день, когда всё закончилось

Вечер, плавно перетекающий в ночь. Город уже накрыло темной пеленой, но на улицах, особенно на узких проулках спальных районов, ещё можно ходить так же, как и днём, не всматриваясь в каждый свой шаг. Дело даже не в фонарях, освещающих дорогу припозднившихся путников, — люди только пришли с работы домой, и свет из их окон заполонил всё вокруг. Кто-то пребывает на кухне со своей семьёй, ожидая, когда наконец остынет только что приготовленный ужин. Все сидят за столом в предвкушении вкусной трапезы. Слышатся разговоры людей, обсуждение прошедшего дня. Прислушивавшись, можно узнать о повышении на работе; о том, как один из детей получил хорошую отметку в школе; воодушевленный рассказ второго о своём новом друге. Раздаётся смех, чувствуется радость и счастье, царящее в этой семье. Пройдя дальше, можно увидеть дом, в котором горит множество окон. В каждом из них люди занимаются своими делами. Вот девушка разговаривает по телефону, видно, что произошло что-то счастливое в её жизни, и она делится этим с друзьями. В другой комнате парень играет в видеоигры со своими приятелями. Он максимально сосредоточен, иногда что-то говорит в микрофон и восторгается очередной победе. В большом зале сидят родители и смотрят их любимый сериал. Пара сидит в обнимку, периодически попивая молочный коктейль, так как день выдался жарким, и воздух ещё не успел остыть. Они радуются, что могут вот так вместе проводить вечерний отдых. Пройдя ещё квартал, мы замечаем небольшой дом с приглушённым холодным светом. Он мерцает, заставляя обращать на себя внимание. Однако главное не это: в один момент улица наполняется приятной мелодией, источником которой является этот дом. Вслушавшись в до боли знакомые мотивы, узнаём в них “Life is like a boat” (прим. ED 01). В небольшой комнате за пианино сидит девушка. Она плавно проводит пальцами по клавишам, покачивая головой в такт игре. Каждое движение ее руки сопровождается необыкновенной грацией; каждая нота, сыгранная девушкой, отдаётся в душе слушающего необъяснимым чувством счастья. Играла она неидеально с точки зрения профессионализма, но от этой игры исходило что-то такое, что способно очаровать любого. Исполнение не было заученным до каждого движения пальцевого сустава - оно было наполненным, оно было живым. Девушка играла два раза эту мелодию, не доводя её до конца. Но каждый раз было слышно ее личную вовлечённость в эту работу. Будто каждая струна ее души переходила сначала к пальцам, а уже через них к клавишам. На третий раз девушка запела. Если представить мелодию как небольшой кристально чистый ручей, течение которого мирно лилось вперёд, извиваясь то в одну, то в другую сторону, то ее голос был тем самым маленьким корабликом, сделанным с большой аккуратностью и любовью к делу. Крохотное судно шло точно по руслу такого же крохотного ручья, повторяя все его изгибы. Этот нежный, немного низковатый голос с первых нот очарует любого слушателя, что произошло и с нами. Закончив выступление, девушка встала, аккуратно закрыла крышку пианино и ушла в другую комнату. Время подошло к ночи, света в домах стало намного меньше, — люди закрыли шторы и готовятся отойти ко сну. Уже лишь единичные странники могут встретиться на улицах, тёмных и освещённых лишь светом фонарей. Одним из них в ту ночь был высокий рыжеволосый парень. На нем была белая футболка с надписью в виде некоторого числа, продолжавшейся чёрной полосой в обхват всего тела. Сверху он накинул чёрную кофту, капюшон которой остался сзади. Спросив про загадочное число на одежде, прозвучит ответ, что это число «15», цифры которого «один-пять» звучат так же, как и его имя. А имя этого парня Ичиго. Ичиго бесцельно бродил по проулках своего района. Сопровождали его прогулку лишь фонари и бродячие коты. Парень только сегодня очнулся после месячного сна. Проснувшись вечером, первым делом его взгляд пал на друзей, ждущих его возвращения. Они напомнили ему про битву за Каракуру, его родной город, про победу над Айзеном и его скорейшую потерю сознания. Рукия объяснила