Арбалетный болт

Джинн не могла игнорировать то, что Кэйа возвращался с каждого своего задания хотя бы немного раненым. Задания он всегда брал одиночные, но раньше за ним никогда не наблюдалось ран после любого по сложности боя. Он всегда возвращался в штаб с хитрой ухмылкой, писал отчёт и самоустранялся в сторону «Доли ангелов». С одного из таких заданий, несколькими годами ранее, он притащил свой знаменитый меховой воротник. — Это откуда? — задалась логичным вопросом Джинн. — Маг бездны оказался недостаточно шустрым, чтобы сбежать от меня. — Подожди-подожди, мех-то белый, такой только у... Кэйа! Капитан только улыбнулся, а на следующий день мех красовался у него на накидке. И если раньше он мог убить крио мага бездны, учитывая, что его глаз бога тоже крио, и вернуться без повреждений, то сейчас даже после вылазки к слаймам возле винокурни он приходил потрёпанным. Но задания выполнялись, хоть и с увечьями для Кэйи. Причин беспокоиться почти не было, пока капитан стабильно выкладывал на стол исписанный убористым почерком лист с отчётом, стандартно улыбался и удалялся. Что удивительно, первым, кто заинтересовался, какого черта творится, стал Дилюк. Джинн просто обратила внимание, но лезть не стала, в отличие от Дилюка. Когда Кэйа в очередной раз к вечеру пришёл в таверну с перемотанным наискосок плечом, Дилюк занервничал. Кэйа заказал себе бутылку вина и ушёл на второй этаж, подальше от всех. Дилюк занервничал ещё больше. Это-то Кэйа? Человек, который одним своим присутствием в таверне собирал вокруг себя весь здешний сброд? Спустя пару часов, когда народ начал потихоньку расползаться, Дилюк решил сходить наверх, потому что за два часа Кэйа точно должен был прикончить несчастную бутылку и уже точно прийти за второй. На втором этаже было тихо, ничто не выдавало чужого присутствия, Дилюку пришлось даже напрячь зрение, чтобы разглядеть в дальнем углу сгорбившегося над столом Кэйю. Он подошёл к нему, оперся бедром о стол и осуждающе уставился. Когда реакции не последовало, Дилюк осторожно сел напротив. — Сэр Кэйа, вам не нужна добавка? Если нет, то вам следует покинуть помещение...— Дилюк не договорил, посмотрел на бутылку. Она была вскрыта, но почти полная. Мастер задумчиво уставился на полупустой стакан Кэйи. Почти ничего не выпил. — Кэйа? С тобой всё в порядке? Капитан поднял голову и посмотрел на него. — Если ты пришел в очередной раз в чем-то меня упрекать — лучше уйди. По-хорошему прошу, — Кэйа говорил тихо, но от этого в его голосе не убавилось какой-то непонятной тоски, невыносимого безразличия. Дилюк пристально посмотрел Кэйе в глаза. — Как скажешь. Не задерживайся. И ушел, все ещё неспокойный. Что-то точно было не так, Дилюк это чувствовал, но не мог уловить сути неправильности происходящего. Он решил проследить за Кэйей на следующий день. Как только капитан кавалерии понуро вышел из города и направился куда-то к окраинам Мондштадта, Дилюк последовал за ним. «На границе Вольфендома очередной лагерь хиличурлов, наверное отправили туда», — подумал Дилюк и вошёл в столп света от телепорта. Не прогадал, следом за ним у леса появился Кэйа. Безразлично посмотрел на хиличурлов и вошёл в лагерь. Монстры, заметившие чужака, начали атаковать со всех сторон. Кэйа лениво морозил тех, кто подходил достаточно близко. Но не двигался с места. Дилюк помнил его привычный стиль боя: он был плавным и грациозным, передвигался с одной точки на другую ровно под счёт три четверти, как в вальсе, элегантно прокручивал в руке меч, после того как замораживал очередного врага. Когда с башни впереди него мелкий хиличурл-стрелок