Если в ваших ответах преобладает «В»

Дин ерзает в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Обивка в одном месте порвалась. Поначалу дыра была небольшой, но теперь совсем разошлась и похожа на ухмылку зловещего клоуна. Это не мешает Дину сидеть в кресле, знаете ли. Давить зло — он этим занимается всю жизнь. Дин откидывается на спинку. Теперь дыра в обивке видна между его разведенных ног. По краям винил истерся, под ним — кусочки синтепона, когда-то белые, а сейчас испещренные грязными серыми, как изъезженный асфальт, пятнами. Другие кресла выглядят приличнее, но Дин остается на месте. Теперь он знает, что вряд ли найдет что-то лучше — можно перевернуть все стулья в помещении, но это ничего не изменит, только заменит один набор боевых шрамов другим. Некоторые из них заметны, ведь они формировались долгие годы под весом болезней, страха и вины. Другие же спрятаны под обивкой старых кресел, покосившихся, но кое-как держащихся. Дин не хочет знать, что нашел бы внутри, если бы решил на них посидеть. Он покачивается вперед-назад и сжимает выбивающие нервный ритм зубы. Ему все равно неуютно. Внутри порванного винила — синтепон, Дин чувствует его, ерзая в кресле и пытаясь вернуться в их с Сэмом уютную реальность, к тому, каким простым все было раньше, до того, как мир перевернулся. Или что-то вроде того. Боже, нужно поспать. Просто выспаться и стереть из памяти весь этот дурацкий день, прошедший ужасно, и как доказательство — сломанная рука Сэма. Дин бы поменялся с ним местами, если мог. Просто — чтобы хоть чем-то себя занять, потому что он ненавидит комнаты ожидания. Есть в них что-то такое тошнотворное, этот запах болезни под ощутимым повсюду антисептиком, у Дина от него все внутренности скручиваются, и каждый вдох и выдох чувствуется намного резче, и голова кружится, когда он пытается выровнять дыхание. Дин сходит с ума от беспокойства, ему неуютно, словно он заперт внутри своего тела. Но чаще всего… чаще всего само ожидание невыносимо. Когда он просиживает штаны в какой-нибудь комнате ожидания и его не пускают к Сэмми или отц… к Сэмми. Это значит, что дела плохи. И… после всех ужасов, с которыми он сталкивается каждый день, именно к ожиданию он никогда не готов. Не получается у Дина быть бесполезным парнем, просто ожидающим в коридоре в надежде, что все обойдется, даже когда все настолько плохо, что его даже не пускают в палату. Это не по нему, он просто… просто не может. Но сейчас все по-другому. Откинувшись на спинку кресла, Дин пытается себя в этом убедить, пытается вдохнуть поглубже и успокоиться. Все не так плохо. Не плохо. Всего лишь сломанная рука, как будто раньше такого с Сэмми не приключалось. У Сэма, такого крупного парня, кости слишком хрупкие, как веточки. И дело в том, что… Он должен защищать Сэма, но подобная фигня время от времени случается. И Дин ничего не может поделать. Возможно, будь он поближе… Или будь наживкой он, а не Сэм… Но вряд ли Сэм станет его винить. Так что да, Дин мог бы быть в палате вместе с Сэмом. Он и зашел туда на пару минут. А вот теперь он здесь. Дин просто очень сильно устал. Устал, а день выдался длинный, и Дину хочется спать. Отдохнуть и привести мысли в порядок, потому что они уже совсем закрутились. Все пошло наперекосяк, и вот Дин сидит в чертовой больнице в жуткую рань, потому что… Дин даже не тормозил ни разу, гнал как можно быстрее, а Сэм все время спал. Дин не останавливался и — черт возьми, да что на него нашло? Руку Сэма нужно было осмотреть, как только они выбрались из города, а он просто… А потом гнал. Восемь часов подряд. Сэм проснулся всего несколько раз, но так и не заговорил. И именно из-за этого… Дин сам не мог понять, чем заняты его мысли. Он качает головой и трет рукой шею. Неплохо бы было все начать заново. Весь сегодняшний день. Всю чертову жизнь. Дин резко поднимается и глубоко вдыхает. Идти все равно некуда, кроме как в палату к Сэму, и он садится обратно в кресло, и все