Понедельник - день тяжёлый

      Понедельник – день тяжёлый, а утро добрым не бывает. Эта аксиома существовала уже десятки лет и была актуальной всегда – особенно сейчас для Стайлза, который так сильно опаздывал, что это было уже просто неприличным. Он не хотел, просто череда досадных случайностей решила произойти именно в это утро и ни днём позже.              Сначала он не услышал будильник, потому что оставил телефон на кухне. И только соседи за стенкой, которые в принципе никогда не умели быть тихими, разбудили его своими воплями – и это, наверное, единственный день, когда Стайлз им был благодарен.              Потом тостер приказал долго жить и сжёг хлеб, наполняя квартиру непередаваемым запахом гари. До вызова пожарных дело не дошло, но вся одежда провоняла почти моментально. В результате, пытаясь сделать хоть что-то со своевольной техникой, Стайлз не поел совсем, так голодный и помчался к машине, которая… не завелась. Его любимая детка, не подводившая его со времён старшей школы, в это злополучное утро намертво встала и отказалась проехать хотя бы пару метров.              Так Стайлз и оказался в автобусе, на которых не ездил уже лет пять. Бумажник он естественно забыл дома, но совсем уж жестокой судьба не оказалась, так что мелочь на проезд он наскрёб по карманам. А весь путь до работы простоял возле окна, прижимая к себе рюкзак с вещами и с тоской глядя на часы. Опаздывал он серьёзно, а ведь ему ещё нужно было бежать от остановки до офиса, чтобы не совсем уж оборзеть в глазах начальства.              В их компании было три начальника, и всё зависело от того, кого из них он встретит первым. Лора скорее всего просто поржёт, выслушав историю его утренних приключений. Дерек даже слушать не будет, только встретит его с каменным лицом каменного лица и бровями, каждый волосок которых выразит неодобрение. Питер улыбнётся с таким видом, будто это он лично договорился с мирозданием, чтобы испортить Стайлзу утро, чтобы утешить мальчика. Стайлз честно надеялся попасться Лоре или хотя бы Дереку. Подколки на целый день или перспектива лишиться премии за опоздание не пугали его так сильно, как Питер, который вызывал в нём первобытный ужас.              Именно так думал Стайлз, проезжаясь на всей скорости разбега по скользкому полу холла по направлению к лифтам, один из которых как раз собирался отправляться. Вообще-то, в их компании было несколько лифтов, и никогда ожидание кабины не превышало минуты. Но Стайлз опаздывал.              — Придержите двери! — воскликнул он и влетел в кабину, чуть не впечатавшись носом в  зеркальную стену. — Спасибо.              — Не за что, мой дорогой, — протянул почти над ухом голос, сочащийся патокой.              Стайлз замер, как молодой олень в свете фар, медленно сглотнул и скосил взгляд вбок, в зеркале видя ту самую улыбку Питера Хейла.              Да уж, и как тут не согласиться, что понедельник – день тяжёлый.               — Ми… — заикнулся Стайлз фальцетом, но потом откашлялся и сказал уже чуть спокойнее. — Здравствуйте, мистер Хейл.              — Стайлз, — протянул Питер, с интересом его разглядывая. — Опаздываешь?              — Череда непредвиденных обстоятельств, — неловко передёрнул плечами Стайлз. — Я напишу объяснительную.              — Ну зачем же так официально, можешь просто поделиться со мной, — мягко улыбаясь, сказал Питер и слегка наклонился вперёд.              — Да я не буду тратить ваше время, зачем, мы ведь уже почти приехали, — отмахнулся Стайлз, мысленно умоляя лифт домчать их до семнадцатого этажа, где находился IT-отдел, за секунды. Сейчас они были только на десятом.              — Как печально, что сотрудники видят во мне только шефа, но никак не друга, — преувеличенно грустно сказал Питер.              Стайлз чуть нервно улыбнулся и не стал говорить, что Питер вызывает у половины коллектива неконтролируемый и ничем необоснованных страх. Когда сам Стайлз был стажёром, ему повезло работать только с Лорой, иногда – крайне редко – с Дереком, но не с Питером, потому что в этом случае Стайлз бы поседел в свои двадцать два и навсегда пересмотрел жизненные ориентиры. И это при том, что Стилински сам никогда за словом в карман не лез и по жизни был весёлым раздолбаем.              