Повернуть время вспять

«Самоконтроль в сочетании с коварством — что может быть ужаснее?»

      Где-то рядом шуршит плед — это Гвен заворачивается в него посильнее, чтобы не замерзнуть ночью в лесу. Оуэн спит, откинувшись назад, а Дункан смотрит, тем временем, на Хезер.       — Мне так страшно, — медленно говорит она, бесстыдно глядя в глаза, — так холодно. Согрей меня.       Гордость плавится в груди.       Кто мог бы устоять, серьёзно?       Когда непокорная пантера становится вдруг ласковой кошечкой, это так… Заводит. Некоторые, правда, забывают о том, что клыки и когти у пантеры никто не отнимал.       Она беззащитно прижимается к нему, у Дункана самообладание трещит по швам. Колыхается на кромке сознания мысль о том, что он, типо, с Кортни.       Или нет? Да и важно ли это?       — Ты ведь хотел место подо мной в начале сезона? — ей хватило наглости вспомнить и об этом, отчего Дункан теряется сильнее.       И сжимает её талию крепче.       Такая худенькая… Кожа нежная, улыбка лживая, глаза непроницаемые, а ему, почему-то, в кайф слушать её лесть, этот поток патоки, который так ощутимо ласкает самолюбие.       — Да-а… Кажется, хотел, — негромко хмыкает панк, закатывая глаза.       Он слегка заваливается назад, утягивая с собой Хезер.       Её руки такие холодные, скользят по торсу, под рубашкой, а губы [не шепчут змеиные проклятия].       Дункан знает в глубине души, что она задумала… Что-то. Подставу.       Но так сложно очистить разум, не принять этот концентрированный, такой сладкий вначале, яд.       — Оказывается, ты умеешь быть милой и пушистой, Хезер? — ухмыляется он, прекрасно осознавая, что это не так.       Она не отвечает. В тёмно-серых глазах мелькает насмешка, но едва уловимая, а губы касаются щеки Дункана.       «Таких принцесс, как ты… Легче сразу сжечь на костре» — думает Дункан, словно парализованный ядом. Её пальчики скользят по линии губ и она дарит поцелуй панку.       Всего один.       Холодный, как лёд. Приятный, покалывающий на губах.       От Хезер пахнет мятой, слишком резкий, но и слишком манящий аромат.       — Согрей меня, — шепчет Хезер, едва размыкая губы и, в этот раз, кажется, почти не врёт.       То были далёкие времена, времена их бурной молодости и бурных амбиций.       Ночной лес. Влага на обнаженной коже и прохлада.       Тишина, такая звенящая, что в ней хотелось раствориться.       … Об этом он вспоминал потом, утром, когда Хезер обманула его и сбежала с картой и Гвен.       Об этом он вспомнит, когда все в один голос скажут: «Дункан, конечно, запал на Гвен ещё в первом сезоне!»       И вспомнит ещё раз… Когда будет смотреть на Хезер, во время финальной битвы третьего сезона.       Алехандро, конечно, тот ещё хитрец. Но смог ли он на самом деле задеть хоть камешек из её холодного сердца?

Поймав взгляд Хезер, Данк точно знал о том… Что в следующую секунду она без промедления столкнет испанца с вулкана.