Там, где начинается небо

      — Я в тебе разочарован, сын, — холодно бросил глава семьи Сенджу, и развернулся, покидая разрушенный тренировочный полигон.       — А я-то как разочарован, — угрюмо пробурчал мальчишка лет девяти, тряхнув белыми волосами,  — Жаль на «Круцио» не хватает энергии.       Ему было плохо — иначе, он не сдержался бы и высказал этому отцу года все, что о нем думает. Еще никто и никогда не позволял подобное отношение к нему, к лорду Судеб, лорду Волдеморту. Но голова болела и кружилась, перед глазами танцевали яркие красные огни, магия крохами переливалась в венах, практически сжигая их. Он знал это состояние — еле контролируемое безумие, когда в любой момент может случиться стихийный выброс. Шутка ли, в последний раз Томас ощущал себя так на свое сорокалетие. Необычно и невозможно для любого мага, но он всегда был особенным.       — Тобирама-нии! — рядом послышался испуганный детский крик, заставивший его поморщиться и схватиться за голову, — Как ты? Отец опять был зол?       В поле зрения появился мелкий мальчишка. Хаширама — с заминкой опознала память. Младший брат, второй наследник некогда великого клана Сенджу, сейчас состоявшего всего из четырех человек.       — Тише, — прошипел он, практически переходя на парселтанг, — голова болит.       — Тоби-нии… — малец тут же замер, глядя на него как кролик на Нагини.       — Успокойся, все хорош-шо со мной, — он недовольно скривился в попытке встать на ноги. Заметив его затруднения, мелкий подставил свое плечо, — сегодня мне повезло.       И правда — повезло. Его новому отцу. Лорд Волдеморт еще не вернул свою силу и мощь, свои невероятные способности и харизму. Но придет время…       — Но кажется, у меня сотрясение… Я едва узнаю тебя.       Мальчишка пораженно вздохнул и посмотрел на него большими глазами, впадая в шок и отрицание.       — Брат, ты меня… не помнишь? — на лице крупными буквами был написан ужас, — В госпиталь! Срочно!       Он глубоко вздохнул, позволяя малознакомому ребенку проводить себя до больницы. Нужна была легенда, а в искусстве лжи и лицемерия ему никогда не было равных. Томас пока не знает о новом мире многое, опираясь лишь на память тела, доставшееся ему совершенно случайно, поэтому…       — Веди.       Томас Марволо Реддл, лорд Волдеморт, лорд Судеб, Темный лорд. Гениальный волшебник, сильнейший за последнюю сотню лет, не считая Альбуса Дамблдора. «Обязательный злодей», как с иронией однажды произнес мистер Фламель. Том понял ее только когда появилось Пророчество и он с грацией носорога в посудной лавке на него налетел.       Ты разочаровал меня, Том.       Ты разочаровал меня, сын.       В какой-то мере, они были даже похожи. Только если Том Реддл сразу послал к Мерлину и Дамблдора, и Слагхорна, то юный Тобирама Сенджу отдавал все силы на признание и любовь отца.       Я буду жить для себя.       Я не подведу тебя.       Его гордость была с ним всегда. Сильный и красивый ребенок, любящий знания и волшебство. Знания даже больше. Маггловские науки вкупе с его смекалкой и умом помогали выживать в приюте. Благодаря математике он не стал очередной игрушкой в борделе для извращенцев, зарекомендовав себя как гения перед комиссией по образованию маленьких сирот. Благодаря биологии — выживал в самые трудные дни голодовки. Анатомии — умел себя защитить, пусть и был худым и щуплым. Английскому — умел найти любой путь, где бы не заблудился. Главное, хотеть учиться. А у него это «хотеть» стало вопросом выживания.       