Bigger boys and stolen nesquik

Вечер 153 дня 124 года эпохи кодекса выдался на удивление спокойным – ни тебе оживших мертвецов, ни гостей из другого мира, даже всякие недовольные своей участью мертвые и едва живые магистры сидели в своих норках и вспоминали старые добрые времена. Пользуясь такой возможностью, которая, если не кривить душой, выпадала в последнее время с завидной частотой, я снова решил в провести невероятно полезное ночное дежурство – прочесть пару страниц «Королевского голоса», осушить ведро камры, поболтать с Курушем вволю, пару раз прогуляться на сторону городской полиции, а потом, ближе к утру, так уж и быть, удрать, как пятиклассник с уроков, часа за пол до прихода сэра Кофы. Благо, погода способствовала крайне хорошему настроению, а с хорошим настроением даже бездельничать здорово! Стояла не то поздняя весна, не то раннее лето – в общем, где-то конец мая и начало июня в одном флаконе. Воздух был невероятно вкусным, и дышать им, усевшись на подоконник огромного окна, было невероятно хорошо и легко. Где-то недалеко со скрипом вертелся флюгер в форме кораблика, потускневший метал, похожий на золото и бронзу одновременно, купался в зеленоватом свете почти полной луны. Ветер с Хурона нес какой-то влажный и холодный аромат, который смешивался с теплым духом, стоящим в кабинете сэра Джуфина Халли. Этот незамысловатый коктейль приправлялся едва ощутимым ароматом меда и свежей сдобы – кому это, интересно, приспичило в полночь готовить пирожки? Но этот вопрос волновал меня, если честно, меньше всего на свете. Я просто весело болтал ногами, смотрел на зеленую луну-монетку и, не веря своему счастью, радовался жизни. Придаваясь этим простым, но все же неоценимо важным удовольствиям, я вспомнил, как когда-то, в детстве, когда в моем родном мире и городе стояла такая же славная пора, когда голова была еще пуста, а сердце наивно, я любил забираться на подоконник в своей комнате, распахивать окно и, так же, наслаждаясь бездельем, пялиться в ночное небо сияющими глазами. «Только какао не хватает, - констатировал я про себя, погружаясь в идиллистическим воспоминания о несуществующем детстве. – Но это легко поправимо!» Легким и привычным жестом я погрузил правую руку в бездну складок своей мантии смерти. Рука мгновенно онемела, и результат не заставил себя ждать – уже через пару минут в руках у меня дымилась кружка какао с парой плавающих в ней зефирок. «Несквик, - констатировал я, принюхавшись. – Не то, но все равно пойдет». И с удовольствием сделал первый глоток, продолжая зачарованно изучать бугристую поверхность светящейся луны. Ветер все так же дул и в его теплых волнах прятались невероятные запахи цветов, трав, ночи, чего-то сладкого и отдаленно знакомого. Уютно скрипел флюгер-кораблик. Где-то далеко-далеко и совсем тихо играла музыка… Закрыв глаза и, сделав еще один глоток, я подумал, что жизнь просто не может быть такой прекрасной на самом деле. И внезапно, видимо, в подтверждение моих мыслей, чтоб им пусто было, я чуть не подпрыгнул от удивления. Причиной, внезапно нарушившей эту почти идеальную картину, был звук, странное, скрипящее гудение, которое внезапно раздалось где-то за спиной. Сначала оно было тихим и незаметным, но спустя пару мгновений заполнило собой весь кабинет, все пространство вокруг – оно было таким настойчивым, что от него даже было негде укрыться. Машинально приготовив левую руку для щелчка пальцами, я, про себя поругав свой грешный язык, резко обернулся. А затем выронил чашку, которая, жалобно звякнув, разбилась на мелкие кусочки. Рука сама собой опустилась, а вместе с ней опустилась и челюсть. Передо мной, прямо посреди кабинета Почтеннейшего начальника Тайного сыска города Ехо стояла полицейская будка. Такие я пару раз встречал в Лондоне, и, помимо того, что мне было удивительно видеть этот музейный экспонат моей далекой родины, мне еще удивительнее было видеть его прямо в Доме у моста! Внезапно дверь будки распахнулась, и из нее, прямо навстречу мне, выскочил