Полжизни до выхода

Очередная дверь открылась сильной рукой Рема, и нам предстала снова краевая комната. Ни одного отверстия или же намека на проход, только разбросанные кавардаком вещи, будто здесь кто-то очень долго жил. Но мы были одни на корабле, каждая каюта, которую мы занимали, была знакома всем. Разве что это была комната кого-то из тех двоих неизвестных, которых смыло за борт в самом начале… дня? Недели? Века? Казалось, прошло уже так много времени… Но они оба были мужчинами, я это отчетливо видела, а комната была забита женскими вещами. Почему-то этот обжитый беспорядок навевал тревожные мысли. Мы здесь не одни? Страшно было бы встретить в этих пустых, безжизненных коридорах и полузатопленных помещениях кого-то незнакомого, ибо мы сами, переглядываясь и опуская глаза, становились все менее знакомыми друг другу. Странно было бы после смерти друзей доверять друг другу в этом аду. Не смерти – исчезновения, сказали бы мне, но я была уверена, что они обе не справились. Этот корабль не давал нам шанса на ошибку. Ошибкой было то, что мы на нем плыли. Я разочарованно развела руками, ловя скептичную полуулыбку Рема. Снова ничего… Этот коридор с бесконечностью разных, но таких похожих в своей судьбе комнат уже казался демоническим отродьем, ловушкой того, кто нас сюда заманил. Наверняка нужно было вернуться, особенно после той чертовщины с водой, перевернувшейся с ног на голову. Но сзади не было ничего, даже намека на возможный путь. Значит следовало продолжать идти вперед… Я подалась в самый конец коридора, где из-за двери, как мне показалось, исходил какой-то шум. Прикосновение к ручке двери опалило страхом – иногда бушующая неизвестность хуже обреченного спокойствия. Но надежда все еще жила, ее не мог сломить угрожающий шум и мистика, происходящая вокруг. Ничто, пока я верила, не могло сломить и меня. Отбросив страх и сомнения, я открыла двери. Посредственный шум из-за двери ударил оглушительным грохотом по барабанным перепонкам и натянул до предела нервы. Казалось, буйствующая стихия сейчас обрушится на нас, сверкая всеми гранями своего гнева, но, отойдя от реакции слуха, я взглянула вперед – ничуть не поврежденные деревянные стены с витиеватым узором, изображающим прекрасных дам во времена расцвета рыцарства, и тускло горящие лампы в виде свечей были так удивительно невозмутимы, что мне показалось, будто этот грохот – всего лишь бешенные удары моего трепыхающегося сердца. Обнадеженная этим спокойствием, я неслышными шагами последовала внутрь. Остальные, уловив мой молчаливый указ, так же бесшумно направились за мной, едва касаясь начищенного до блеска паркетного пола. Верхний ярус бального зала был чист и нетронут, словно здесь ничего не произошло. А внизу, под резным балконом, выкрашенным темным лаком, разверзся ужасающей бездной водоворот… При виде темных стремительно вращающихся и клокочущих вод даже Дженис и Орхи невольно поежились, хотя за всю нашу маленькую вечность, проведенную на этом зловещем корабле, они казались наиболее сдержанными и лучше всего сохраняющими самообладание. Меня это не удивило – я сама испытала новый приступ ужаса, но настолько научилась скрывать свои эмоции, что страх лишь тенью мелькнул в моих глазах. Некогда было уступать страху главенство. Нужно было думать, искать выход из тупика, который начинал притворным уютом стен сдавливать сознание. Я напряженно всматривалась в окружающее пространство, ища хоть какую-то зацепку, способную вывести нас отсюда, и едва заметила, как по лицу Харуки скользнула удовлетворенная, радостная и почти безумная улыбка. В следующую секунду все произошло так быстро, что я едва успела стать впереди них с Мичиру, и, прижатая к перилам балкона, с ужасом и решимостью смотрела в глаза цвета ветра. - Что вы собираетесь делать?! – мой голос звучал в реве воды натянутой серебряной струной. Харука лишь усмехнулась, глядя на меня, как на ненужную помеху. - Всего лишь выходим отсюда, - холод в ее голосе заставил мое сердце невольно содрогнуться, но внешне я была по-прежнему относительно спокойна. - Вы с ума сошли?! – моему изумлению и ужасу не было предела, я не хотела осознавать, что они собрались туда идти. – Вы погибнете, этот водоворот раздавит вас, разорвет на куски! Разве вы не понимаете, это пропасть, верная гибель! – я задыхалась от волнения, глаза умоляюще смотрели на принцессу ветра, но ее взгляд оставался невозмутимо-стальным. - И что ты предлагаешь? – снова едкая усмешка: неужели она не понимает всей опасности того, что сейчас собирается сделать? – Снова блуждать по лабиринтам в надежде на следующую подсказку? Извини… Я не позволю этому кораблю водить нас за нос, – девушка решительно обернулась к Мичиру и встретила ее согласный взгляд. Я оглянулась поверх плеча Мичиру на остальных. Во взглядах отразились самые разные эмоции: тихое