Полжизни до выхода

Это была не совсем каюта, а точнее, вовсе не она. Сначала внутрь помещения падал только свет бледной луны, колышась фантастическими изгибами оттого, что проходил сквозь огромную толщу воды над яхтой. Я удивилась, как стекло еще до сих пор не треснуло, когда от подобного давления вполне могли треснуть борта. Хотя тут же осеклась: ведь вся глубина, все гипотетические десятки метров океана, которые могли в любой момент обрушиться внутрь этого еще живого помещения — это были лишь мои догадки. Было ли это странным? Пожалуй, нет: человек всегда смотрит на мир сквозь призму собственного восприятия, иногда она оказывается искаженной — в разные стороны, будто это не призма, а остроконечная звезда с миллионами лучей. Иногда это почти сглаженный шар, словно капля кристальной воды — как одна из бесконечного множества тех капель, что окружали утлый кораблик, готовый в любую секунду развалиться в щепки безжалостной океанской стихией. В любом случае, это не объективная реальность, за которую столь многие принимают собственный кристалл восприятия мира. И это, пожалуй, неплохо: я могу построить свою призму как из надежды, так и из сомнения. На второе я не имела права, потому что моя призма сейчас была хрупким мостом, по которому должна выбираться из этого жуткого места не только я, но и все, кто пока что был внизу, на этаж ниже, и с кем меня соединяла заброшенная через вентиляционную шахту веревка. С пару секунд глазами поискав место для закрепления веревки, я наконец наткнулась на вполне подходящий крюк — металлическую витиеватую переборку, служащую своеобразным разделителем между танцевальным залом и подобием ресторанного помещения. Я в очередной раз удивилась тому, что внутри яхта казалась куда более просторной, чем выглядела снаружи. Думать о том, что на яхте происходит какая-то неописуемая чертовщина, мне не хотелось — эти мысли зарождали сомнения и страхи, а у меня не было времени на то, чтобы подавлять каждый страх по отдельности. Их нужно было держать в узде все разом. Закусив губу, я подошла к решетке и просунула край веревки в лепесток металлического цветка — одного из многих, кружевом переплетающихся в оформлении переборки. Нужно было закрепить эту спасительную нить как можно прочнее, на это не стоило жалеть времени. Я была научена вязать морские узлы, но здесь в ход пошла изощренная фантазия — переплетая веревку с блестящими холодными завитками, я свила свое кружево — кружево спасения, как я надеялась. Для пущей уверенности, упершись ногами в пол, я оттолкнулась назад, держась за веревку и стараясь натянуть ее настолько, насколько хватит сил. Она выровнялась и словно стала струной из грубого волокна, но нигде не скрипнула предательски переборка, не появился надрыв или трещина. Я отпустила веревку, и та безвольно упала к моим ногам с гулким звуком. — Что там? — я услышала взволнованный вопрос Рема, очевидно, вызванный глухим ударом веревки о пол. — Все в порядке, — немедля ответила я, понимая, что чем дольше я буду молчать, тем сильнее натянутся нервы — и у него, и у всех остальных. — Можете подниматься. Ответом послужила натянувшаяся веревка и заглушаемые журчанием негромкие удары в стену — шаги по ее плоской поверхности. Я ждала. С ожиданием руки начинали дрожать сильнее, а дыхание — сбиваться чаще. Веревка была зеркальным отражением моих струн-нервов, она будто испытывала и меня на прочность, натягиваясь до предела и каждую секунду заставляя меня падать в пропасть, а затем взлетать ввысь — она снова выдержала, не порвалась. И только когда из пробитого мною отверстия в стене показалась Эйприл, я облегченно вздохнула. Осталось еще несколько минут безумных взлетов и падений — если Орхи, Дженис и Рем выберутся так же быстро. Хотя, впрочем, главным было, чтобы они просто выбрались… Орхи поднялась довольно быстро, Дженис — чуть медленнее, но тоже без особых задержек. Я стальным взглядом вцепилась в проделанное отверстие в стене, напоминающее в полутьме скорее черную дыру. Сейчас, вот сейчас… Снизу раздались тяжелые шаги по стене и скрип деревянных переборок. С каждым звуком шага сердце то взлетало ввысь, то падало в