь размять затекшую от долгого сидения в неудобной позе спину. — Ты боялся, что Достоевский придет за мной, потому что недооценил его в прошлый раз? Дазай, глупо поддаваться паранойе. Я сыграла свою роль. Пускай не погибла, как он планировал, но я ему больше не нужна. — И все же мне было спокойнее находиться с тобой в одной комнате. Если тебе некомфортно, что я нахожусь рядом, то могу оставить тебя наедине. — Дай мне снотворное и можешь идти. Приведи себя в порядок и отдохни как следует, а то совсем на призрака стал похож, — скрыла за шуткой беспокойство о друге Митсуко. Дазай кивнул, поднялся с места и скрылся за ширмой. Через минуту он появился с стаканом воды и таблеткой. — Уверена, что хочешь этого? Учитывая, что тебя пичкали разными препаратами… — Иначе мне не уснуть. Голоса не дадут. Дазай без лишних колебаний протянул ей стакан с водой и таблетку. Митсуко проглотила снотворное и запила его водой, после чего поставила стакан на тумбочку рядом с кроватью. — Доброй ночи, Митсуко, — произнес Дазай и вышел из комнаты. Митсуко прикрыла глаза. Снотворное, конечно, подействует не сразу, но по крайней мере она сумеет заснуть и отвлечься от этой какофонии голосов. Надо лишь расслабиться и переключить свои мысли на что-то постороннее. — Как она? — спросил Куникида у Дазая, после того, как тот вошел в офис Агентства. Доппо поинтересовался больше из праздного любопытства, нежели от беспокойства за жизнь Митсуко. — Пришла в себя, но ей нужно передохнуть и набраться сил, — коротко прокомментировал состояние подруги Дазай. — Надеюсь, она не задержится здесь надолго. Я все еще удивлен, как у тебя получилось уговорить директора, чтобы он позволил доктору Йосано осмотреть её. Не говоря уже о том, что твоя бывшая коллега по работе спокойно лежит в палате. От неё нас отделяет лишь стена, что меня не совсем радует. Мало того, что Митсуко Асакура опасная преступница, которой светит смертная казнь, так она еще и одна из исполнителей Портовой Мафии. Её коллеги в любой момент могут ворваться в наш офис и убить нас всех. Мало того, сюда постоянно наведывается Чуя Накахара. К сведению, он тоже один из Исполнителей Портовой Мафии. У нас тут не Вооруженное Детективное Агентство, а проходной двор! Кого ты приведешь в следующий раз, Дазай?! Огая Мори?! А может быть самого Федора Достоевского?! — прокричал Куникида прямо в лицо Дазая. Сотрудники Агентства испуганно посмотрели на Доппо. Они часто наблюдали его вспышки гнева, но еще никогда не видели коллегу таким злым. Лицо Куникиды пылало от злости. Его рука крепко стискивала ручку, которая уже начала покрываться трещинами. — Куникида, я ведь и сам опасный преступник. То, что натворил я, не снилось тебе и в самых страшных кошмарах. По сравнению со мной проступки Митсуко покажутся лишь ничтожной мелочью, — хладнокровно ответил на заявления Куникиды Дазай. Он не злился на напарника и понимал, почему тот сорвался. Он боялся за жизни коллег, но выставить Митсуко за дверь не мог, потому и сходил с ума от беспокойства. Дазай не собирался срываться на него в ответ. Это было бы глупо и незрело с его стороны, к тому же спровоцировало бы новый конфликт между ними. Достаточно было того, что между ними и так происходили мелкие склоки по вине Дазая. Лучшим вариантом было развеять опасения Куникиды. И хоть Дазай видел, как напугали Доппо его слова про прошлое в Портовой Мафии, Куникида теперь переключился на Осаму, позабыв о Митсуко. Как этого и хотел этого Дазай. — Это я привел её сюда и несу полную ответственность за неё. Если что-то произойдет с Агентством, я возьму всю вину на себя и понесу наказание за свою оплошность. Но пока Митсуко не оправится, она останется