Душа

Вокруг не было ни души, ветер трепал чёрные кудри. Поле казалось пустынным, а солнце будто не светило. Пушистые облака «обволакивали» небо, закрывая его от ненужных глаз. Шум усиливавшегося ветра стоял в ушах, мешая вслушиваться в пустоту. На душе было мерзко, противно. Хотелось разорвать себе грудь и вырвать из неё своё сердце, что бы не было так противно. Но как бы это помогло? Наверное бы никак… Вдалеке послышался гром, стало темнее, чем пять минут ранее. Ветер играл с волосами, завивая их в причудливые формы. Голубые, как небо глаза смотрели вдаль, маленькая капля скатилась по щеке… Было трудно сдерживать эмоции, а зачем их вообще сдерживать? Это ведь поле… бескрайнее поле… Здесь можно их и не сдерживать, здесь можно расслабится и погрузится в шум ветра… Но… Сколько я тут стою? — казалось, что целую вечность. Мелкие капли начали падать на землю. Ветер не стихал. Колосья пшеницы, росшие на поле, пригнулись от силы ветра, а пальто стало трепаться так, будто собиралось улететь подальше от сюда, туда где нету дождя и мир яркий и солнечный. — Так мне тогда казалось. Ветер шумел, дождь шумел — всё издавало свой шум, убаюкивающий шум. Волосы намокли, одежда тоже. Но почему-то я всё стоял и не уходил. Продолжая смотреть, как быстро меняется погода в поле. Вот лил дождь и солнце заслоняли тёмные тучи, а тут уже дождь стих, а тучи стали расходится — открывая лазурное небо и приятно греющее солнышко. На душе от этого зрелище стало легче. Любуясь природой, мне становилось лучше, сердце не ныло от накопившихся забот, голова отдыхала, погружаясь в тихий шум природы… А душа не болела. Достав из небольшой кожаной сумки блокнот и карандаш, я чиркнул несколько строк и положил обратно. Ещё раз вдохнув напоследок свежий после дождя воздух. Я обернулся и побрёл обратно, туда где опять станет мерзко, туда где голова станет свинцовой и будет трудно дышать. Настолько трудно, что Я задыхаясь буду гнить где-нибудь в маленькой комнате и мечтать о чистом после дождя воздухе. Мечтать о таком родном поле и чистом небе над ним... Любить так уж любить — без оговорок...