недовольный господин. Он сердито глядел прямо мне в глаза, неодобрительно хмурился и держал за руку не менее сердитую девушку. Его спутница была меньше ростом, зато неодобрения в ее глазах было в дюжину раз больше. Сердитый господин был одет в старомодную жилетку, рубашку в тонкую полосочку, темные лилово-коричневые брюки, а завершала этот и без того удивительный костюм красный галстук-бабочка в белый горошек. Спутница незнакомца была наряжена в пижаму с пушистыми кроликами, хаотично гоняющимися за оранжевыми морковками. Каждый кролик взирал на меня с невиданной укоризной, и эти кролики были последней каплей, честное слово! Я уже начал было думать, что где-то ненароком пришиб какого-нибудь их дальнего родственника, а эти недобрые люди наконец-то опомнились и, обрядившись в самые нелепые костюмы, решили нанести мне визит и отомстить заодно, как вдруг господин с бабочкой заговорил: - И как вам не стыдно, мистер! Моя челюсть, которая и без того лежала на полу, устремилась куда-то ниже, в подвалы Дома у моста, а затем на Темную сторону. - И не нужно делать вид, что вы ничего не понимаете! – угрожающе наказал господин с бабочкой и пригрозил указательным пальцем. - Я совершенно ничего не понимаю! – расстроено объявил я. – Честное слово. - Серьезно? А как ты тогда объяснишь это? – девушка, до сих пор сердито молчащая, наконец-то опомнилась и требовательно указала тоненьким пальцем на осколки белой чашки и лужу, в которой лежали две почти растаявших зефирки. - Так вы что, появились тут, чтобы поругать меня за то, что я пачкаю полы в Управлении полного порядка? – я недоверчиво воздел брови вверх и перестал понимать совершенно все, что происходит со мной. В конце концов, это даже на сон не похоже, уж слишком странно, даже для меня. - С вашими грязными полами будете разбираться сами! Меня интересует только одно – какого черта ты, а точнее твоя рука, оказывается в моем, прошу прощения, нашем космическом корабле, на нашей кухне, и ворует мой Нексквик, в моей чашке?! – сердито вопрошала девушка в пижаме с кроликами. И тут до меня дошло. Я замер, а затем разразился невероятным хохотом, в изнеможении опустился на пол и наконец-то хоть немного понял, что творится с этим грешным миром! Господин с бабочкой и девушка в пижаме, господи, что за странная парочка, смотрели на меня с заметным сочувствием и непониманием. - Честное слово, мне как-то не приходило в голову, я даже не задумывался – откуда все это берется? Теперь-то понял! – едва сумел выдавить я, стараясь перестать смеяться. Понимания в глазах моих новых знакомых не прибавилось. Я постарался как можно скорее успокоиться, благо, дыхательные упражнения Шурфа всегда были при мне, и, опомнившись, предложил моим гостям присесть. Они гордо отказались, но их взгляды все еще требовали объяснений. - Все дело в Щели между мирами, – поспешил объяснить я. – Это такое место, откуда я добываю сломанные зонтики, кофе, сигареты, одеяла, время от времени, книги и всякую прочую полезную чепуху. Волшебный фокус, которому меня научил один мой старый друг. - Волшебный, говоришь? – сосредоточенно наморщил брови господин в бабочке. Вопросительно уставился прямо мне в глаза, и у меня от его взгляда пробежал холодок по коже, но это было скорее приятное чувство и приятный взгляд, чем нет. - Да мне все равно, волшебный или нет, и мне все равно, кто тебя этому научил, пусть хоть сам Дэвид Коперфилд с тобой возился! Это был мой последний Несквик! – парировала девушка в пижаме и сердито стреляла в меня взглядом. - Клянусь, незабвенная, я даже не догадывался, что на самом деле ворую у кого-то драгоценные сигареты и чашки с кофе! – я примирительно улыбнулся ей, но этого было недостаточно. Ее взгляд не смягчился, а еще более сурово нахмуренные брови были тому самым лучшим подтверждением. – Ну погоди, погоди, сейчас... И я снова запустил руку в карман своего лоохи. Эти двое недоверчиво глядели на меня. Но во взгляде бездонных глаз мужчины я уловил азартное любопытство, о, какое же