здесь. Если ты выгонишь её, я уйду вслед за ней и больше вы меня никогда не увидите, я вам обещаю. Портовая Мафия сюда не придет. Чуя Накахара, который так часто сюда приходит, позаботится об этом. Это и в его интересах, чтобы нас не беспокоили. Его люди охраняют это здание и присматривают за сотрудниками Агентства. Он чувствует себя в долгу перед нами, потому пытается обеспечить нам надлежащий уровень защиты. Надеюсь, теперь ты успокоился и мы все можем вернуться к работе. Куникида удивленно посмотрел на Дазая и поморгал несколько раз, чтобы переварить сказанные им слова. Затем Доппо нахмурился, поправил очки и вышел из Агентства, громко хлопнув дверью. — Куда это он? — с беспокойством поинтересовался Ацуши, нервно топчась на месте. — Пошел в кафе. Выпить кофе и немного остыть. Ему нужно прийти в себя, хотя он вряд ли в этом признается даже самому себе, — махнул рукой Дазай, в глубине души надеясь, что Митсуко этого не слышала. Хотя, учитывая, что их отделяла лишь стена, вероятность этого была крайне невелика. — Простите его, господин Дазай. Господин Куникида в последнее время на нервах, — поклонился Ацуши, чтобы хоть как-то загладить грубый поступок коллеги. Дазай удивленно посмотрел на него и рассмеялся. — Ацуши, ты не обязан извиняться за поступки других, как бы стыдно тебе не было за этого человека. Мне приятна твоя забота, но слова Куникиды не задели меня. Если бы я позволял себе обижаться каждый раз, когда мне говорят что-то обидное, то не мог бы нормально работать или даже жить. Я слышал вещи гораздо унизительнее тех, что мне сказали. Меня могут задеть за живое слова лишь одного человека. И ты не должен стыдиться поступка Куникиды. Он поступил опрометчиво, но ему необходимо было выплеснуть свои эмоции. Пусть это было неподобающе грубо, уж лучше так, чем держать чувства под замком, как это делаю я. И я рад, что гнев Куникиды обрушился именно на меня, а не на кого-то из коллег. Например, на тебя. Ты и так получаешь слишком много обидных слов на свою голову, прикрывая меня. Не говоря уже о дополнительных часах работы, чтобы заполнить за меня отчеты. К тому же, вряд ли кто-то другой мог бы быть столь тактичен, как я. — Мне не сложно, честное слово, господин Дазай. Я рад вам помогать, — протараторил Ацуши, часто кивая головой. Дазай снисходительно улыбнулся ему, после чего повернулся к столу. Надо было разобрать накопившуюся за несколько дней документацию. Дазай ненавидел бумажную работу, но она помогала ему привести мысли в порядок. Нужно было чем-то себя занять, пока он не сможет снова навестить Митсуко. Да и Куникиде нельзя было давать повода больше отыгрываться на нем или Ацуши. Дазай краем глаза заметил движение за спиной и обернулся. Ацуши стоял за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, до сих пор чем-то обеспокоенный. — Ты о чем-то хотел спросить? — Про вашу подругу. Хоть вы и представили её, когда мы вели переговоры с Портовой Мафии, но все же… Почему Достоевский похитил её? Что у неё за способность такая, что она чуть не разрушила город? — Митсуко не только особенный человек, она эспер с уникальной способностью. Этот случай не единственный с её прямым участием. Митсуко трижды чуть не разрушила город, потому что её способность каждый раз выходила из-под контроля. Первый раз это произошло, когда ей было семь лет. Митсуко не знала, что она наделена даром. Данное открытие вызвало у неё шок и страх, учитывая те события, при которых это случилось. Митсуко поставила себе запрет на использование способности. Она хотела жить, как обычный человек, но эспер, не использующий свою способность, все равно, что бомба замедленного действия. Однажды бомба взорвется