ему это утратой сил ширинами. — Скоро ты полностью потеряешь силу, Ичиго... — добавила с небольшой горечью в голосе Рукия. — Это невозможно изменить? - смотря в окно, спросил Ичиго. Он знал ответ, понимал ещё во время боя с Айзеном. Девушка смотрела на парня со спины. Она тоже знала ответ. И ей было больно его произносить. — Да, это невозможно... — отвернувшись в сторону, тихо произнесла Рукия. — Понятно. Ну, я так и думал. - Ичиго обернулся, посмотрел на всех собравшихся. Его взгляд остановился на Кучики и улыбнулся. — Это не важно. Главное, что все целы. У друзей отлегло от души из-за его реакции, ведь все думали, что это сильно ударит по бывшему шинигами. Они знали, что с утратой сил он потеряет и множество новых друзей из Общества Душ, любимое дело и возможность защищать близких. Не успокоилась только Рукия. Она слишком хорошо его знала, видела все его возможные эмоции, поэтому понимала, что сейчас он лукавит, пытаясь скрыть истинные чувства. — Сколько у меня ещё времени до полного исчезновения сил? - спокойно спросил парень. — Учитывая, что ты только очнулся, твою выносливость и количество твоего реяцу, у тебя есть ещё часов пять. Что собираешься делать? — с щепоткой заботы спросила девушка. — Я хочу немного прогуляться, всё-таки целый месяц валялся в постели. Да и обдумать всё надо, переварить, опять ведь всё с ног на голову валится, - засмеялся парень. Рукия, конечно же, поняла, насколько это фальшивый смех, но улыбнулась в ответ. - Ближе к концу отведенного срока вернусь, попрощаюсь с тобой, как грится, по-человечески, раз уж теперь я не шинигами. — С тобой пройтись? – спросил Исида. — Да, я тоже могу, — поддержала Рукия. — Нет, простите, я хочу побыть один. К тому же, не люблю я долгие прощания, — почесав затылок, ответил он. — Как хочешь, — пыталась изобразить свое обычное безразличие Кучики. — Ладно, я пошёл, — накинув кофту, кинул Ичиго и обратился к остальным: — Спасибо всем, что заботились обо мне. Увидимся завтра. Ичиго ушёл, следом за ним ушли и все кроме Рукии. Она осталась в своих размышлениях и ожидании последней встречи. — “Как она пройдёт? Что мне ему сказать? Так же, как и он, обмануть и показать, что мне все равно? Может, правильнее будет проявить настоящие эмоции, ведь мы больше не увидимся... А что я на самом деле чувствую?.. Почему я слышу только боль? Боль, которая расходится по всему телу, проникая в каждую его точку. Боль, причиняющая непоправимый урон и оставляющая за собой лишь пустоту. Почему так сильно колотится сердце в груди от одной мысли о расставании? Почему я так не хочу уходить? Почему я думаю, что останусь одна? Ведь у меня есть друзья, есть боевые товарищи, есть брат. Что-то изменилось. Я никогда не испытывала подобное. Неужели это всё из-за Куросаки? Я боюсь. Боюсь потерять возможность проводить время на Земле. И я боюсь потерять человека. Человека, чьи взъерошенные рыжие волосы всегда видны с другого конца улицы. Человека, до которого надо сначала допрыгнуть, прежде чем давать подзатыльник за плохую шутку. Человека, который всегда защитит, который будет идти до конца, чтобы спасти тебя. Человека доброго и сострадательного. Человека, который всегда был рядом». Она смотрела в открытое окно на чистое небо. Луна освещала город. Сегодня она была особенно яркой и отражалась в каплях на лице девушки. Рукия плакала. Она поставила локти на подоконник и держала голову, склонив ее вниз. Она осознала и приняла свои чувства, что скопились в ней за время, проведённое в мире живых. Ичиго ходил кругами по знакомым местам. Пытался вспомнить свою жизнь до встречи с шинигами, вернуться к ней через приступы ностальгии. Только вот обмануть себя у такого человека не получится, поэтому никакие воспоминания о жизни «до» не пробуждали в нём тёплые чувства так, как пробуждали моменты, проведённые здесь с Рукией. Парень шел, засунув руки в карманы. Он безостановочно думал о происходящем. В голове постоянно крутилось: «Да что за фигня-то? Как вообще забыть об этом?» — пиная воздух, негодовал Ичиго. Тут он дошёл до спуска к