зарядил свой арбалет огненными болтами, Кэйа никак не отреагировал. Хиличурл прицелился. Дилюку хотелось заорать. «Придурок, отойди, в тебя же целятся!» — но слова так и не сорвались с приоткрытых губ. Болт пролетел мимо, только мимоходом поцарапав Кэйе бедро, разорвав штанину и задев огнём. Кэйа посмотрел на стрелка. Он выглядел разочарованным. Все с той же отстранённой скукой на лице он добил оставшихся монстров и, прихрамывая на раненную ногу, отправился прочь. Дилюк поймал его на выходе из лагеря. — Ты! Какого черта ты не уклонился от стрелы?! Ты же видел, что в тебя целятся! Кэйа вскинул брови, губы его растянулись в ухмылке. Но такой усталой и вымученной, что смотреть было жалко. — Ты следил за мной? — сразу задал правильный вопрос Кэйа. — Разумеется, следил, должен же я был понять, какого черта ты вечно в бинтах, если уж Джинн не чешется о здоровье своего подопечного. — Ну вот так. Я не видел стрелы, если это тебе было интересно. И что в меня целились, я тоже не видел. — Не ври, я видел как ты... — внезапная догадка осенила Дилюка. — Ты хотел... ты хотел, чтобы он тебя застрелил. Поэтому выглядел таким разочарованным, когда хиличурл промазал. Кэйа горько усмехнулся. — Тебе кажется. — Нет, Кэйа, я не слепой. Давай-ка присядем и поговорим, хорошо? Кэйа в очередной раз вздернул бровь. Сложил руки на груди, но покорно присел на бревно. — Почему ты?.. Я никогда не замечал за тобой раньше суицидальных наклонностей. — Плохо смотрел, — всё также безразлично донеслось в ответ. — Может, объяснишь наконец, что происходит? — Кому? Тебе? Чтобы ты в очередной раз назвал рыцарей ордена жалкими и бесполезными? Сказал, что я ничтожный лгун, предатель, кретин и вообще лучше бы меня не было? Я принял к сведению только последнюю часть твоей проповеди. Лучше бы меня не было. Дилюк пораженно выдохнул. — Зачем я? Что мне здесь осталось? В мире, где у меня нет друзей, только знакомые, которые повелись на фальшивую маску, где у меня нет родных, где единственный по-настоящему близкий мне человек в который раз отрекается от меня и поливает грязью? Увольте. Так или иначе, меня когда-нибудь не станет. Я просто ускорю процесс. Никому от этого хуже не станет. Дилюк неверяще посмотрел на него. Кэйа сидел, смотря вниз и ковыряя мыском сапога землю. Сейчас у Дилюка не возникло даже мысли о том, что Кэйа мог лгать. С такой болью в голосе не врут. Мастер не мог и подумать, что у бывшего брата и друга могут быть такие мысли. Он никогда не выглядел страдающим, неизменно приходил в таверну и досаждал ему, Дилюку, своими расспросами. Раньше ему казалось, что капитан таким образом просто пытается его довести, сейчас же открылась простая правда: Кэйа пытался наладить старые отношения. Все это время не Кэйа, а Дилюк жил, окружая себя стенами из лжи. Лжи себе, неведения и слепого презрения. — Почему ты не рассказал мне?.. — тихо спросил Дилюк, из-под ресниц смотря на Кэйю. Тот вскинул голову и посмотрел прямо на него. В уголках глаз у Кэйи собрались слёзы. — А есть смысл? «Сэр Кэйа, покиньте таверну», «Вина не налью, проваливай», — передразнил Кэйа. — Да и как будто ты бы поверил хоть одному моему слову. Я же лживый ублюдок, — голос у Кэйи дрожал, слёзы медленно стекали по подбородку. Капитан встал. Незаметно вытер рукавом слёзы. — Ладно, неважно. Ты и сейчас мне не веришь, я же вижу. Извини за это. Удачи, — Кэйа шутливо поклонился и медленно побрёл в сторону телепорта. Дилюк смотрел ему вслед и не знал что делать. Догнать, обнять, успокоить? А смысл? Кэйа сейчас точно на взводе, он не станет принимать его попытки посочувствовать, воспримет их как