знакомое чувство! Я сосредоточился и на минутку позабыл о моих наблюдателях. В моем сознании медленно стали появляться полки в магазине, в супермаркете, при виде которых прямо так и хочется скупить все-все, что видишь – чипсы, орешки, конфеты - много шоколадных конфет, которые ешь не каждый день, а только в честь чьего-нибудь дня рождения, леденцы, и много-много Несквика… Спустя пару минут я выудил из под складок черной ткани золотистую упаковку с коричневым зайцем, который весело подмигивал нам троим. - Даже не распакованная! Гляди, как я старался, - похвалился я, протягивая девушке свою добычу. Она внезапно оттаяла, улыбнулась, проворно подалась вперед, выхватила из моих рук свою, можно сказать, компенсацию, и, наконец-то, я смог разглядеть ее глаза. Они были такими огромными, живыми, в них было столько вопросов, столько удивления и восторга, что я прямо замер, пораженный этой красотой. И я покривлю душой, если не признаюсь, что мне было бы чертовски приятно, если бы это удивление и восхищение вызывала моя скромная персона, в чем я, в принципе, почти не сомневался. - Что ж, весьма любопытно, - констатировал мужчина. – Я – Доктор. - Доктор? Какой доктор? – оторопел я. Я настолько отвык от этого слова, что когда услышал его, сперва даже не понял потаенный смысл этой профессии. - Просто Доктор, - таинственно улыбнулся мой новый знакомый. И я могу поклясться, что эта фраза принесла ему столько удовольствия, что хватило бы на все Соединенное королевство! Да и на вольный город Гажин осталось бы. - Мы еще встретимся, я более чем уверен, - обезоруживающе улыбнулся Доктор, легонько взял за руку свою подругу и увлек ее за собой в синюю полицейскую будку. Они оба скрылись за дверью, а спустя мгновение я снова увидел лохматую голову любопытной девушки. - Спасибо большое! – улыбнулась девушка. И заговорщицки подмигнула мне, как будто мы были старыми друзьями. – Меня зовут Клара! И я почти что уверена, что мы обязательно встретимся в ближайшие пару дней, Доктор с ума сходит от вашей планеты, – захихикала она. Я не мог вымолвить и слова. Эта парочка более чем просто очаровала меня – они двое остались в обоих моих сердцах не менее, чем навсегда. Я вдруг невероятно захотел, чтобы они и правда вернулись хоть когда-нибудь, так, будто они были моими ближайшими друзьями, которые летом уезжают на море, а я остаюсь в пыльном городе, ждать их и скучать по ним. Пока я отвлекся, веселая Клара исчезла, створка двери захлопнулась, и снова раздалось настойчивое скрипящее гудение. Правда, теперь оно казалось мне очень знакомым и почти что родным – как стук колес трамвая... А контуры синей полицейской будки, тем временем, таяли и сама по себе она становилась все прозрачнее и прозрачнее. Я, конечно, привычный к чудесам парень, но даже для меня это было слишком! Когда наш с Джуффином кабинет стал пуст, я снова осел на пол и пару минут бессмысленно бродил взглядом по стенам и потолку. Что со мной вообще только что случилось? Хотел бы я и сам знать, если честно. А через пару минут в кабинет заглянул довольный жизнью и сытый сэр Кофа. Он серьезно взглянул на меня, сидящего на полу, под окном и, цокая языком, покачал головой, как заботливая бабушка, которая не одобряет привычку своенравного внучка валяться на холодном полу. - Ты тут всю ночь был один? – серьезно поинтересовался мой коллега, усаживаясь в свое любимое кресло. - Не-а, - честно ответил я, не спеша покидать свое место под окошком, у стены. «Ко мне только что заглядывали гости, которые прилетели сюда в синей полицейской будке!» - хотел было доверительно сообщить я, но почему-то осекся и замолчал. - Не хочу тебя пугать, мальчик, но тут здорово пахнет безумием, – Кофа почему-то засмеялся и, скрестив руки на груди, продолжил пристально изучать мою перекошенную физиономию. - Полный конец обеда, - обреченно изрек я. И заставил себя поверить, что пахнет этим пресловутым безумием от моих внезапных гостей, а не от меня самого, хотя, на самом деле, ни в чем не был уверен!