Ты мне необходима.

***

— Мистер Дилюк… Налейте еще… — говорил пьяный синеволосый мужчина, расположив свою голову на столе и тыкая пустым бокалом в сторону Рагнвиндра. — Сэр Кейа, это было последнее, я больше не буду вам наливать. Вы и так перепили. — с ноткой раздраженностью ответил Дилюк, протирая стакан. «Кейа в стельку пьян… Он начал говорить то, чего я не понимаю. Да и алое лицо выдает его.» — подумала про себя сестра Розария. — Кейа, мистер Дилюк говорит правду. Вам достаточно. — ответила девушка, слегка коснувшись его спины. Капитан кавалерии лишь пробубнил «и ты туда же…». — Уведи его, пожалуйста. — кивнув, она посмотрела на пьяного мужчину и вздохнула. Закинув его руку через свое плечо, монахиня начала поднимать его. Девушка отдала мору Рагнвиндру и вышла с помещения. Альберих был достаточно тяжеловат, чтобы Розария немного наклонялась вниз. — Вот оно как… — она посмотрела на синеглазого, у которого был затуманненый взгляд. — Неужели я настолько никчёмный, что даже сестра Розария тащит меня? Какая нелепость… — Скорее всего, он даже не понял, что сказал это вслух. «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке… Так ведь говорится? Алкоголь разболтал его.» — ответила она себе. — Сэр Кейа, — вздохнув, она продолжила. — Во-первых, я такой же обычный человек как и все, не нужно меня выделять. Во-вторых, как вы можете быть никчемный, если вы Капитан кавалерии Ордо Фавониус? Вы решительны, умны, всегда берётесь за то дело, которое вам правда интересно. — Розария… — он приподнял, хоть и через силу, голову, посмотрев в ее глаза. — Я не думал, что ты такого обо мне мнения… — никто не знает, появился ли румянец на его щеках или нет, ведь алкоголь мешает это узнать. — Теперь знаете, и я всегда буду придерживаться такого мнения. А теперь, идемте. — на секунду девушка остановилась, она же даже не знает, где он живет. Спрашивать его самого бессмысленно. Возращаться к Дилюку тоже. Тяжело. Но раз она сказала, что идем, значит они продолжат. Решив, монахиня направлялась к скамейке, находящейся возле мельницы, где обычно сидела Глория. Не так далеко от собора, но и не так близко. Идеально. Она начала тащить его туда, хотя силы уже уходили от нее, но она не собиралась сдаваться. — Я тяжелый… Сам пойду. — сказал он с опустившийся макушкой. Но как только мужчина с повязкой на глазу решил отпрянуть от девушки, то они чуть не упали вместе. Он правда был пьян. — Нет, осталось немного, сама дотащу. — ответила девушка, посильнее закинув его руку на свое плечо. Кейа промолчал, понимал, что сам не сможет этого сделать. И вот, добравшись до заветного места, она посадила Альбериха на скамью, после чего сделала тоже самое. Откинув голову назад, Розария посмотрела на темное небо, прикрывая рукой лицо. Сегодня луна светила прямо как солнце. — Спасибо… — сказал Кейа, разрушив умиротворенную тишину. Монахиня повернула свою голову в его сторону. Он сидел нагнувшись, локти расположились на коленях. — Наверное, это странно звучит, но я хочу произнести все то, о чем я думаю, что чувствую — сейчас, пока не приду в нормальное состояние. Ведь потом я не смогу сказать тебе это все… — он также повернул свою голову, заглянув в глаза девушки. Как обычно холодные с виду, но он увидел в них: беспокойство, удивление, любопытство. Да, только Кейа мог видеть эти эмоции в «бездушном» взгляде, никто другой. — Спасибо за то, что помогла мне. Спасибо за то, что поддерживаешь меня, хотя я не просил этого, мне правда этого не хватает… Прямо как ребёнок, подумаешь ты, но… возможно и так. Я так и не смог определиться со своими эмоциями. Спасибо, что общаешься со мной, как с обычным человеком, даже пьешь со мной. Я благодарен за все это. — закончив, он криво усмехнулся, из-за чего на секунду у Розарии появился сожалеющий взгляд. Все же, она была удивлена. Она даже не могла подумать, что он скажет ей все это, что раскроется ей. Она знала. Знала все его эмоции, всё, что он чувствует, находясь с господином Дилюком. Он