и уничтожит всех вокруг, включая владельца. Это и произошло во второй раз. Тогда она начинала работать в Портовой Мафии под моим присмотром. Мы были хорошими друзьями. Если бы я был более чутким, то понял бы в чем дело гораздо раньше и смог бы предотвратить катастрофу. Митсуко спасла меня, но пожертвовала самым дорогим, что у неё было и не смогла этого вынести. В тот день она потеряла часть себя и сломалась еще больше. А теперь я допустил и третий раз. Больше такого повториться не должно. Я не хочу, чтобы кто-то, в том числе и она, пострадали, и в результате Митсуко всю жизнь винила себя в этом. — И все же… В чем заключается действие её способности? Она умеет управлять стихиями, потому и смогла вызвать землетрясение? — высказал свое предположение Ацуши. Дазай рассмеялся, отмечая про себя то, какой же все-таки Накаджима еще наивный ребенок. — Сила Митсуко заключается в создании звуковых волн с помощью своего голоса. Диапазон может быть разным, но чем он больше, тем разрушительнее сила волн. Звук воздействует на ядро Земли и вызывает его колебания. Отсюда и землетрясения, и другие природные катаклизмы. Она может разрушать города и даже уничтожить планету. В этом заключается истинная мощь её способности. Банши. Предвестница смерти, приносящая хаос и разрушения. Несущая смерть.

***

Митсуко проснулась от слишком громкого звука капель, падающих прямо в раковину. Девушка накрылась одеялом с головой и уткнулась лицом в подушку, пытаясь догнать ускользающий сон. Шум сирены на противоположной стороне улицы не дал ей этого сделать. Митсуко казалось, что она кричит прямо у неё в мозгу. Выключить звук было невозможно. Сирена будто издевалась над ней. — Проклятье! — взвыла Митсуко и кинула подушку на пол, изо всех сил сжимая голову руками. Снотворное помогло ей пережить ночь, но звуки никуда не делись и вернулись с удвоенной силой. Хоть девушка и знала, что так и будет, но ей все равно было обидно. Она не хотела снова проходить через все это. Может быть, это было её наказанием за жизнь в Портовой Мафии? За все отнятые жизни и страдания, что она причиняла людям, даже тем, кто заслужил это и не важно, что это была её работа? Митсуко вытерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на тумбочку. На ней стоял поднос, на котором разместилась кружка ароматным кофе и тарелка с яичницей, беконом и кусочком хлеба. Столовые приборы так же прилагались к этому набору и находились рядом с тарелкой. На спинке стула, что стоял рядом с кроватью, висела новая одежда. — Дазай все еще помнит мои вкусы и как всегда все предусмотрел, — усмехнулась девушка, разглядывая обновки. Она встала с кровати, вернула подушку на место и села на стул, пододвинув его к тумбочке. Заметив на подносе записку, Митсуко развернула её и прочитала: «Дорогая Митсуко, Надеюсь тебе понравится завтрак, который заказал в кафе внизу. Думаю память меня не подводит и я все еще хорошо помню, что ты любишь есть. Вчера не подумал о том, чтобы принести тебе еды, но ты слишком устала и сразу легла спать. Так что я не стал тебя будить и решил принести тебе еды утром. Хорошенько подкрепись и переоденься. Не думаю, что ты будешь скучать по старой тюремной одежде, так что я избавился от неё. Я зайду к тебе, как только вернусь с задания. Дазай». — Краток и вежлив, как всегда, — хмыкнула Митсуко, откладывая записку в сторону. Она положила её рядом с тарелкой и принялась за еду. Как только девушка закончила завтрак, то оделась в приготовленную одежду. Затем она подошла к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Над раковиной висело зеркало и то, что Митсуко увидела в отражении, ей не понравилось. На девушку смотрело осунувшееся, побледневшее