бездну, а натяжение веревки заставляло следить за ней неотрывно. Я верила в нее, в ее прочность, силу, как и верила в силу собственных нервов. Приходилось быть сильной. Наверное, если кто-то был бы сильным сейчас за меня, я бы согласилась слегка передохнуть. Побыть немного ведомой, привести в порядок мысли. Позволить себе слабости. Но я не могла взвалить на кого-то эту ношу. Я чувствовала и сама, что справляюсь лишь чудом, корабль вымотал меня почти до бессилия, но я не могла позволить себе сдаться — даже не из упрямства, хотя оно тоже стояло не на последнем месте в списке поддерживающих мою силу факторов. Из-за того, что чувствовала, что от меня зависит что-то. Я делала что-то и знала, что делаю это не бессмысленно. Это укрепляло надежду, пошатывающуюся с каждой новой комнатой, но не разрушающуюся. Нужно было идти вперед и вести вперед всех, кто остался. Когда из отверстия показался Рем, я позволила себе слегка расслабиться. Он выбрался из вентиляционной шахты, присев затем рядом с девушками и отдышавшись. Веревка больше не натягивалась, она лежала безвольной змейкой подле моих ног. Я и сама решила присесть, и, недолго думая, прислонилась спиной к лакированной деревянной стенке. На секунду я прикрыла глаза, почувствовав во всем теле тягучую усталость. — Что дальше? — от отдыха меня отвлек голос Дженис, в котором слышались нотки безысходности и обреченности. Я посчитала это знаком того, что следует подниматься и искать путь дальше. Да, отдых был коротким, но кто знает, когда корабль приготовит нам очередную ловушку. Стоило быть постоянно начеку, это выматывало, но, тем не менее, я утешала себя тем, что это дало свои плоды. Вспоминать я старалась только о позитивных плодах, которые мы успели получить в этой схватке за жизнь. Но в мысли так все равно вкрадывались лица Ами, Усаги, Харуки, Мичиру, тех двух неизвестных с палубы… Которые не прошли до этого этапа. Которых что-то погубило — я надеялась, что это был корабль, а не мои решения. Вздохнув, я поднялась на ноги и, шумно выпустив воздух изо рта, ответила: — Будем искать проход, — я осмотрелась, стараясь взглядом уловить хоть какую-то зацепку, что могла привести к выходу из этого жуткого места. Или хотя бы в другую комнату, где могли быть другие зацепки. На это Дженис лишь устало вздохнула. Я ее понимала: у меня самой нервы едва не сдавали, но я прекрасно понимала простую истину — если мы сейчас опустим руки, будет только хуже. Нужно было сражаться — пусть даже это казалось бездумным и бесполезным. Я знала где-то в глубине себя — это имело смысл. Это приносило результат. Если бы мы сдались раньше — кто знает, где бы мы закончили свой путь по кораблю-убийце. Но мы уже слишком много прошли, не время было отступать. И я, пройдя вперед по комнате, распрямив спину, принялась изучать дальнюю стену, проговорив также слегка устало: — Всяко лучше, чем сидеть на одном месте… Комната оказалась в некоторых местах залита водой. Мне было неизвестно, откуда здесь могли появиться столь крупные лужи, в которых к тому же валялся всякий хлам из сломанных деревянных балок, погнутых труб, осколков битой посуды. Это удивляло потому, что, кроме этого мусора в лужах, комната была удивительно чистой и казалась почти не пострадавшей в результате крушения. Даже лакированные стены, казалось, блестели своей первозданной чистотой в тусклом свете луны или еще чего-то, пробирающегося через толщу воды своими извилистыми от волн лучами. Это было единственным освещением помещения, потому оно скорее находилось в устрашающем полумраке. Темные углы, казалось, таили в себе множество страшных загадок, к которым не хотелось прикасаться даже краем сознания, от которых хотелось поскорее оказаться подальше. Из них иногда раздавался словно угрожающий шепот воды, походивший в какие-то моменты на тихий голос. В их тьму не хотелось заглядывать, но я понимала — через силу, но понимала, — что исследовать их придется. Возможно, это и есть наше новое испытание, которое стоит пройти, чтобы добраться до выхода. — Орхи, осмотритесь там… — скомандовала я, услышав за спиной шорох — это явно поднимались на ноги остальные. — Рем, Эйприл, вы