Случай

Леви поднял голову за волосы, внимательно осмотрел острый нос и вытаращенные блеклые глаза, подернутые белесой пленкой, и констатировал: — Мертвая. Петру выворачивало в углу, прямо на какие-то тряпки или тюки. Не положено, их ещё разбирать и описывать, но ей заляпало лицо кровью, и сдержаться было бы трудно даже и опытному охотнику, не говоря уже о новичке. Леви положил голову около тела. Брезгливо касаясь затянутыми в перчатку пальцами, разжал ведьмин кулак, дышал при этом в сторону, а то любят они всякие мерзкие фокусы. Вроде дохлая уже, а как начнешь осматривать, то наводящий морок порошок в кармане найдется, то жаба за пазухой. В кулаке оказалась бумажка с формулой — усиление заклятия. Леви прочел, шевеля губами, звучало слитно, ритмично, как стихи. Любят они красивости. Обычно ведьмы не пользуются алхимическими фокусами, но эта была умная, продвинутая, знающая, что истинное могущество возможно достичь лишь единением всех доступных знаний. Сильная была, сука. Еле выследили. Первые два отряда вернулись ни с чем. Одни ходили кругами, пока не додумались использовать волшебный клубок, другие плутали в мороке, думали, что на Гавайях, спасателей пришлось посылать, развеивать чары. Отряд Ханджи поступил умнее, сам прикрылся мороком и под видом болотного тумана подошел к избушке вплотную. Майк вынюхивал и шел по прямой, проламывая кусты и низкие ветки. Раз остановился, сказал: рядом поляна с боровиками, Ханджи придала ему ускорения коленом под зад, тут ведьма не скот — человечьих детей жрет, не до грибничества. Ведьма, конечно, всё поняла, да только было уже поздно. Загнали в дом, обездвижили и голову с плеч. Все вороны её поднялись в воздух. Гам начался такой, что Нанаба зажала уши, выбежала и швырнула в сосновый ствол пузырек со снадобьем, и вороны рухнули в траву, недвижные, и вскоре издохли тоже. Ведьмины прислужники. Их иногда бывает и жалко, особенно котов. Леви всегда отчего-то жалел котов, а Майк наоборот — собак. Хотя собаки ведьмам служили редко. Всевышний знает почему, может, не получалось заставить, слишком много света в этих тварях божьих, а может, по той же причине ведьмы и сами не испытывали к ним теплых чувств. — Ищите улики, — сказала Ханджи. «Улики» отозвались в охотниках горько. Кости, сушеная плоть, переработанные внутренности, слитая и не использованная кровь. Не сговариваясь, все помолчали с минуту, скорбя по невинным душам. Старшему из пропавших детей было восемь лет. Сама Ханджи расставила по горизонтальным поверхностям светящиеся камни. Сняла с полки жирного паука, раздавила в кулаке, на перчатке остался жидкий вязкий след. Она покачала головой, почесала веко, сдвинув очки. — Хорошую паутину плел. Ей тут что-то запечатано. — Сундук и книга, — откликнулась Нанаба. — Только ножом срезать. — Начни с сундука, книгу пока не трогай. — Почему нельзя книгу? — тихонько поинтересовалась Петра. Она уже исторгла из себя всё, что мог предложить плесневелым тюкам её слабый желудок, отдышалась, попила принесенной с собой воды (в самом доме что-либо пить, есть, надевать и вообще трогать без разрешения было строго-настрого запрещено) и теперь пыталась если не быть полезной, то хотя бы почерпнуть небольшой опыт. Нанаба тепло посмотрела на новенькую. Удержала желание погладить по голове. И сама была такая же, но у неё всегда был Майк, а к этой девочке не похоже, чтобы кто-нибудь был особенно нежен. На этой службе не церемонились: прошла подготовку, попала в отряд, всё — держи арбалет, меч, пистолет и запасную обойму, зависит от того, с чем лучше управляешься и на какого зверя идешь, и вперед, на служение святой миссии. — Книги требуют особенной осторожности. Обычно на них стоят защитные печати, которые, если неправильно вскрыть, активируют заклинания. Часто опасные. Ну и в целом, нечего совать нос, этим лабораторные специалисты занимаются. А то хочешь историю, одна девочка на задании прочитала заклятие, — Нанаба заговорила зловещим шепотом, — и знаешь что? Петра пискнула, прочистила горло и переспросила нормально: — Что? — Превратилась в свинью! Нанаба хрюкнула очень похоже, прижала пальцем кончик носа, чтобы вышел пятачок, Петра засмеялась, не выдержав. Ханджи рявкнула от угла с печкой: — Нанаба, спрошу как со старшей! И цыкнул Леви. Он всё ещё сидел около тела. Ведьма была старая, лет двести ей, судя по тому, каким после смерти стало её тело. Леви заинтересованно разглядывал, как расползается от любого касания кожа, а ногти рассыпаются в труху. — Смрад, — сказал Майк и вышел наружу. Было слышно, как он ходит кругом и шумно принюхивается, ищет тайник, какие часто делали под фундаментом. Если охранительное заклятие разрушит дом, ведьма после могла достать схороненные ценности. — Леви, — кликнула Ханджи, — помоги. Она тащила из угла обитый железом ларь, тяжеленный, как взгляд Эрвина Смита, когда тот загнал и убил, наконец, промышлявшего в городе оборотня-людоеда, многолетнего своего врага. Ларь был полный, Ханджи упиралась пятками в половицы, и вместе они скрипели, как несмазанная колесная ось. Разогнулась, только вытащив на середину, Леви так и не подошел на помощь. Петра помогала Нанабе перекладывать из сундука в лабораторные кейсы запечатанные склянки с зельями. Ханджи поглядела далеко ли они от входа, подопнула ботинком ларец, почувствовала отдачу в пальцах, крикнула, стараясь не выдать себя: — Майк! Тот заглянул тут же, как будто стоял за порогом. — А? — Помоги-ка мне. Она пыталась говорить с ним глазами, уповая, что годы службы бок о бок помогут ему понять её быстро и правильно. Майк, занавесив челкой глаза, вошел, подвинул её плечом, медленно втянул душный и смрадный воздух. Нанаба, разглядев это, напряглась. — Майк, ты в порядке? — Да. — Что-то не так? Его верхняя губа задрожала, обнажила зубы, челюсти разомкнулись. Ханджи плавным движением беззвучно расстегнула кобуру, ладонь слилась с рифленой рукояткой. — Так что не так… Майк? — спросил Леви. Голос у него стал скрипучий, словно бы ветер тревожил тяжелую ветку, что вот-вот отвалится от ствола. Нанаба распрямилась на пружинящих ногах, одновременно выдергивая из-за сапога нож, и одним пинком вышвырнула из дома новенькую.

***

Руководитель группы Петра Ралл хлопнула по кожаной обложке большой, в четверть стола книги. Облачко пыли на мгновение спрятало её пальцы. — Историю знаешь? — спросила она попятившегося от испуга новичка Конни Спрингера. Жан Кирштайн у неё за спиной сделал пару условных движений, слушай, сейчас тетка расскажет интересное. — Один мальчик прочитал то, что читать не следовало, и знаешь что? Конни пробормотал робко: — Превратился в свинью? Петра Ралл выпрямилась, вытерла испачканную руку. — Дал не отошедшей душе сильной ведьмы вселиться в себя и убил свой отряд. Почти весь. Конни поежился и спросил почти весело: — Вы же пугаете? Петра Ралл улыбнулась: — Господи, ну конечно пугаю.