Он ничего не сказал, когда в приют явился Альбус Дамблдор и рассказал ему о волшебстве. Томас всегда знал, что он отличается от других, и речь шла не о математике. Когда он взял в руки тисовую палочку, то сразу понял, что его ждет великое будущее. Первое волшебство, темное, к сожалению, ведь на Слизерине еще нужно было выжить и доказать чистоту своей крови. Он доказал. Наследник Салазара — не пустой звук для аристократии. Вельможи подавились собственным дерьмом, когда он немного поиграл в гостиной со своей змеей. Тогда он убедился, страх — неплохое оружие. Когда он узнал о беспалочковой магии и смог повторить подвиг Мерлина, колдуя без деревяшки, пришло оно. Уважение.       Намного позже в сердце поселился страх перед смертью. Томас всегда помнил тот охвативший его ужас, когда из-за нелепой случайности погибла Миртл с Рейвенкло. Нет, на девочку ему было плевать, сама виновата, но вот, как легко может поджидать тебя Вечная за углом и в любой момент схватить, заставило задуматься о способе подобное избежать.       Слишком поздно до него дошел смысл крестража. Пожалуй, разделение души на семь частей стало его самой плохой идеей. Томас помнил тьму бездны, куда себя заточил, и то безумие, что его захватило. Гарри Поттер стал избавлением от боли, спасением, правильным концом. Мальчик тоже был особенным, но глупым и ведомым по жизни оленем. Их смертельные встречи достойны оказаться на страницах книг, вот только, главными героями явно должны были стать не они. «Обязательный злодей» и «Избранный света» — необратимый прогресс для мира волшебников. Даже у магглов не вышло бы того развитого технологически будущего, не пройди они две Великие войны. А сколько их было до Рейха? До Грин-де-вальда? Видимо, Альбус Дамблдор взял историю магглов на заметку.       Наверное, в поведении директора Хогвартса был какой-то тайный смысл. Мог ли Том Реддл стать великим волшебником и первооткрывателем чего-то необычного, если бы не его страх перед смертью и подсунутая вовремя книга о разделении души? Мог ли Гарри Поттер стать тем, кто продолжил бы его дело, после окончания пути возможного второго Мерлина? Они могли бы стать союзниками, учителями друг другу, даже друзьями — до того были похожи. Но за них все решила судьба и один старик, вознамерившийся поиграть в Бога. Что ж, если сейчас волшебники о чем-то задумались и начали строить новый мир, наверное, что-то в существовании их троих было все-таки не зря.       В новом мире все было иначе. Здесь ребенка, который и до Хогвартса еще не дорос, отправляют в школу убийц и учат его именно убивать. Мальчик, которым он теперь стал, уже имел небольшое кладбище за спиной, ведь у Тобирамы Сенджу не было выбора собственного детства. Недавно закончилась война, где его отец бросил одного на поле боя против двоих взрослых мужчин из вражеской деревни. Малец выжил… не иначе как чудом. Томас видел его глазами ужас и смерть. Пробудившийся геном льда, похожий на его первый огненный выброс в далеком детстве. Лорду Волдеморту всегда было ближе пламя, он сам из него состоял. Быстро вспыхивающий, смертельно опасный, рьяный и злой. Ребенок таким не был.       Тобирама. Внук Второго Хокаге. Хокаге — глава деревни. Сейчас в Конохе правит Третий, хотя высоко на горе, откуда виден весь город, высечены четыре уродских лица. Томас принял себя нового и готовился вновь стать убийцей. Безумный мир… повезло, ничего не скажешь. Пусть он и знал, что больше ничем иным не сможет заниматься, но ему было жаль детей Конохи, да и просто детей остальных стран. Он еще помнил свое детство и бомбардировку Лондона, помнил кровь и трупы на улицах, где раньше гулял, помнил выстрелы и крики на немецком, помнил, как попал однажды в руки русским солдатам и как они его защитили ценой собственных жизней, несмотря на то, что он был англичанином. Помнил Вторую мировую войну. Внук Нидайме Хокаге тоже должен ее познать. И стать Хокаге. Потому что по-другому никак. Потому что он обязан. Это его долг. Баста.