нужны мне здесь, — я, не оборачиваясь, жестом позвала друзей к себе, вскоре расслышав приближающиеся ко мне легкие и более тяжелые шаги. Позади меня послышались шорохи, шаги, вздохи и тихие усталые ругательства. Я понимала. Понимала, что сложно быть сильными в такой ситуации, понимала, что у всех нервы были, пожалуй, еще более предельно натянуты, чем у меня. Но ведь паника никогда никого не спасала. Во мне проснулась дерзкая уверенность, словно на краю отчаяния, когда вдруг понимаешь, что нужно держаться — хотя бы из упрямства, хотя бы потому, что иначе будет только хуже. Я решила, что отвлечение поможет и остальным стать сильнее, хоть немного. Мы не двинемся вперед, если будем сидеть на месте. Потому нужно было во что бы то ни стало искать выход, раздирать ногтями стены, ломать металлические переборки кулаками. Только не останавливаться… — Простучите стену по обе стороны от меня, — я расставила руки в стороны, когда Эйприл и Рем поравнялись со мной. — Что мы ищем? — Рем уже был «на позиции», легонько постукивая кулаком в гладкую поверхность оформленной под дерево переборки. — Пустоты, — отозвалась я, стараясь в какофонии стуков и плеска воды не запутаться и выделить значение каждого. — Это может быть вентиляционная шахта, просто пространство между стенами — все что угодно. Это наш… — слово «шанс» я договорила только в уме, потому что в тот же момент меня прервал пронзительный крик Дженис, за которым последовали прерывистые всхлипы. Я, Рем и Эйприл обернулись и бросились в сторону остальных почти синхронно, не сговариваясь. Зная, что этот корабль может таить в себе еще сотни страшных ловушек, приходилось действовать предельно быстро. Я с ходу оценила ситуацию: Дженис и Орхи замерли на одном месте, практически не двигаясь, только сквозь мерцающий свет из-под толщи воды можно было заметить дрожь их плеч, хотя и это могло быть оптической иллюзией. Больше с ними ничего не происходило, и это в какой-то мере радовало — времени, столь драгоценного, пока что хватало, чтобы добежать. Хотя шаги все равно казались какими-то слишком медленными, словно увязшими в невидимом болоте. Наверное, так часто бывает, когда во что бы то ни стало стараешься успеть… Страх провала сковывает липкой смесью отчаянья, и время вокруг словно замедляется. Это заставляет спешить еще больше, еще больше беспокоиться о том, чтобы успеть. И в этот раз мы успела — по крайней мере, мне так казалось. Ничто не тянулось ни к кому из находящихся в комнате, ничто не пыталось грозить им расправой. Было тихо, в помещении царил полумрак, лишь сплетающиеся в опасные узоры тени скользили по стенам быстро и неровно. Они словно играли со светом в свою причудливую игру, и в какой-то момент будто специально замерли в одном месте, лишь боязливо дрожа. А свет выхватил из темноты трофей корабля, которым он в своей кровожадности захотел похвастаться — бездыханное тело Ами Мицуно… Это было своеобразной точкой. Все, происходящее на этом корабле, теперь можно было разделить на «до» и «после». И потом словно что-то сломалось… Дженис развернулась, задумчиво принявшись ходить по комнате и повторять монотонно: «Где были мои чемоданы? Не могла я выбираться без чемоданов!» Орхи отскочила в сторону и, принявшись колотить переборки, тихо скулила, перемежая это с причитаниями. А Рем, присев на валявшийся неподалеку крупный обломок, обхватил голову руками и опустил взгляд. Я же среди происходящего старалась хоть как-то сохранить остатки самообладания. Нужно было думать рационально, другой идеи по этому поводу в голову пока не приходило… Я оглянулась, глядя на остальных с сочувствием и пониманием, я прекрасно осознавала, что не могу сейчас поддаваться панике. Особенно сейчас, это было моментом, в котором взять себя в руки было почти самым ценным, что можно было сделать. И, обводя пространство каюты взглядом, я заметила нечто, заставившее и меня встрепенуться. — Эйприл? — вслух позвала я, и ответом мне послужил монотонный жуткий в своей истерии гул. — Кто-нибудь видел, куда делась Эйприл? Этот вопрос остался без ответа. Я снова оглядела помещение, вглядываясь в каждый мелкий элемент. Ее нигде не было…