Недотрога

Изо дня в день Ларри приходил к другу. Состояние Сала ухудшалось, он постепенно уходил в себя, замыкаясь от всего и всех. Джонсон приходил, готовил еду, оставлял её у кровати и уходил. Тарелки часто оставались полными, еда нетронутой. Протезник всё время лежал лицом к стене. Ничего не говорил, лишь молчал и изредка шевелился. Ни Эш, ни Трэвис не могли вывести его на контакт. Они приходили через день, чтобы просто поговорить с другом о наболевшем. Так продолжалось на протяжении недели, пока в очередной день, зайдя в комнату Фишера, Ларри не обнаружил его пропажу. Осознав, что парень мог уйти куда угодно, его внимание вдруг привлекла записка. Содержимое не предвещало ни о чём хорошем. Подорвавшись, он метнулся на улицу и помчался в сторону старого моста. Он бежал в одной футболке, пока распущенные волосы лезли в лицо. Всё произошло слишком быстро. Заприметив бегущего к нему друга, Сал закрыл глаза и раскинул руки, медленно отклоняясь назад. * * *

Ларри Джонсону, самому лучшему человеку в моей скверной жизни.

Дорогой Ларри (прости за излишнюю официальность), за годы дружбы с тобой, я понял, что семья — это не те люди, что родили и воспитали тебя, семья — это люди, которые были для тебя поддержкой и опорой в самые тяжёлые моменты твоей жизни. Ты на протяжении нескольких лет упорно пытался влить меня в общество, несмотря на все мои протесты. Ты верил в меня, когда я сдавался. Помогал, когда я сильно в этом нуждался. Ты лечил мои раны, физические и душевные. Ты вытащил меня из того дерьма, в которое я сам залез и погряз по горло. Спасибо тебе за это. Кто бы что не говорил, но ты, Ларри Джонсон, заслуживаешь бóльшего, чем просто места в раю. Я всеми силами пытался вести себя не как мудак, но мой идиотский характер постоянно подводил меня, заставляя говорить ненужные слова и совершать ужасные поступки, о чём я сейчас сильно жалею. Прости, но мне приходится совершать такую вещь. Я знаю, что не должен быть для тебя такой обузой. Отец всё равно выйдет ещё не скоро, да и плевать ему на меня. А ты должен доучиться, поступить в какое-нибудь крутое место, завести семью… и не вспоминать больше обо мне никогда. Забудь меня, как страшный сон, Ларри Джонсон, забудь и никогда не вспоминай. Я люблю тебя, чел, люблю самой чистой любовью, но не уверен, что это взаимно. Мне кажется, это неправильно иметь какие-то чувства к другу, кроме любви. Это меня губит. Скажи Эш что-нибудь, придумай, но не говори, что меня не стало, я не хочу её ранить, я и так был слишком большим подонком в её глазах. Трэвис… Он всё поймёт, я думаю. Береги себя, Джонсон. На веки твой, Сал Фишер. * * * Ларри подлетел к ограждениям. На долю секунды его сердце остановилось, он понял, насколько дорожит этим человеком и как боится его потерять. У него был только один шанс. * * * – Чел, только представь, что будет, когда мы окончим школу, — они лежали на холодной траве и разглядывали звёзды на небе. – Это будет круто, учёба в колледже, красивые девушки, тусовки… — вообразил Джонсон. – Тебе бы только бухло и девочки, — рассмеялся Фишер, — а сам ещё по-любому девственник. – Э-э-э, слышь, не гони, не девственник я, — возмутился Ларри. – Да ладно тебе, я уверен, ты точно ещё никого… Шатен подскочил и уставился на парня. – А вот и да! – А вот и нет, — приподнялся Сал. – Вот веришь, если бы не твоё социальное дистанцирование от всех, так бы и тебя засосал, — самоуверенно ответил Ларри. – Не засосал бы, смелости не хватило бы, — ещё громче рассмеялся протезник. – Вот ты козёл, даже ударить тебя не могу, — вместе с ним расхохотался Джонсон, — вот увидишь, когда-нибудь это произойдёт. – Воу-воу, угомони свой пыл, я же пошутил. – А я нет, — с загадочной улыбкой Ларри лёг обратно на траву. * * * – Держу! — крикнул Ларри, схватив Фишера за запястье. – Лар, отпусти меня, прошу, — его глаза были на мокром месте. – Чел, я прочитал твою записку, — он проглотил ком в горле, пытаясь сдержать подступившие эмоции, — сука, как ты посмел позволить себе так со мной поступить? Фишер виновато опустил глаза вниз, он всё ещё висел в нескольких метрах над пропастью. – Я… я не знаю… – Я люблю тебя всем сердцем, именно поэтому все эти ночи не спал, зная, как тебе хуёво. Я ходил к тебе, чтобы поднять настроение, ведь знаю, что после такого пиздеца, который с тобой произошёл, люди поступают именно так, но сука, ты должен был быть сильным, ты не мог так поступить со мной, — из его глаз побежали слезинки. — Мы будем бороться до конца, слышишь меня?! — он перешёл на крик. — Слышишь?! Аккуратно подняв Фишера на мост, Джонсон посмотрел ему прямо в глаза. – Всё это время, что мы были знакомы, я не смел тебя касаться, но сейчас, спустя всё то, что мы пережили, я не могу себе позволить упустить такого момента. Он подошёл ближе и обвил руками лицо Сала. Аккуратно убрав прядь, что упала на изуродованное, но такое родное лицо, он прикрыл глаза и накрыл своими губами губы Фишера. Медленно, но чувственно, впервые они пробовали друг друга на вкус, стоя прямо на том месте, где сейчас могла покинуть тело ещё одна душа. Но не покинула.