реке, лихо скатился по склону на своих двух и подошел к берегу. Лунный свет отражался от воды и освещал всю береговую линию. Было полнолуние. Сам же спутник виднелся через пролёт моста, стоящего в небольшом отдалении. С этого ракурса он идеально вписывался в квадрат, созданный проемом моста. Лёгкие дуновения ветра проносились со стороны воды и развевали кофту парня. Ичиго стоял неподвижно, всматриваясь в течение реки. Оно было настолько спокойным, что в данной ситуации парню оставалось только завидовать. Он наклонился, чтобы поднять камешек, и пустил его блинчиком по реке. Рекорда не получилось, но камень сделал довольно много прыжков и тяжелым грузом ушел на дно. Парень уже знал, что кто-то подходит к нему сзади, и, конечно же, знал, кто это. Эти тихие шаги, слегка приминавшие траву под собой, он узнает всегда. Обернувшись, он увидел Рукию, быстрым шагом идущую к нему. Она уже оделась в свою чёрную форму. Ее лицо было немного опухшим от плача, глаза слегка красноватые. Даже Ичиго не смог этого не заметить. Он смотрел ей в глаза, а она, приближаясь все ближе, не спускала с его взгляда своих. — Неужели я потерял счёт времени? Я как раз собирался возвращаться, думая, что остался час. Благо идти тут совсем недалеко, — слегка удивленно спросил Ичиго. — Нет, ты все правильно посчитал. Остался последний час, Куросаки, — ни на секунду не отводя взгляда, ответила Рукия. — Тогда почему ты здесь? И что вообще с твоим лицом? Что случилось? — парень насторожился и подошёл ближе. Он не переставал смотреть в ее глаза. Они долго созерцали друг друга, пытаясь понять чужие чувства через это зеркало, отражающее самое сокровенное, что происходит в душе человека. Однако пара поняла все ещё при первом взгляде. Они испугались этого осознания и молчали. Молчали долго, ожидая от друг друга первых шагов. — Я боюсь тебя потерять, Ичиго. Именно эти слова и боялся услышать парень. Боялся из-за того, что чувствовал то же самое. Свои эмоции он переживёт, хоть они и будут до конца жизни отдаваться горечью внутри. Но будучи вечным альтруистом по своей природе, он не хотел подвергать тем же страданиям близкого человека. Ичиго отвернул голову от девушки и посмотрел на небо, поджав тонкие губы. — Я понимаю, что не должна была этого говорить. Знаю, что тебе будет тяжело с этим смириться, — голос девушки немного надрывался, ей было сложно держать себя в руках. Она взволнованно говорила всё, что у неё есть на душе: — но также я, блин, не могу просто взять и забыть это время, проведённое здесь! Время, когда я жила у тебя дома, и ты бесил меня каждый день! Время, когда мы ругались по утрам перед школой. Я помню все моменты, когда мы были вместе. Как я ненавидела, когда ты говорил, что я ужасно рисую! Ты дурак, Ичиго! Тебе просто никогда не понять моей любви к кроликам! — Рукия, я... — парень открыл рот, чтобы ответить, но девушка его остановила. Ее голос стал ещё громче, она буквально кричала каждую фразу: — Это ещё не всё! Я помню. Помню всё. Как ты всегда вытаскивал меня из любой передряги. Как ты, тупой дурак, прошёл через ад, чтобы спасти меня от казни. Ты буквально пошёл против всех в той ситуации, когда любой другой покрутил бы пальцем у виска, — ну не идиот ли? — Рукия прекратила тараторить, сложила руки на груди и фыркнула куда-то в сторону. Девушка вся всполошилась и, казалось, что она сейчас прибьёт парня, но внезапно ее голос стал намного тише: — В общем, все мы знаем, что ты тупой дурак, Куросаки! Только вот, даже не смотря на всё это, я была счастлива. Я была счастлива вечером надевать тёплую пижаму и идти спать на своё уютное место в шкафу. Я была рада научиться кататься на коньках. Рада тому, что ты показал, как пить сок из трубочки. Я не забуду, как мы смеялись и веселились. Я ничего. Никогда. Не забуду. — закончила Рукия, поникши смотря куда-то вниз. Она чувствовала большую вину и долго не могла смотреть на собеседника. (Прим. автора: настоятельно рекомендую, если еще этого не сделали, включить песню Rie fu — “Life is like a boat”) С большим трудом преодолев свой страх, девушка