Лифт неожиданно как-то странно заскрежетал, и мягкая улыбка Питера мгновенно слетела с лица, помимо воли заставляя напрячься всем телом.              — Что?.. — начал Стайлз, но договорить не успел.              — На пол, — рявкнул Питер, схватив его за рукав рубашки и дёрнув вниз.              Стайлз даже не понял, что конкретно случилось, когда оказался лежащим на полу с рюкзаком на лице. Рядом распластался Питер, пачкая свой фирменный костюм за дохрена тысяч долларов и не обращая на это внимание. Странный скрежет тем временем прекратился и лифт свободно рухнул вниз, не вызывая в голове никаких воспоминаний ни о голливудских фильмах, ни о методичках по выживанию в экстремальных условиях. Стайлзу было двадцать три, и он не хотел умирать так рано в компании Питера Хейла, но кто его спрашивал, правда? Понедельник – дерьмовый день.              Через какое-то время – пара секунд или столетий – падение начало замедляться. Сердце Стайлза тем временем никаких попыток замедлить темп не предпринимало, и когда лифт опять заскрежетал всеми сочленениями и остановился, билось так быстро, будто стремилось улететь к небесам.              — Ангелы, мы живы, — выдохнул Стайлз, но из-за рюкзака, всё ещё лежащего на его лице, это получилось похоже на бессмысленный набор звуков.              — Пока не сильно радуйся, — тем не менее понял его Питер. — И не вставай.              Стайлз закивал, как китайский болванчик, рюкзак сполз с лица на пол, позволяя увидеть, как Питер осторожно усаживается и тянется к аварийной кнопке. Стайлз боялся даже дышать, и ему казалось, что как только Хейл нажмёт на кнопку, их лифт просто ввинтится в пространство и время, как Тардис. Чёрт, наверное ему снова не помешает пить по утрам Аддерал.              — Какого хрена?! — тем временем заговорил Питер с невидимым собеседником по ту сторону кнопки. — Я не собираюсь умирать в собственной компании, провалившись в шахту лифта. Чините быстро и осторожно!              — Так быстро или осторожно? — счёл своим долгом уточнить Стайлз, но тут же закрыл рот, а для верности ещё и руками.              — Действительно, — отозвался Питер, посмотрев на него взглядом собравшейся на обед акулы. — Чините осторожно. Время не имеет значения, разумеется.              Стайлзу ещё в школе Харрис говорил, что язык, работающий быстрее мозга, до добра не доведёт. Больше всего на свете Стайлз хотел доказать Харрису, что тот не прав, но пока что всей своей жизнью доказывал прямо противоположное.              — Ну что ж, — протянул Питер вполне довольно. — Теперь, раз уж у нас море времени, и мы никуда не спешим и не выйдем, можем обсудить ту самую череду случайностей.              Стайлз покосился на Питера с долей подозрения, прикидывая, не подстроил ли Хейл всё это сам, но потом решил, что нет – надо быть реально отбитым, чтобы подстроить аварию, в которой пострадает костюм от Дзеньи за всё ещё дохрена тысяч долларов. Весь Стайлз столько не стоил, сколько костюм Питера Хейла, и это если ещё закрыть глаза на запонки из какого-нибудь неаполитанского горного золота, добытого руками праведных девственниц, и часы, которые стоят как весь БиконХиллс, из которого Стайлз и приехал в Нью-Йорк.              А ещё Стайлз неожиданно подумал о том, как Питер потянул его вниз даже раньше, чем они начали падать. Сам бы Стайлз, наверное, не сразу сообразил, что делать и влетел, например, прямо в зеркало, пытаясь потом действовать по инструкциям.              — Да просто утро добрым не бывает, — вздохнул Стайлз, решив, что терять ему всё равно нечего и разговор с начальником его не убьёт. — Не услышал будильник, но зато услышал соседей, что радует. Радует это меня, правда, только сегодня, в остальные дни знать об их личной жизни так много я не хочу. Я не ханжа, нет, но просто реально постоянно они… кхм, ладно. Потом тостер сжёг мой хлеб, и пока я воевал с ним – с тостером, не с хлебом, тот-то уже погиб смертью храбрых – не успел выпить кофе, а без кофе мой мозг не понимает, что новый день начался, и это кошмарно. Затем любовь всей моей жизни, моя детка, моя любимая крошка, не завелась! Это был удар ниже пояса, такой подставы от мироздания я не ожидал.              