скрывает все под своей маской «Надо улыбаться». Розарию это никогда не заботило, она не собиралась притворяться. Ей не чужды какие-либо эмоции. Она забыла про них давно. Но… С Кейей все по-другому. Монахиня может и слегка улыбнуться рядом с ним, и опечалиться, и сожалеть, все это происходит с ней только тогда, когда он рядом. Девушка хочет ему помочь, хочет избавить его от ловушек угнетения. — Я… удивлена… — собравшись с мыслями, она продолжила. — Мне не нужна твоя благодарность, ведь я делаю это не потому, что должна, а потому, что хочу, и это моя воля. Я хочу помочь тебе, ведь мне больно смотреть на тебя, когда ты притворяешься. Возможно, ты не сможешь избавиться от своей маски, но тогда просто не делай этого часто. Показывай свои эмоции, ничего не бойся. Когда ты откроешься, то и другие люди к тебе откроются. Кейа был поражен. Все ее слова будто глоток свежего воздуха. Эта монахиня всегда его поражала, она могла его вдохновлять, не замечая этого, радовать его — без фальши. Когда сестра Розария рядом — тепло на душе. С ней он мог понемногу расцветать. И вот, вновь она это делает. — И как мне не благодарить тебя, особенно после таких слов? — мужчина почесывал затылок, смотря в сторону. — Но к тебе тоже вопрос… Ты же сама прячешь свои эмоции, я ведь прав? — Кейа давно не был пьян, еще тогда, когда они присели на скамейку, ведь сейчас бы он не смог задавать такие вопросы в нетрезвом состоянии. — Это… не совсем верно. У меня их просто нет. — сразу заметив открывающий рот синеволосого, она резко прикрыла его пальцем, попрося помолчать. — Тут было бы уместнее: «Хотела бы ты иметь эмоции?» Возможно, но и без них тоже не тяжело. Я прямолинейна, как ты знаешь. — Ну ты и шутница, сестра Розария. — мужчина дал слабый щелбан девушке напротив. На его лице была искренняя улыбка. Он чуть ли не смеялся. Монахиня лишь притронулась ко лбу ладонью и вопросительно посмотрела на Кейю. — У каждого человека будет эмоция, знай это. Думаешь, я не замечаю твою улыбку? Твое удивление? Твое беспокойство? Да даже любопытство. Это же все эмоции, и у они у тебя есть, даже если и слегка выражены, я их вижу. Девушка еще немного смотрела в его глаза, а потом вновь откинула голову назад, посмотрев в небо. — Ты… Чертов шерлок. — она слегка усмехнулась и снова посмотрела на него. — Все это из-за тебя, знаешь ли. Ты хороший собеседник, с тобой приятно разговаривать. Даже весело? Еще не совсем могу сказать. Но ты точно тот, с кем не будет скучно. С тобой веселее выпить, хоть и приходится иногда платить за тебя. И я могу заявить, что ты… дорог мне. Да. Дорог… — сестра Розария будто доказывала сама себе эти слова. Вот теперь пришла очередь Кейи закинуть голову назад. Но он не смотрел на звезды. Мужчина прикрыл лицо тыльной стороной руки и засмеялся. Такой реакции девушка точно не ожидала. — Сестра Розария, ты… Просто нечто… — произносил он, слегка посмеиваясь. Румянец на щеках теперь был точно не от выпивки. Монахиня отчётливо это заметила при свете луны, хоть он и прикрыл лицо рукой. Сам себя же выдал. Осознание пришло не сразу, и вот, она тоже сидит с малым румянцем на лице, смотря на смеющегося Альбериха. Эта эмоция ей впервой и снова из-за Кейи. Она слегка улыбнулась, закрыв глаза. Заметив это краем глаза, темноволосый не стал медлить. Мужчина накрыл тыльную сторону ладони девушки своей рукой. Розария резко открыла глаза и посмотрела на действие. После, Кейа расположил другую руку на ее плечо. Она также посмотрела и туда. Но дальше она не смогла посмотреть, ведь третье его действие было — поцелуй. Капитан кавалерии закрыл глаза, будто хотел всегда это сделать. Узнать, холодные ли ее губы, а если и холодные, то сделать их теплыми. Монахиня сначала ничего не поняла, от слова совсем. Но она не маленькая, и знает, что это такое. Поэтому, заключив в замок свои руки за его шеей, Розария ответила на поцелуй. Он был рад этому действию. Она была рада ему. «Ты мне нужна (ен)» — проснеслось вмиг у обоих людей, ищущих поддержку.