жалость и замкнется в себе ещё больше. Такое ощущение, что Кэйа ненавидит Дилюка. Поэтому мастер продолжал смотреть, как рыцарь уходит обратно в Мондштадт и не пытался ничего предпринять. У него свои методы, и Кэйю от этой навязчивой боли, которая ест его душу, он собирался избавить. Всем нелегко, всем трудно, Дилюк до сих пор не оправился от событий той далёкой ночи, когда его брат обрёл глаз бога и когда их пути разошлись. Он миллион раз обдумывал эту ситуацию, поджимал губы и давил в себе глухое раздражение и ненависть. Сейчас пришло осознание — Кэйа ведь пришел к нему с повинной. Ему ведь тоже было плохо, Дилюк видел. Но за пеленой своего собственного взлелеянного горя подумал, что нет ничего хуже, чем то, что произошло. Но Кэйа хотел как лучше, а Дилюк его оттолкнул и разорвал все связи, предпочтя страдать в одиночку, когда горе следовало разделить с самым близким человеком. Кэйа ему доверился, открылся, рассказал всё как есть, без лжи и утайки, а Дилюк... Он сжал руку в кулак. Они справятся с этим вместе, обязательно поговорят ещё раз. Через неделю его осведомитель тихо прошел в кабинет, положил на стол конверт и также тихо удалился. В конверте лежала записка на которой было указано место и причина, по которой Кэйа туда выдвигается. Дилюк даже хмыкнул. Похитители сокровищ, так любимые Кэйей. Он часто, во время своих визитов в таверну, рассказывал какие они идиоты и как легко с ними сражаться. Дилюк предпочел работать на опережение и оказался на нужном месте немного раньше Кэйи. Оценил обстановку и затаился. Внезапно, его толкнули со спины и прижали к камню. На Дилюка смотрел очень-очень злой Кэйа. — Ещё раз я замечу твоих шпионов возле штаба или возле себя, на одного магната в Мондштадте станет меньше, — злобно прошипел он ему в лицо. Пока рыцарь пытался высмотреть что-то в красных глазах, бандиты оживились и заметили движение. Дилюк дернулся и призвал меч, толкнув Кэйю себе за спину. — Да какого черта ты творишь?! — прокричал Кэйа, всаживая узкое лезвие в грудь бандиту. — Если ты сам не следишь за своей жизнью, этим займусь я. Как бы сильно мы не были в ссоре, ты всё ещё мой... друг, и ты мне дорог, у меня не было в планах тебя терять. Кэйа прорычал что-то невнятное и перекатился по земле за спину похитителю. Их бои всегда выглядели зрелищно. Лёд и пламя, ревущая мощь и спокойная, высокомерная сила. Их дуэту во все времена не было равных. Вот и сейчас, похитители, поняв, что им крышка, начали потихоньку сматываться. Внезапно Дилюк услышал сдавленный хрип. Обернулся и в замедленной съёмке проследил как Кэйа смотрит на арбалетный болт в своей груди, расплывающееся по рубашке кровавое пятно, улыбается и падает на землю. Дилюк закричал. В последнего оставшегося, особо дерзкого стрелка, полетел огненный феникс, превращая того в кучку пепла. Кэйа закашлял кровью. Дилюк пытался зажать рану руками, чувствовал, как волнами подкатывает истерика. Но ради Кэйи нужно было держаться. Дилюк осторожно подхватил его на руки, стараясь ничего не повредить и побежал в сторону телепорта. На винокурне все всполошились, когда господин заявился на пороге, перемазанный в крови, да ещё и не своей, а сэра Кэйи. Дилюк осторожно сгрузил его на кровать. За Барбарой уже послали, и он мог только заставлять Кэйю быть в сознании. Тот шептал что-то несвязное, находясь в агонии. Стрела, по предположению Дилюка, скорее всего задела лёгкие и сейчас счёт пошёл на минуты. Дилюк нервно сжимал его ладонь и молился всем архонтам, чтобы Барбара прибыла быстрее. Наконец, со смертельной опасностью было покончено, болт извлекли, рану залечили