Его

Зимой в приюте Вула всегда было очень холодно. Ни каменные стены, ни тяжелые дубовые двери не защищали от гуляющих по коридорам сквозняков. Многие дети тогда укладывались вдвоем в одну кровать, укрывались всеми одеялами, которые только могли найти, и только тогда могли заснуть. Том всегда спал один. Он утверждал, что не мерзнет, что он выше чувства холода, но правда была в том, что не было такого человека, который сам, по своей воле мог бы лечь в одну постель с Томом Реддлом. Они боялись и ненавидели его, и никто не хотел быть к нему ближе. Лежа на смятой постели, притянутый в объятия сильной рукой, Том вспоминает эти долгие ночи, но в памяти всплывает только до костей пробирающий холод. Рядом с Гарри Поттером холодно не бывает. Согревающие чары он научился накладывать невербально, а если палочки не оказывается под рукой, он укрывает Тома одеялом, кутая его с ног до головы. Гарри о Томе заботится. В доме Дурслей никогда не было любви. Ни в супружеской спальне, в которой Вернон и Петунья почти не смотрели друг на друга, ни в детской, заваленной дорогими сломанными игрушками, которыми вся семья откупалась от Дадли, ни в саду, среди ярких розовых кустов. Не было ее и в темном чулане под лестницей, среди пауков и пыли. Неоткуда было ей там взяться. Дамблдор всегда говорил Гарри, что его самая главная способность, та самая, скрытая сила - это любовь. Любовь его матери, в конце концов, однажды уже победила Темного Лорда. Гарри не очень понимал, о чем речь. Он, конечно же, дорожил своими друзьями, и отважной книгочейкой Гермионой, и необычной, но верной Луной, и скромным храбрецом Невиллом, и солнечной Джинни... ради них он был готов на многие, даже самые сумасбродные вещи. Он пережил с ними многие неудачи, они вместе радовались успехам, и Гарри желал для них всего самого лучшего. Но он сомневался, что это именно то чувство. В конце концов, без каждого из них он вполне мог бы прожить, как мог бы прожить без родственников или без магии. Даже коридоры и классы Хогвартса - места, которое могло бы стать его домом, если бы только он нуждался в этом - он мог спокойно оставить позади. Почему же тогда он не оставил позади Тома Реддла, Гарри не знает. Просто Хогвартс всегда был всего лишь школой, пускай и лучшей из тех, в которых Гарри учился, но все же чем-то обычным, тем, что есть у всех. Друзья были рядом, но Гарри знал, что это временно. Они все же разные люди, и однажды они точно разойдутся. Том Реддл принадлежал только ему. У Тома Реддла были все шансы остаться рядом навсегда. Только с Томом Реддлом - чертовым сукиным сыном, обеспечившим себе бессмертие еще в школьные годы, и случайно подарившим бессмертие ему - у него это "навсегда" и могло быть. Гарри хотел этого. Том перевернулся на бок, тихо зашипев от ноющей боли. Чертов гриффиндорец кусался до крови, сжимал до синяков и никогда не сводил их. Гарри Поттер метил то, что принадлежало ему. Том никогда бы не признался себе в том, что его тяготило собственное одиночество. Ни одна, даже самая умная змея не могла заменить ему близкого человека, которого у Тома никогда не было. Гарри Поттер оказался к нему ближе всех змей, хотя тоже разговаривал с ним на парселтанге. Безо всякой легиллименции забрался к нему в голову и все разворошил, чтобы отдаваться неправильными мыслями. Отпечатался на коже, врос в него каждой отметиной. Гарри Поттер крепко спит. Волшебная палочка из остролиста слушалась Тома не хуже, чем его собственная, тисовая. Виной всему перья одного и того же феникса или что-то другое - он не знал. Знал другое: стоит только дотянуться до тумбы и взять ее. Нужно произнести всего два слова, и вся их совместная история закончится так, как должна была, там же, где началась много лет назад - в кровати Гарри Поттера. Том тянется к остролистной палочке. Когда он уже чувствует теплое дерево под пальцами, его руку обхватывает чужая. Гарри просыпается, когда чувствует упорную возню под боком. Он хватает Тома скорее рефлекторно, чем осознанно, и снова прижимает к себе. Том до сих пор не всегда осознает, что он человек, а не дух, запертый в старой тетрадке, но сейчас его сердце колотится так сильно, что никаких сомнений быть не может. А еще он боится, и это слишком человечно для того, кто собирался стать чем-то гораздо большим, чем обычный, пускай и обладающий магией, человек. Человек не властен над смертью, поэтому Лорд Волдеморт человеком быть не может. Гарри Поттер четко разделяет Тома Реддла и Волдеморта. Волдеморт вот уже много лет летает бестелесным духом в лесах Албании, иногда вселяется в доверчивых колдунов, но ни один из них не может вернуть Темному Лорду былое могущество. Все они слишком слабы для этого, а потому всех их ждет одна судьба - мучительная смерть в ловушке из густых зарослей дуба и бука. Единственный маг, который мог бы вернуть его былое великолепие, сейчас сжимает в объятиях его самый первый, самый драгоценный крестраж. Волдеморт мог бы пообещать Гарри силу и власть над всем магическим миром. Они были бы единым целым, строящим великую империю - два осколка одной души. Они были неразрывно связаны навсегда. Волдеморт был великим темным магом, но даже он не мог знать всего, особенно о такой хрупкой материи, как душа. В одном теле не может быть больше одной души, но и меньше одной души в нем быть не может. Гарри сильный волшебник, и все, что ему нужно - власть над его Томом. Гарри не знает, что он уже ее получил.