Постгейм

Начальник штаба войск Новой Калифорнийской Республики Джим Робертсон, также известный как Большой Джим, сидел в своём кресле в главном военном управлении НКР в Шейди-Сендс. Он курил сигару и перебирал отчёты. Уже пятнадцатый год он курит сигары и перебирает отчёты. НКР пришли в Мохаве, когда он сидел, курил сигары и перебирал отчёты, война с Легионом началась, когда он сидел, курил сигары и перебирал отчёты. Сегодня он получил радио-доклад от Полковника Шу, который, к его собственной радости, оторвал его от отчётов. «Кажется, Оливер положительно о нём отзывался», – подумал начальник штаба. Наивысочайшая фигура военного командования, к своему собственному неудовольствию, была настолько высоко от тех, кто по его приказу стрелял из винтовок, что о войне с Легионом он узнавал только из отчётов. Конечно, боевой опыт у Джима имелся огромный, и поэтому он достаточно чётко извлекал из всех отчётов с Мохаве одну главную мысль: «мы в дерьме». Он надеялся, что Оливер, которого он ранее наставлял, проявит себя и преодолеет эту ситуацию. Но сегодня он впервые где-то за год получил доклад живым голосом. И этот доклад доносил ту самую главную мысль намного чётче, чем любые символы на бумаге. Как и предсказывал Джим, Легион отброшен, но не разбит. Вегас, третья сила, чьи планы НКР неизвестны, только-только начала играть серьёзно и уже нанесла разгромное поражение НКР. Мохавская компания не может продолжать свои действия без дополнительных ресурсов, при этом она не пользуется популярностью у политиков, так что выделять на неё дополнительные ресурсы опасно. «Этот Шу выглядит как талантливый командир. Молодой, решительный… Прекрасная мне замена», – Как только эта мысль закралась к Джиму в голову, он тут же нашёл решение. После чего он послал сообщение президенту Кимболу: «Господин Президент, я отправляюсь в Мохаве. Так же я беру с собой приставленные к штабу 56ую пехотную дивизию и 13ый корпус рейнджеров». Конечно, он не стал дожидаться ответа. Войска, муштра которых оставалась для него единственным поводом различать себя и остальных министров-бюрократов, были готовы спустя час. Спустя час и десять минут с отправки сообщения были готовы винтокрылы. Джим летел в направляющем их воздушный строй, он снова чувствовал этот звук, этот запах, снова держал в руках эту винтовку. «Таких много, но это моя…», - вспоминал он ещё со своего обучения. Рейнджеры и обычная пехота были полны энтузиазма. Винтокрылы подлетали к аванпосту, гигантская статуя двух людей, соединившихся в рукопожатии, уже виднелась на темнеющем горизонте. Ещё на горизонте, только с другой стороны, виднелся свет. Он быстро приближался, оставляя на небе след из дыма. Наконец, он приблизился достаточно, чтобы можно было оценить его ужасающую скорость. Оценить ужасающий замысел этого света никто уже не успел. Копьё старого мира ударило по земле за винтокрылами. Огонь, жар, пыль, осколки и радиация нарисовали на горизонте гриб. Символ смерти старого мира превратил ночь в день на мохавском аванпосте. Винтокрылы не долетели до своего веста назначения и покоятся на пятнадцатой трассе, на части ещё одного Разлома.