это время для раздумий — еще одна причина, по которой Дин ненавидит комнаты ожидания. А еще — дурацкие журналы. Перед ним «Космополитен» и «Хайлайтс». Есть еще вырванная с мясом обложка «Рыболова» двухгодичной давности — Дин может только догадываться, что нового мог бы узнать на двадцать четвертой странице, будь страницы журнала на месте. Выбирать особо не из чего, и Дин берет журнал с горячей цыпочкой на обложке. Цыпочка достаточно раздета, чтобы закрыть глаза на тот факт, что ничего более девчачьего он в своей жизни не делал. Ладно, все равно никто не увидит. Дин рассеянно перелистывает страницы и судорожно вдыхает, поняв, наконец, о чем думает. Он закрывает глаза, словно пытаясь отогнать мысли, и сердце бешено колотится, когда накатывают воспоминания. Пустая дорога, капот Импалы, Сэмми. Пальцы соскальзывают, Дин едва не разрывает страницу, сообразив, что чтение журналов еще не самый его девчачий поступок за сегодня. Под ложечкой сосет. Он делает глубокий вдох, чувствует, как от напряжения ломит челюсть, и находит самую горячую цыпочку в журнале. За десять минут он дважды просматривает все картинки с женщинами — раз, а потом еще раз, представляя их голыми, и останавливается на восемьдесят восьмой странице: карие глаза и светлые волосы, скорей всего, крашеные. Под грудью ядовито-розовыми, просто вырви глаз, буквами написано: «Кто он, твой идеальный любовник?» Дин читает и тихо вздыхает. — Чувак, это слишком просто. Сексуальный. Любит оральный секс. И еще раз сексуальный. Уже перелистывая страницу, он замечает, что таких ответов нет. Только после пятого вопроса до него доходит, что он проходит тест. Дин ерзает на кресле и закатывает глаза, но продолжает — надо ведь чем-то заняться. К тому же день все равно испорчен, так что… Чертовы вопросы просто смехотворны. Он никогда не попадет на необитаемый остров, так какая разница, чего он хочет: чтобы его близкий оказался рядом или остался дома и в безопасности. А если любимому человеку нужна почка… какие тут вообще вопросы? У него их две. И без вопросов. Весь тест просто образец идиотизма. Вопросы и ответы абсолютно бессмысленны… в конце концов, они же женские, чувак. В самом-то деле. В конце концов выясняется, что варианты «В» у него преобладают. Несмотря на внешнюю грубость, у вас огромное благородное сердце, и именно это привлечет вашего идеального любовника. В вас много нерастраченной любви, и вы чувствуете опустошение, если ее не на кого направить. Ваш идеальный любовник сумеет заполнить эту пустоту. Вы не боитесь командной работы, и навыки вашего любовника будут дополнять ваши. Используйте это преимущество как в спальне, так и за ее пределами. Вы не любите говорить, но ваш идеальный любовник любит, и это прекрасно. Вам нужно делиться эмоциями, и ваш идеальный любовник поможет вам. Он хочет все время быть рядом с вами, как и вы с ним. Однако собственнические инстинкты придется поумерить! Ваш идеальный любовник наслаждается ощущением безопасности, которое вы ему дарите, но только до тех пор, пока вы не перегибаете палку! Не забывайте предоставлять ему личное пространство, когда оно ему понадобится. Ваш идеальный любовник принесет вам: букет тюльпанов и завтрак (а также обед и ужин) в постель. Вы принесете ему: все, что он пожелает. Дин фыркает. Ну и фигня. Ни слова о сексуальности и любви к оральному сексу — действительно очень важных качествах, о которых нельзя забывать. Он закатывает глаза, откладывает журнал с цыпочкой и тянется за «Хайлайтс». С детишками, по крайней мере, все понятно. Когда появляется Сэмми, Дин разгадывает головоломку «найди слово». Осталось всего одно, и Дин жестом просит подождать. Сэм разваливается в соседнем стуле и склоняется над журналом. Ему вкололи лошадиную дозу болеутоляющего — они сидят, почти касаясь висками, дыхание смешивается, и тут Сэм говорит: — Чувак, ответ у тебя прямо перед носом, — и проводит пальцем по диагонали линию из букв «Б», «Р», «А» и «Т». Конец