лицо с четкими кругами под нижними веками. В глазах плескалась боль и тоска, от которых хотелось выть и лезть на стену, а губы были обкусаны из-за постоянной тревоги. Митсуко яростно плеснула в лицо водой, с усилием терла кожу, будто старалась стереть жалобное выражение со своей физиономии. Девушка вытерлась полотенцем, после чего взяла ручку, которую кто-то забыл на столе, и написала сообщение на обратной стороне записки Дазая. Когда она наконец закончила, то затолкала больничную пижаму под подушку, заправила кровать и вышла из комнаты. Тихими шагами Митсуко прошла мимо двери Агентства и спустилась по лестнице. Одна из ступенек скрипнула под её ногой и девушка замерла на месте, вжав плечи в спину. Она испуганно осмотрелась по сторонам, но похоже никто не услышал этот звук. Митсуко спокойно вздохнула, расправила плечи и достигла конца ступенек. Девушка уже хотела продолжить спуск, но заметила движение внизу лестницы на втором этаже. Она шмыгнула за лестницу и осторожно выглянула из-за укрытия. Мужчина в форме удивленно посмотрел на ступеньки и почесал голову. Он готов был поклясться, что секунду назад видел кого-то на лестнице, но сейчас там было пусто. Решив, что это могла шмыгнуть кошка, мужчина пожал плечами и вернулся на пост. «Охрана. Стоило догадаться, что просто так я отсюда не выйду», — недовольно скрипнула зубами Митсуко. Девушка едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть, размышляла, как же ей быть. Она осмотрелась по сторонам и заметила, что этот этаж пустует. Видимо никто не арендовал офисы здесь, потому он и пустовал. Митсуко вошла в один из пустующих кабинетов и открыла окно. Прямо под ним находился один из охранников. Если вырубить его, то можно будет спокойно выйти на главную улицу города и затеряться в толпе. Пока охрана обнаружит пропажу, уже будет слишком поздно её искать. — Повезло, что тут не так высоко, — произнесла Митсуко, чувствуя, как болезненно сжимается её сердце. Она не боялась высоты, но сейчас девушка была не в лучшей форме и потому справедливо опасалась за свою жизнь. Митсуко тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли прочь. Девушка встала на подоконник и потянулась рукой к трубе неподалеку. Пальцы скользнули по металлу и она чуть не упала, но сумела схватиться за раму с обратной стороны. Митсуко медленно выдохнула, выпуская напряжение из тела, затем вздохнула и снова попыталась схватиться за трубу. На этот раз у неё получилось сжать пальцами крепление. Девушка осторожно поставила ногу на одно из колец креплений трубы, затем отпустила оконную раму и схватилась еще одной рукой за трубу. Затем наступила второй ногой на стык между трубой и стеной и зависла, сжимая трубу. Митсуко перевела дух и после этого начала аккуратно спускаться вниз. Её пальцы дрожали и пару раз чуть не срывались с опоры, однако девушка так крепко хваталась за крепления, что даже военный спецотряд не смог бы оторвать её от трубы. Молясь, чтобы ветер не скинул её во время спуска или чтобы труба не сорвалась со стены, девушка наконец спустилась на землю. Митсуко сжимала и разжимала кулаки, пока не вернула пальцам подвижность. Затем девушка тихо подошла к охраннику со спины и вырубила его ударом по затылку. Она вытерла пот со лба и постояла несколько минут на заднем дворе, переводя дух. Когда Митсуко наконец успокоилась, то вышла из переулка и направилась по главной улице в сторону порта, стараясь не оглядываться по сторонам. Дазай поймёт причины её побега, но вот Чуя будет в ярости. Девушка понимала, что должна с ним объясниться, однако это может подождать. Ей необходимо привести мысли в порядок и она знала место, где это можно сделать.