***

      Тобирама Сенджу, внук Нидайме Хокаге, и один из последних в своем клане, был слабым шиноби и это его огорчало. Раньше.       Теперь ему было все равно. Он был и остался магом, и его магия даже стала сильнее, чем приводила в восторг Темного лорда Волдеморта. По крайней мере, раньше он мог наколдовать без палочки «Протего максима» или «Редукто», но об «Адском пламени» или «Авада Кедавра» речи не шло. Сейчас все было по-другому.       Томас завороженно смотрел на ледяную лилию, которую он создал за жалкие десять секунд. Ладони не мерзли, волшебство держалось уже третью минуту и никакого дискомфорта он не чувствовал. Где-то внизу слышались крики и смех детей, пришедших сегодня на учебу в Академию ниндзя, но крыша оказалась не занятой, так что Том позволил себе расслабиться. Магия всегда его успокаивала. И неважно — был это смертельный зеленый луч или трансфигурация спички в иголку, — он ее любил и лелеял словно собственное дитя.       Папаша, к слову, единственный знал о способностях сына. Даже Хаширама, маленький брат, не слышал о геноме старшего. Скорее всего, это Томаса и спасло от допросов и местной легилеменции. Хотя он был готов и даже сделал пару десятков ложных воспоминаний — в ментальной магии он был лучшим. Правда было время, когда и лорду Волдеморту приходилось напрягаться — Северус был хорош. Битвы разума с ним приносили Тому настоящее наслаждение. В конце концов, он все равно победил. Убил предателя, пусть и жалел о смерти столь выдающегося гения — лорд Судеб всегда ценил одаренность. Жаль, жаль, но ничего не попишешь. Как он убил Северуса, так он убил и нового отца.       Его путь вновь начался с крови родича. Натравляя на Сенджу Ясуо ядовитую змею, замораживая его кровь, останавливая органы, он вспоминал Морфина Гонта. О, был бы он счастлив, если бы ублюдок намеренно не оставил бы его в приюте? Теперь он знает ответ. Лучше не иметь никакого отца, чем таких, как эти. Хаширама, правда, плакал, но недолго. У них остались все деньги клана, статус, и тетка-медик лучшая в мире. Цунаде, правда, где-то шлялась и даже не планировала интересоваться последними родственниками, но Томасу это было только на руку. У него остался на воспитании преданный ему ребенок, одаренный не хуже него, и в будущем он получит себе союзника, связанного с ним узами верности намного лучше, чем когда-то имелись у него с Беллатрисой Лестрейндж.       Ясуо ему было совсем не жаль в отличии от того же Северуса. Жалкий, слабый ублюдок, кичащийся собственным превосходством и историей клана. Может раньше и были сильные Сенджу, но не сейчас. Подумать только, взрослого мужика убил яд первой попавшейся ядовитой змеи и внутреннее переохлаждение органов. Конечно, Том не действовал сразу — он не идиот, — но даже постепенное ухудшение здоровья заставило бы любого, даже лорда Волдеморта, обратиться к колдомедикам. Ясуо себя относил к бессмертным избранным. И это шиноби?       Сенджу были здоровыми людьми. Очень здоровыми людьми. Самые сильные обладали здоровьем и регенерацией на уровне оборотней в полнолуние. Ясуо был главой клана (пусть и столь малочисленного), значит, по умолчанию, сильнейшим, и обращаться к врачам с легкой температурой, для него было, как говорят магглы, «западло».       — Ну и пусть.       Лорду Волдеморту было не жаль. Ему было плевать. Предки, традиции, честь.       Тупая. Бессмысленная. Честь клана.       Которого нет.       — Ну и пусть.       Ему не нужна семья. Ничего не поменялось. Лорд Судеб воскрес не для того, чтобы учить кого-то воспитывать правильно детей и строить семейный очаг в четырнадцать по приказу старого мудака, только потому что «честь клана». Три дня, а уже бесит. Шиноби могли бы придумать печати для чар, чтобы помочь себе в быту, даже банально в помывке посуды; аппарацию, чтобы быстро эвакуировать детей и стариков во время очередной войны; трансфигурацию, дабы облегчить бремя миссии. Они могли бы развить зельеварение и гербалистику до таких высот, что одно поле и сад весь год кормили бы всю деревню и не нужно было бы бессмысленно убивать за деньги, чтобы купить дешевый рамэн. Они могли бы продвинуть изучение стихии ветра, достигнуть других миров или планет…       Но нет. Они продолжают жить, убивая. Это не просто война за власть, террор ради отсева слабых, закон каменных джунглей, это — их жизнь. Лорд Волдеморт шел по трупам, чтобы после построить идеальный мир, но он никогда не желал подобного… мира.       Что ж, придется немного его поменять.