Питер, внимательно слушающий непрерывный поток слов, хмыкнул. Стайлз скосил на него взгляд, но заметил только любопытство в глазах и мягкую, ничуть не маньячную улыбку. Питеру было интересно, действительно интересно, не наигранно, а реально, и Стайлз сделал самое подростковое, что можно было сделать в этой ситуации – смутился. Прямо как старшеклассник перед выпускным балом, на который он собирается пригласить самую красивую девушку в школе. Стайлз знал это чувство – он был тем самым старшеклассником! И прошло не так много времени, чтобы он забыл, как краснели щёки – совсем не мило, а неровными пятнами, будто болезнь какая-то, – как потели ладони и заплетался язык, выстреливая двести фраз в минуту – и все не те, что надо было. Храни небо Лидию Мартин, которая не рассмеялась ему в лицо и даже согласилась пойти с ним на бал. Ну и Джексону тоже спасибо, что за год до этого он всё-таки свалил в Лондон переживать кризис сексуальной ориентации.              Какого чёрта Стайлз смущался сейчас было непонятно. Он был давно не школьником, к нему уже проявляли интерес и раньше, и… И вот уже полгода это как раз и был Питер Хейл.              Вопрос «Я вам нравлюсь» Стайлзу удалось поймать буквально на кончике языка. Нет, не надо ему таких разговоров с начальством, не надо! Он переживёт как-нибудь и без этого знания. Потому что если ответ будет «да», то с этим нужно что-то делать. А если «нет»… Ну, Стайлз знал себя достаточно долго и хорошо, чтобы в один прекрасный момент загнаться на тему «я никому не нравлюсь». Он уже проходил такое с Дэнни в школе. Дэнни тогда сказал, что на свиданку со Стайлзом бы не пошёл.              — И что случилось потом? — спросил Питер.              — Подрочили друг другу на выпускном, — всё ещё плавая в воспоминаниях, ответил Стайлз, а потом в шоке округлил глаза.              Питер удивлённо моргнул, а затем откинул голову назад и заливисто расхохотался. Стайлз ударил себя ладонью по лицу и застонал, а миниатюрный Харрис в голове злобненько захихикал и поправил очки с видом «ну вот, я прав!».              — Да, действительно, насыщенное утро понедельника, — хмыкнул Питер, перестав смеяться.              — Я положу заявление об увольнении к вам на стол сразу же, как выйду отсюда, — пробормотал Стайлз. — А потом уеду жить на Аляску.              — У нас и там филиал есть, — усмехнулся Питер.              Стайлз не успел пожелать себе провалиться сквозь пол прямо в шахту, как свет в лифте мигнул и погас, только тускло горели кнопки и аварийная подсветка над дверью. Резко стало как-то не смешно и даже неловкость отошла на задний план.              — Что у вас там происходит? — рявкнул Питер, зажав кнопку связи с диспетчером.              — Необходимо было отключить энергообеспечение офиса, — послышалось в ответ на каком-то отдалении. — Уже работаем над устранением.              — Офису три года, какого хрена он разваливается в понедельник перед совещанием с японцами?! — рыкнул Питер.              Стайлз неожиданно хрюкнул от смеха и, поймав взгляд Хейла, рассмеялся окончательно.              — Понедельник – день тяжёлый.              Питер склонил голову набок и хитро усмехнулся, не выглядя особо расстроенным. Он подтащил рюкзак Стайлза ближе к себе и похлопал по нему, предлагая Стилински тоже подвинуться. Стайлз рассудил, что умирать в компании, пусть даже это компания Питера Хейла, не так печально, так что сдвинулся и улёгся на рюкзак головой, уставившись в потолок. Питер расслабленно сидел рядом в своём костюме за дохрена тысяч долларов и выглядел так естественно, словно каждый день только таким образом на работу и поднимался.              — Ну, о чём поговорим? — спросил Хейл.              Стайлз задумался, показал мысленный фак мысленному Харрису и сложил руки на животе, как на сеансе у психолога.              — Вообще, я в детстве мечтал стать копом…              