***

— Что значит она сбежала?! — срывал свою злость на провинившихся подчиненных Чуя. Он надеялся встретиться с Митсуко сегодня, а в итоге обнаружил, что девушки нет на месте. Разумеется, Чуя был в ярости, однако больше всего его расстраивало, что он не смог увидеться с подругой. — Я не для того вас нанимал, чтобы вы ерундой тут занимались! Она едва передвигаться может, а в итоге ушла у вас из-под носа! — Не вини их, Чуя. Митсуко действительно профессионал своего дела. Она способна и не на такие фокусы, — усмехнулся Дазай, раз за разом, прочитывая, оставленную ей записку. «Мне нужно отлучиться ненадолго и привести мысли в порядок. Постараюсь вернуться в Агентство вечером. У меня есть одно неотложное дело, которое надо закончить как можно скорее. Извинись за меня перед Чуей. Я пока не готова к встрече с ним. Спасибо за новую одежду, мою любимую еду и вашу заботу. Митсуко» — Не понимаю, как ты можешь быть так спокоен, — рассвирепел Чуя, наблюдая за безэмоциональным лицом Дазая. Его раздражало, что в такие моменты Осаму не высказывал никакого беспокойства за дорогих ему людей, будто на самом деле ему было все равно, что с ними. Хотя может так оно и было. — Её недавно похитили, она едва вернулась к ним и еще не оправилась от последствий использования способности. Сейчас Митсуко находится неизвестно где! Что, если Достоевский снова решит её похитить?! Или наши враги нападут на неё, пока она слаба?! — Она просто вышла прогуляться. Это её город, Чуя. Митсуко знает его лучше, чем кто-либо еще, ведь она жила на этих улицах, — успокаивал друга Дазая, разглаживая пальцами слова на записке. Совсем недавно он беспокоился о том же самом, но Митсуко в очередной раз доказала ему, что несмотря на слабость, способна самостоятельно решить свои проблемы. — Ты знаешь, где она? — спросил Чуя, с надеждой посмотрев на Дазая. Он покачал головой. — Нет, но я знаю, куда она пойдет. Не волнуйся, Чуя, я присмотрю за ней.

***

Соленый морской ветер приносил запах подгнивших водорослей и рыбы. Прохладный бриз пытался забраться к ней под одежду и отобрать остатки тепла. Митсуко плотнее закуталась в кожаную куртку, жалея, что не взяла чего-то потеплее. Но денег у неё сейчас не было, так что пришлось идти сюда в чем было. Украсть одеяло из палаты она не подумала, да и не хотелось ограбить Агентство после всего, что они сделали для неё. Волны набегали на деревянный пирс, на краю которого сидела девушка. Её ноги свисали вниз, а от воды до края обуви было всего пара сантиметров. Митсуко почувствовала головокружение и острое желание спрыгнуть вниз. Потому она подняла голову вверх, чтобы переключить внимание. Девушка всегда приходила в порт Йокогамы полюбоваться на залив в моменты, когда её что-то тревожило. Звук набегающих на берег морских волн, прохладный ветер и запах воды успокаивали её. Незаметно мысли привели её к воспоминанию о том дне, когда она была здесь с Дазаем.