магией, наложили повязки и напоили Кэйю зельем для восстановления тонуса, которое погружает в глубокий сон. Рыцарь спал, глубоко дыша. Дилюк тоже вздохнул — с облегчением — и сполз по двери на пол. Каков же придурок. Мастер был более чем уверен, что Кэйа снова видел, что в него целились. Но снова специально не уклонился. Дилюк сложил голову на подогнутых к груди коленях. Кэйа что-то пробормотал во сне и заворочался. Дилюк осторожно присел на край кровати и взял его руку в свою. Узкая ладонь с длинными тонкими пальцами была холодной, и, если бы не глубокое дыхание, не было бы уверенности, что Кэйа жив. Мастер осторожно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. Пальцы в мозолях от постоянного использования оружия, кожа сухая от вечного мороза. А в юности Кэйа всегда ворчал на то, что его нежные руки превращаются в чёрствые деревяшки после каждой тренировки. Дилюк поднес его руку к губам и, повинуясь порыву, оставил в середине ладони поцелуй. Прижался к руке щекой, все ещё ощущая её безмерную холодность. То, что Кэйа давно проснулся, он заметил не сразу. Рыцарь смотрел на него из-под полуприкрытых век и боялся лишний раз вдохнуть. Дилюк столкнулся с ним взглядом и отпустил его руку. Кэйа мазнул кончиками пальцев по щеке Дилюка и убрал руку. — Зачем ты спас меня? — хрипло спросил Кэйа. — Я должен был умереть там. — Кому должен, Кэйа? — Дилюк вымученно вздохнул и протянул больному стакан с водой, который тут же был опустошен. — Зачем тебе умирать, м? — Я уже рассказал. И был прав, ты мне не поверил. — Я не поверил в абсурдность ситуации, Кэйа. Со своей стороны. Я столько лет пытаюсь ограничить общение с тобой, чтобы попытаться забыть всё... что было. Но я даже не догадывался, насколько это эгоистично. Мелочно. Я никогда не пытался поставить себя на твое место, был уверен, что это я тут пострадавшая от твоей лжи сторона. Но если так подумать, а в чем была ложь? В том, что ты не сказал что ты из Каэнри'ах? Что ты шпион? Вот скажи, за чем ты шпионил в двенадцать лет, кому передавал данные? Кэйа вскинул бровь. — Ни за кем. Я был ребенком. — Вот именно. Сомневаюсь, что ты вообще знаешь, в чем была суть твоей "миссии". Я об этом никогда не думал. Также как и о том, что тебе тоже нужна была поддержка. А не вызов на дуэль. Твой краткий монолог многое поставил в моей голове на место. Прости меня?.. Кэйа смотрел на него с недоверием. Ждал, что вот-вот Дилюк скажет что всё, спектакль окончен, проваливай, раз выздоровел. Но нет. Дилюк сидел, смотрел на него и ждал ответа. — Да за что мне тебя прощать, Люк? Всё что было уже прошло. — Может, ты тогда перестанешь лезть под вражеские стрелы? Хотя бы ради меня? Ты мне очень дорог, Кэйа. Я действительно не хочу тебя терять. И хочу возобновить старое общение. Не нужно вот этого... всего. Кэйа хихикнул. — Я постараюсь, раз уж сам мастер Дилюк просит. — Смотрю, привычная язва вернулась. Явный признак выздоровления, — Дилюк слабо улыбнулся. В глазах же у Кэйи плясали самые настоящие черти. Всё ещё ведомый каким-то порывом, Дилюк наклонился к нему и осторожно обнял, укладывая голову на здоровое плечо. Кэйа замер как суслик, боясь лишний раз пошевелиться. — Не уходи? — спросил Дилюк. — Как скажешь, — отозвался Кэйа. И порыв заставил Дилюка приподняться, посмотреть в глаза Кэйе и аккуратно коснуться его губ своими. В Ордо Фавониус Дилюк, разумеется, не вернулся. Но продолжал присматривать за снова приобретенным другом и своей любовью издалека. Кэйа больше не совался под чужие атаки и всё на то же раз-два-три, с самодовольной улыбкой, разносил врагов. И все у них было хо-ро-шо.