***

      

      Стайлз буквально выполз из лифта на четвереньках и тут же зажмурился от яркого света. Рядом кто-то громко переговаривался, но все фоновые звуки перебил Скотт, который причитал так, будто это он был лично виноват в поломке лифта, в опоздании Стайлза на работу и в том, что Луна в Козероге. Сын Скотта ещё даже не появился на свет, а Маккол почему-то переживал бурный гормональный всплеск вместо жены и развивал гиперопеку с гиперскоростью.              — Я жив и буду жить дальше, если ты меня не задушишь, — прохрипел Стайлз, когда Скотт так его и не выпустил.              — Ой, прости, друг, прости, но мы так волновались! — возвестил Скотт слегка смущённо.              Стайлз кивнул и бросил взгляд назад. Питер стоял возле лифта в компании Дерека и Лоры и выглядел намного лучше, чем сам Стайлз. Даже костюм за дохрена тысяч долларов не сильно помялся, хотя и был грязноватым. Впрочем, Питер стоял так гордо, что обращать внимание на какую-то пыль было чуть ли не моветоном. Стайлз слегка вздохнул: при дневном свете Питер Хейл снова стал Питером Хейлом и смотрел на всех свысока и слегка пренебрежительно.              — Пойдём на этаж, я хочу упасть на диван и подумать о смысле жизни, — сказал Стайлз, и Скотт активно закивал.              На лестнице их догнали Хейлы: видимо, Питер тоже решил не рисковать и до своего двадцать пятого дойти пешком. Стайлз со Скоттом посторонились, пропуская начальство, Дерек и Лора прошли не задерживаясь, а Питер немного затормозил, отряхивая штанину. Стайлз отчего-то затормозил тоже, и Скотт, который делился своими переживаниями, не требуя ответа, ушёл слегка вперёд.              — Эй, Стайлз, — шепнул Питер ему на ухо, заставив моментально покрыться мурашками. — Отметим чудесное освобождение?              Чёрт, Стайлзу определённо не нужно отвечать на флирт начальника и идти с ним на свидание. Это даже где-то в уставе корпоративной этики было!              — Понедельник – день тяжёлый, — отозвался Стайлз, старательно смотря мимо, будто у него резко развилось косоглазие.              Питер вздохнул разочарованно и как будто бы принимая поражение. Да, обидно, но так будет лучше.              — Но завтра я полностью свободен, — услышал себя со стороны Стайлз.              Мысленный фейспалм отпечатался красными щеками в реальности, мистер Харрис в голове разочарованно цокнул. Стайлз послал его в задницу и решил, что сегодня остался жив не для того, чтобы проводить вечера в одиночестве. Питер Хейл просидел с ним четыре часа, выслушав историю всей жизни, начиная с начальной школы, он точно заслужил один вечер в баре.              

***

      

      Месть соседям за все дни кроме того самого понедельника, была сладка. А в благодарность за тот самый понедельник Питер даже не сильно закатывал глаза, когда к ним вломилась вызванная соседями полиция, прибывшая по причине «Нашего соседа там убивают, точно вам говорим, он так кричит!». В конце концов, занимайтесь любовью, а не войной, даже если понедельник — день тяжёлый, а утро добрым не бывает.