***

— Мы почти закончили разбираться с телами, господин Дазай, — успокоил начальника Хиротцу, наблюдая за работой подчиненных. Дазай довольно хмыкнул. — Хорошо. Дайте знать, когда закончите. Одно из тел отправьте на исследование в лабораторию Портовой Мафии. Что-то в телах этих жертв не дает мне покоя. А где Митсуко? — Она ушла в сторону пирса. Мне стоит сходить за ней? — поклонившись, спросил разрешения у начальника Хиротцу. Дазай махнул рукой, отклоняя просьбу. — Не стоит. Я сам за ней схожу. Продолжайте работу. — Как прикажите, господин Дазай. Дазай нашел Митсуко, сидящей на деревянном пирсе. Она явно слышала, что он подошел к ней, но не обернулась, а продолжила смотреть на линию горизонта. Лишь когда Дазай сел рядом с ней, девушка повернулась в его сторону, с интересом разглядывая его. — Надеюсь, ты не собираешься прыгать отсюда в воду? — неловко пошутил Дазай, пытаясь завязать разговор. — Предупреждаю, я плохо умею плавать и скорее всего, мы оба утонем по моей вине. — Не бойся. Я поняла это после того, как ты упал с пирса, пытаясь… — внезапно вспомнила Митсуко и тут же поморщилась. Она прекрасно знала, что хотел тогда сделать Дазай, но упоминать об этом вслух не хотела и потому продолжила. — Я до сих пор помню, как вытащила тебя из воды за шкирку, словно котенка. Ты все время барахтался в воде и пару раз ударил меня по лицу. У меня потом был огромный синяк под глазом. Ты меня чуть не утопил. С каким облегчением я тогда выбралась на берег. Мы оба могли умереть по твоей вине. Я на такое не подписывалась, если честно. Повезло, что мы не простудились, хотя промокли до нитки. — Прости, что доставил тогда проблем. Кто же знал, что я тогда поскользнусь и упаду в воду. Повезло, что ты заметила это и спасла меня. Обещаю, что больше не буду пытаться сходить в туалет, стоя на пирсе, — заверил её Дазай, поднимая руки вверх. Митсуко недоверчиво посмотрела на парня, скрестив руки на груди, после чего хмыкнула и снова посмотрела на воду. — Красиво, правда? Я часто прихожу сюда полюбоваться на закат. Когда солнце касается воды, она окрашивается в оранжевый цвет, будто море поглощает солнце, а на следующий день выплевывает его обратно. Впрочем, даже после захода солнца здесь есть на что посмотреть. Когда небо темнеет, то вода отражает появившиеся на нем звезды, словно зеркало. Я часто приходила сюда с мамой. Она любила смотреть на воду и то, как она пытается повторить то, что происходит на небе, и как море поглощает последние солнечные лучи. Ты ведь никогда не спрашивал у меня, как она умерла. Неужели тебе совсем неинтересно? — спросила Митсуко, склонив голову набок, беззастенчиво разглядывая Дазая. Парень тут же стушевался и почесал затылок, чувствуя, как горят его щеки. И как она догадалась о том, что он копал под неё? — Ну не то, чтобы не было интересно… Просто… Я не хотел вмешиваться в твою жизнь и вообще… Митсуко широко распахнула глаза и неожиданно рассмеялась. Дазай удивленно посмотрел на неё. Он еще никогда не слышал её смеха, даже намека на улыбку на её лице не видел. Митсуко было чуждо притворство и потому большинство эмоций было написано у неё на лице. Однако было то, что она скрывала за маской безразличия. Дазай не мог прочитать эти глубоко погребенные в подсознании мысли и чувства, как бы сильно не старался. В конце концов Дазай оставил попытки прочитать её настоящее лицо, как вдруг маска с её лица спала. Смех развеял лицо равнодушной убийцы и парень увидел лицо грустной, утомленной тяжким грузом девушки. Но что же так мучило Митсуко? И поделится ли она когда-то своим секретом с другими? — Думаю, ты искал обо мне информацию, но её ничтожно мало. Разрозненные крупицы моей истории, которые никак не собрать воедино. Ведь некоторые кусочки пазлов утеряны и полной картины не восстановить. Ты явно искал все связанное со смертью моей матери, но Портовая Мафия хорошо постаралась, пытаясь замять