сожаление, скрываемый страх, огоньки надежды. Мы все устали… Слишком долго мы играем с этим кораблем в прятки, постепенно понимая, что он всевластен, и он не простит нам дерзости. Но наша ли дерзость просто искать выход? Искать спасение и быть живыми? Пройти путь, несмотря ни на что, найти в клубке лабиринта долгожданный конец коридора, за которым будет свет. За которым будет наш мир, в котором мы все сможем быть счастливы. Но никто не знает, где выход… И на пределе сил за него можно было принять и очередную ловушку, которая чарующим водоворотом отражалась в глазах Харуки. - Мичиру, - я старалась говорить твердо, но мой голос дрожал: все равно, предательски, выдавая мои истинные чувства. Мне не верили, но я знала – если это и путь, то последний. – Вы не понимаете. Вода вращается с огромной силой и в разных направлениях. Человеческое тело не сможет это выдержать. Вы погибнете… - я заглянула в глаза аквамаринового оттенка, пытаясь найти там поддержку, но они внезапно закрылись веками, не давая заглянуть в самое сердце, в душу морской девы. Губы Мичи сжались, и я поняла этот жест. Я затронула сокровенные глубины ее разума, смогла достучаться до природного инстинкта выживания. Но выше всех инстинктов она была верна Харуке. И сейчас ее мыслью были не собственные рассуждения, а эмоции в глазах цвета стали. В них отражалась ужасающая решимость… - Отойди, - холодным тоном произнесла Харука, подавшись назад на несколько шагов и увлекая за собой Мичиру. Очевидно, она брала разбег. - Нет, - я твердо помотала головой, ни на миллиметр не сдвинувшись с их пути. Зачем я спасала этих двоих? Зачем пыталась уговорить, хотя это было безнадежно? Наверное, мои попытки с самого начала были обречены на провал. Харука, она никогда не доверяла остальным решения в сложных ситуациях, лишь только Мичиру могла заставить ее слушать кого-то. Но Мичиру тоже слишком устала… Ей тоже нужно было кому-то доверять, а доверяла она тому, кто был ближе всех в мире – Харуке. Наверное, стоило бы покорно отойти, позволить им решать за себя, ведь в жизни или смерти – они будут счастливы, потому что вместе. Но я не могла… Взяв однажды на себя роль лидера, я должна была думать о судьбе каждого члена команды, независимо от того, насколько он мне дорог. Они всегда были обособленными, но сейчас я, не колебаясь, позволила бы им унести меня с собой, лишь бы знать, что что-то попыталась сделать для их спасения… Одновременный толчок ног отозвался скрипучим звуком, а помещение разрезал ветер. Легко, почти невесомо касаясь пола, но неистово рассекая воздух, Харука и Мичиру неслись к перилам, навстречу верной гибели, которую они по ошибке принимали за спасение. Слишком быстро, они лишь тенями промелькнули надо мной, отразившись в полных ужаса глазах. Меня ничто не коснулось, кроме дуновения ветра. Они не хотели меня забирать: потому ли, что знали, на что идут, или же хотели остаться вместе до конца, поодаль от всего остального в этом мире? Я не знала, да и не хотела знать, лишь сердце разрывало грудь ударами, каждый из которых охлаждал порыв ветра… Послышался удар о воду, в общем реве водоворота почти незаметный. Я обернулась, взглянув вниз с надеждой на то, что они просто скроются под толщей воды и растворятся в бездне океана. И там, на другом конце, они все же найдут выход. Выход, которого, возможно, мы недостойны, потому что не решились пойти за ними в сверкающую смертоносными вихрями пучину. Но во взгляде отразилось совсем другое. Срывающиеся с глаз соленые, как морская вода, слезы, зеркалом отражали лица, искаженные нечеловеческой болью, постепенно бледнеющие от вытекающей из рваных ран крови, и воду, окрашивающуюся в темно-бордовый цвет. Все смешалось: те сломанные, почти безжизненные тела, метающиеся в агонии, которые когда-то, пару моментов назад, были Харукой и Мичиру; крики – неистовые и пронзительные, звуки раздирающихся связок и ломающихся костей; казалось, даже грохот водоворота поутих, чтобы кровожадный корабль мог насладиться ужасающей гармонией звуков приближающейся мучительной смерти, реквиема, который любящие друг друга больше жизни девушки пели сами себе своими искалеченными телами. Я наблюдала эту картину, не в силах шелохнуться, проклиная могущество стихии и свою невозможность помочь, вырвать их из лап бурлящей воды. Душа разрывалась, бурлила, подобно тому самому водовороту, взрывалась, терзая разум, но нужно было держаться. Глядя на умоляющие, едва живые глаза Харуки, я с вопиющим бессилием осознавала, что не могу ничего сделать. И когда последний хрупкий палец уже иссиня-лиловой руки Мичиру скрылся в потемневшей коричневой пучине, я смогла обернуться к остальным. - Идем дальше, - я искренне надеялась, что мои глаза больше не отражают тот ужас, который секунду назад я наблюдала. Все лишь сглотнули, пытаясь справиться с нервной дрожью…