все-таки посмотрела на парня. Взгляд его карих глаз говорил ей о всём том же. Боль и страдание. Это всё, что она сейчас могла увидеть в них. Ничего не отвечая, Ичиго подошёл ближе. Его крепкие руки с удивительной нежностью обхватили девушку в области плеч. Одной рукой он ласково прижал ее голову к груди, медленно поглаживая трепыхающиеся волосы. Рукия без капли сомнений поддалась этим объятиям. Ей казалось, что это самое уютное место на Земле. Всё потому, что она чувствовала себя нужной и любимой. Ичиго продолжал молчать. Они оба понимали, что слова здесь не нужны, что из-за них они только глубже погрязнут в пучине отчаяния. Спустя минуты молчания, парень слегка сдвинул свой корпус назад и посмотрел сверху на миниатюрную девушку с растрёпанными волосами. Рукия, осознав, что сейчас они стояли несколько минут в объятиях, сильно смутилась. Поэтому она не решилась поднять голову и всё также смотрела вниз. Ичиго же заметил, что что-то изменилось: он будто стал хуже видеть. — Похоже, ты немного ошиблась в расчётах, — поняв, в чем дело, глубоко вздохнул парень. Девушка тоже всё поняла. Она, всё также стоя на расстоянии вытянутой руки и смотря вниз, тяжелым голосом произнесла: — Значит... Пора прощаться?.. — она подняла голову на Куросаки. — Похоже на то, — ответил Ичиго. — О чёрт! Рукия! — Что такое? — взволнованно воскликнула девушка. — Надеюсь, ты забрала своих кроликов, — улыбаясь, иронично бросил парень. — А вот нет! — девушка самодовольно усмехнулась, снова скрестила руки на груди и продолжила: — Ничего я не буду забирать! Оставлю их сохранность на твоей совести. — А-а-а, блин, придется тогда выкинуть их, — Ичиго посмотрел куда-то вдаль и почесал затылок. Он немного съежился, ожидая тумаков. Удар, конечно же, последовал, это же Рукия Кучики, никак иначе. Однако девушка слегка толкнула его лёгким кулаком по груди, причитая: — Дурак ты, Куросаки! Они улыбались и смеялись. — Ну что, теперь точно пора, — парень поджал губы, и улыбка сошла с его лица. — Да… — Пока, Рукия. — Ичиго внимал каждому движению девушки, которую он видит последний раз. Рукия все стремительнее исчезала. Она хотела сказать ещё многое, но, в то же время, ничего. Она совсем не понимала, как быть. Так ли она должна поступать с любимым человеком? Так ли должны пройти последние секунды их взаимоотношений? Она сразу же ответила на этот вопрос у себя в голове. Встав на носочки, Рукия ласково притянула голову парня вниз. Одну руку она приложила к его щеке, и их губы соприкоснулись на одно мгновение. Мгновение, которое навечно осядет в их памяти тяжелым грузом. Оторвав руку от щеки парня, девушка отошла назад. В глазах Ичиго ей оставалось совсем немного времени. — Прощай, Ичиго... — тихим и нежным голосом прошептала она. Ичиго перестал видеть её, слышать ее голос, чувствовать приятный запах ее кожи. Не выдержав боли, Рукия упала на колени. Она держала руками лицо, надавливая кончиками пальцев на область переносицы. Слёзы текли по ладоням, проходили по линиям суставов и, скапливаясь в одной точке, тяжело валились на землю. Ичиго некоторое время стоял на месте и вскоре пошёл в сторону дома вдоль по берегу, не зная о том, что оставил позади плачущую девушку. Город находился в покровительстве ночи. Пройдя по той же дороге, мы видим, что все дома уже давно находятся в царстве сна. Дойдя до знакомого перекрёстка, заходим за угол и слышим знакомую мелодию. Девушка снова погружает нас в ту самую атмосферу. Однако услышав первые ноты пения, мы сразу замечаем, как сильно изменилась манера исполнения. Голос стал подавленным и страдальческим. Своей силой он пробивает последнюю броню, которая стояла на том самом нетронутом болью месте. Этот голос притягивает к себе, но нам уже пора идти. Поэтому мы двигаемся дальше, и вслед за нами льётся музыка. Именно она будет в будущем напоминать о том дне. Дне, когда всё закончилось. «Nobody knows who I really am I never felt this empty before And if I ever need someone to come along, Who’s gonna comfort me, and keep me strong?» (Rie fu — «Life is like a boat»)