этот случай. Большинство свидетелей мертвы, а оставшиеся в живых сейчас путаются в показаниях. Они предпочитают верить, что увиденное в тот день лишь бред, созданный их рассудком. Я их за это не виню. Порой трудно поверить даже в то, что ты видел собственными глазами. Мой отец не дал тебе никаких ответов, да и сомневаюсь, что ты к нему приближался. Я — единственная, кто может восполнить пробелы в этой истории. — Если ты не хочешь рассказывать, то… — попытался  отговорить её от поспешно принятого решения Дазай. Хоть ему и хотелось узнать тайну смерти её матери, он все же сохранил чувство такта и потому не хотел беспокоить Митсуко, если воспоминания причиняли ей вред. — Все в порядке. Спасибо, что заботишься обо мне. Думаю, я готова об этом поговорить, — девушка прокашлялась, перебирая пальцами в воздухе, пытаясь что-то вспомнить, и начала свой рассказ. — В тот день мы с мамой собирались ехать в убежище. Мой отец постоянно беспокоился о нашей безопасности. С самого детства я ходила с кучей охранников, но суть не в этом. Я должна была поехать с мамой в безопасное место. По дороге наша машина попала в пробку и из-за толпы народа, которая потоком обходила наш автомобиль, невозможно было понять, что творится на улице. Мама пыталась связаться с водителем, но он не отвечал. Перегородка небольшого окошка, отделявшего нас от него, не поддавалось, сколько бы мама не тянула его на себя. Она решила выйти из машины и посмотреть, что случилось с водителем. Сказала мне сидеть смирно и не выходить из машины, чтобы не случилось. Я послушно сидела на месте. Время тянулось медленно, будто вязкая патока. Я сходила с ума от беспокойства. Молилась всем богам, чтобы мама вернулась как можно скорее. Каждая секунда в этой проклятой машине сводила меня с ума. Наконец, я не вытерпела и вылезла из машины, чуть не ударив маму дверью. Она накричала на меня и велела вернуться внутрь. Остальные события происходили настолько быстро, что помню лишь разрозненные фрагменты. Со временем я восстановила последовательность событий в тот роковой день, но некоторые детали ускользают от меня и по сей день. Мама оттолкнула меня и упала на землю. Я подползла к ней и увидела, как на её груди появилось красное пятно. Пуля должна была попасть мне в сердце и безболезненно окончить мое существование. Но из-за того, что мама оттолкнула меня, пуля прошла через неё где-то в районе печени. Я положила голову мамы к себе на колени, пытаясь зажать её рану. Мои руки быстро окрасились в красный цвет и скользили по её коже, но я не обращала на это внимание. Не заметила, как мои глаза начали застилать слезы, а на лицо полезли волосы, которые пыталась убрать окровавленными руками. Мама прошептала, что любит меня и попросила не винить себя за произошедшее. Она дотронулась до моей мокрой от слез щеки, а затем её рука упала на землю. Она умерла у меня на руках. Я чувствовала, как жизнь по крупицам вытекает из неё и не могла ничего сделать, чтобы предотвратить это. То, что было дальше до сих пор остается для меня загадкой. Я помню только то, как моя боль, страх и ненависть смешались внутри меня. Затем пузырь, в котором они пребывали до сих пор, лопнул, и они вырвались наружу с моим пронзительным криком. Не знаю, сколько я кричала и кто тогда остановил меня. Пришла в себя уже дома, в своей кровати и чистой одежде. Когда спустилась вниз, чтобы поговорить с папой, он сидел на стуле и смотрел в одну точку на стене. Как я не старалась привлечь его внимание: дергала за рукав рубашки, кричала, била его, умоляла посмотреть в мою сторону, он не замечал меня. После смерти матери отец отстранился от меня, впал в состояние анабиоза. С тех пор я всегда была сама по себе, точно дикая кошка на улицах города. Прислуга ушла из дома после смерти отца, потому что отец перестал им платить. Он был не в состоянии даже за собой следить. Мне пришлось рано научиться заботиться о себе и о нем тоже. — Ты до сих пор не можешь простить отца за это? — спросил Дазай, в глубине души сочувствуя этой девочке. Она не только пережила смерть собственной матери, произошедшей у неё на глазах, но и быстро повзрослела, чтобы справиться с этой трагедией. Хотя в последнем Дазай был не совсем уверен. Такие раны так быстро не заживают. Не важно, сколько лет пройдет, эти воспоминания останутся с тобой навсегда, оставив на сердце глубокий шрам. — Да, потому что в тот момент, когда я больше всего нуждалась в нем, он не помог мне. С тех пор я привыкла рассчитывать лишь на себя саму и свои силы, — покачала головой Митсуко и тут же добавила. — По крайне мере так считала раньше, пока не встретила тебя и Чую. И хотя мне сложно доверять людям, я знаю, что могу довериться вам. — Ты можешь рассчитывать на Чую. Он никогда тебя не предаст. Но ты ошибаешься насчет меня. Советую тебе быть осторожнее. Я сохраню твой секрет, но мне нельзя доверять. Я могу использовать тебя в своих целях, если того потребует мой план, и не буду испытывать раскаяние за это. Такой я человек, жестокий и беспринципный, — признался ей Дазай. Он видел, как горели её глаза, когда она смотрела на него и не хотел её разочаровывать. Но Митсуко заслуживала знать, с каким человеком она работает. В будущем это убережет девушку от лишних разочарований по поводу его настоящей личности — Я не верю, что ты можешь сделать мне больно, — прошептала Митсуко и посмотрела прямо в его глаза. Дазай не заметил, как лицо девушки оказалось в опасной близости от него. Её дыхание обжигало его холодные щеки, а их колени касались друг друга. Митсуко наклонилась к нему, закрыв глаза, но Дазай прикрыл свои губы ладонью. Губы девушки скользнули по его пальцам и она удивленно посмотрела на него. — А стоило бы поверить, — отстраненно произнес Дазай, поднимаясь в полный рост. Он отряхнул свою одежду, после чего строго посмотрел на свою подчиненную. — Я опасный человек, Митсуко, и не только из-за моей работы. Нас могут связывать только деловые отношения. Зря я позволил тебе так близко подойти к моему истинному я. Больше этого не повториться. — Я все поняла. Можешь не беспокоиться, больше я не буду предпринимать попыток с тобой сблизиться, если ты сам этого не захочешь, — холодно ответила Митсуко, вставая напротив него. В её голосе слышалась сталь, а в глазах был лед. Искры в них потухли так быстро, будто их там и не было вовсе. Дазай хотел что-то сказать и попытался коснуться её плеча, но Митсуко развернулась и побежала прочь с пирса. — Черт, — выругался вслух Дазай, чувствуя, как кипит от злости на себя и весь мир. Он сделал Митсуко больно, сказал ей неправильные слова, чтобы оттолкнуть её от себя. У него получилось это сделать и из-за этого Дазаю было еще хуже. Он хотел догнать её и стоя на коленях вымаливать у девушки прощения, но остался стоять на месте. Дазай хотел защитить девушку от самого себя и будет лучше, если Митсуко возненавидит его. Пусть она никогда не узнает о том, что он тоже жаждал поцеловать девушку, ответить взаимностью на её чувства. Ведь он не сможет дать ей того, чего она так страстно желает, не найдет счастья рядом с ним, лишь боль и разочарование. Митсуко заслуживала лучшего, и она обретет свое счастье с другим, даже если Дазаю придется всю жизнь страдать из-за этого.

***

Митсуко открыла глаза, вернувшись из плена воспоминаний о прошлом. От холода окоченели руки и ноги, не говоря уже о том, что все тело затекло от пребывания в неудобном положении. Девушка растерла и помассировала кожу рук и ног, после чего аккуратно поднялась. Ветер по прежнему пытался отнять у неё тепло вместе с одеждой. Митсуко застегнула молнию до воротника, засунула руки в карманы и осторожными шагами направилась в сторону города. Теперь, когда она привела мысли в порядок, ей нужно было закончить одно неотложное дело, прежде чем вернуться обратно в Агентство к Дазаю.